Глава шестая, в которой беда стоит у порога
– Беда, государыня. Король Демар готовится объявить войну.
Лишь на мгновение замерла государыня регент Наина Гавриловна.
Да полноте, разве не ждала она этой вести? Разве не подозревала, что все к этому идет?
Пока у Демара была надежда заполучить под свою руку Тридевятое с помощью брака, он не предпринимал ничего. Вот разве что пытался рассорить Наину с союзниками, как мог. К счастью, его собственное влияние было не так велико. Демара нигде не любили.
Да и раньше это было ожидаемо. Немало земель завоевал властитель Тридесятого, с чего бы ему и здесь отступать, коли с браком не выйдет? А Альку ему отдавать Наина никогда не собиралась. Что бы там сама сестрица об этом ни думала.
Потому и отправляла она Ратмира в разведку.
А все же…
Страх тугим холодным узлом заворочался где-то в животе.
Война… Тридевятое очень давно не воевало. Оно всегда было мирным. У Наины есть стража по городам да несколько богатырских отрядов, включая тот самый, особый. Рекруты есть, за последний год по селам набранные, да разве этих крестьянских мальчишек, привыкших орудовать вилами, а не мечами, можно против настоящей серьезной армии выставлять?
Выйдет ли из них хоть какой толк?
Успеют ли союзные войска прийти вовремя?
– С человеческой армией мы бы справились, – озабоченно говорил между тем Ратмир. – Хуже другое.
– Маг? – Наина вскинулась, и колдун кивнул в ответ.
– Колдунья. Определенно без диплома, клятвы не дававшая, но сильная… очень сильная.
– У нас тоже есть… ты. И я.
Ратмир криво усмехнулся. Впрочем, Наина и сама понимала, что она-то, хоть и ведьма без диплома, слишком мало успела узнать, чтобы всерьез рассчитывать на свои колдовские силы. Но ведь он-то, он…
– Я той ведьме тоже не соперник. Может, старшие из магов Города-у-Моря могли бы сравниться, да они все клятвой связаны. В бою, выходит, бесполезны.
Наина хмуро кивнула. Клятва о непричинении вреда была палкой о двух концах. С одной стороны – она защищала людей от силы, с которой никто, магией не наделенный, справиться не мог бы. Не будь клятвы – всякий честолюбец, сластолюбец, сребролюбец, наделенный даром, творил бы, что хотел, закона не ведая.
Однако клятва связывала магам руки. И ни один дипломированный чародей не мог участвовать ни в одной войне – даже чтобы защитить свою землю. Ведь на войне пришлось бы убивать.
– Нечисть. Нежить. Мертвые…
Наина медленно кивнула. Что ж… она сделает, что может. Соберет войска. Отправит весточки союзникам.
– Ты хорошо поработал. Отчего задержался?
По лицу колдуна пробежала чуть заметная судорога.
– Подранили. Едва не попался.
Правительница снова кивнула.
Отдохнуть бы ему, на ногах ведь едва стоит. Хочется за руку взять, усадить. Ладонь прохладную на белый лоб положить, разгладить морщинку промеж бровей.
Да только у правительницы нет на то ни права, ни времени.
Не след сейчас причитать. Жив, цел, на ногах.
– Сейчас составишь мне подробный отчет. Сроки, планы, численность и виды войск – все, что выведал. Буду с воеводами совет держать. Затем лети на заставу. Об Алевтине Игнатьевне отчитаешься по зеркалу. После отправишься в Город-у-Моря…
– Государыня!.. – Ратмир вскинулся.
“Сама знаю, – Наина мысленно невесело усмехнулась. – Тяжко тебе будет. Меньше всего тебе хочется возвращаться туда. Точнее, вернуться, может и хочется в глубине души, да только вот не так… и не с просьбами. Нынче же не знаешь, как в глаза станешь смотреть учителям да сокурсникам, что говорить им…”
Увы, желания всего лишь одного из воинов сейчас не имели ровным счетом никакого значения.
Пусть маги не смогут участвовать в битвах, но заручиться их поддержкой необходимо. Возможно, они смогут помочь не делом, так хоть словом. Возможно, они знают что-то о ведьме Демара. А и нет – так вдруг отыщут в архивах старые книги, из тех, что прежде клятв писались? Сказывали, в прежние времена маги и боевыми бывали.
Сейчас любая помощь пригодится. А воину чай не впервой о сне и отдыхе забывать.
*
Они пришли в сумерках. Некому было поставить в этот раз чародейский заслон вкруг лесной заставы. Лиходеям ничего не стоило в дом проникнуть.
Наемники были местные, из Тридевятого. И задача у них стояла простая и ясная: девицу выкрасть; того, кто ее охраняет, убить.
Первым к дому прокрался разведчик – юркий, мелкорослый, ловкий. Однако вскоре он вернулся:
– Кажись, нет никого. Дом заперт.
Предводитель пришлых нахмурился.
– Проверить надо.
С замком возились долго. Хороший замок оказался, с секретом – и специалист не всякий справится. За дверью слышался время от времени будто бы шорох – точно кто-то есть. Хоронится, верно.
Впрочем, и специалист попался не абы какой – так что с делом он в конце концов все же справился. Дверь приотворилась беззвучно – и отчего-то это показалось вдруг зловещим, хоть никто из наемников не склонен был к суевериям.
В сенях царили тишина и запустение – будто хозяев несколько дней не было дома. Нахмурившись, предводитель наемников сделал шаг вперед – и скорее почувствовал, чем услышал движение со стороны горницы. Резко повернувшись к дверному проему, он одновременно выхватил меч и выбросил вперед руку с ним – прямо навстречу зеленому чудищу с полыхающими в полумраке неосвещенных сеней алыми глазами.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении чудише оказалось не столь уж и велико – немногим выше, чем по колено. Однако и горящие глаза, и особенно распахнутая пасть с кинжально-острыми зубами намекала, что мелкий монстр затаился здесь не просто так.
Предводитель сделал резкий выпад, рассчитывая пронзить мечом неведомое нечто.
Зеленое чудище сделало совсем крохотный, плавный, но очень быстрый шажок в сторону. А затем принюхалось, наклонило голову и… откусило половину меча. И сочно, с удовольствием им захрустело, разжевывая. Чисто морковкой.
Трусов среди наемников быть не могло никак – не та работа. Однако к зеленым мечеядным мышам-переросткам жизнь их все-таки не готовила.
Вид мыши, с аппетитом жующей, как травку, меч, оказался для наемников перебором. Первым не выдержал разведчик – завопив, он кинулся к выходу. Предводитель поморщился – и надо было набирать команду в последний момент! Однако следом, молча, но расторопно устремились и остальные. Задержался только предводитель, еще мгновение-другое разглядывавший мышь.
Впрочем, опоздать он все равно не опоздал. Потому что когда он обернулся наконец к выходу, оказалось, что все его люди столпились перед дверным проемом, едва не налетев друг на друга.
А выход перегораживал высокий худощавый мужчина с темными волосами и острым носом.
– Ага, – мрачно сказал вновь прибывший, сложив руки на груди.
…Зеленую мышь Ратмир изловил лично, когда та, поблуждав по городам и весям, решила вернуться в родное гнездо. Уничтожить ее рука не поднималась, изучить как следует не доходили руки – не до того было, пока наследница престола в беспамятстве лежала! А потому колдун зачаровал мышь на верность да и оставил до поры при доме – хозяйство охранять.
Зверушка оказалась полезная и неприхотливая – питаться могла морковкой да капустой, могла костями от хозяйского стола, а могла и вовсе без еды прожить не одну седмицу. Правда, самым сладким лакомством для нее было все-таки железо. К счастью, зачарованные доспехи и оружие богатырей тронуть она не могла. Но за пригоршню гвоздей готова была продать душу и становилась послушной и ласковой. А уж охраняла на совесть – никакому псу не сравниться.
Лучину спустя все пятеро наемников были связаны одной веревкой. Ратмир хмурился – эк не вовремя они!
Мышь блаженно пировала в уголке: нынче ей досталось много замечательного вкусного железа! Хорошие люди – наемники, считала она. Правильные, щедрые. Почаще бы заходили.
А допрос пленников и вовсе колдуна не порадовал. Знали, что отряд должен уйти. Знали, что останется, вернее всего, девица да ученик, с которым впятером они рассчитывали справиться. Откуда бы?
Плохо дело. И тут поспешить бы, а придется теперь доставлять их в ближайший город, сдавать страже…
– Куда девицу велено было доставить?
Наемник злобно зыркнул. А ответ оказался таким, как и ожидалось.
– В Тридесятое.
*
Если идти иными путями, изнанкой мира, всякую дорогу спрямить можно. За миг в другом краю земли не окажешься, но день пути можно превратить в несколько часов. Вся беда в том, что на изнанке мира – в Нави – пути лежат иначе, и попасть по ним можно куда угодно. Верную дорогу через Навь только путеводная нить и укажет.
Вот только спрясть такую нить можно лишь из волос трех девушек, каждая из которых должна не только обладать магическим даром, но и быть двенадцатой дочерью двенадцатой дочери. Если учесть, что даже в семьях чародеев далеко не всегда дети рождаются с даром, предугадать, будет ли волшебницей именно двенадцатая девочка, невозможно. Далеко не в каждом поколении и одна такая девушка найдется, не то что три разом. Прясть они должны все вместе, в ночь, когда звезды в ряд выстроятся. А со временем волшебные клубки еще и изнашиваются. Словом, клубочек такой – редкость редчайшая и ценность ценнейшая.
По слухам, один такой клубок хранился как величайшая реликвия в сокровищнице султана в Двунаседьмом. О других и слухов не ходило.
Однако в Тридевятом тоже был один такой драгоценный артефакт. И еще царь Игнат решил, что без толку да смысла такой вещи в сокровищнице лежать – преступление. Он и постановил, что храниться чародейный клубок должен у лучшего из лучших богатырских отрядов, что на помощь при всякой беде спешат и людей от всякого зла охороняют. Иными путями проходили они каждый день на самые важные из заданий – и оказывались всегда вовремя там, где нужно.
Сейчас путь отряда лежал через всю страну, из конца в конец – даже через Навь за день не одолеть. Вот и скакали весь день без отдыха за клубком следом, чтобы только одной ночевкой в дороге обойтись.
Ходить Навью с чародейным клубком Альке уже доводилось раньше. А только привыкнуть к этому казалось невозможным вовсе. Все здесь было странным и безумным, все казалось будто ненастоящим – или и было таким.
Кругом простирался бесконечный лес – но не родной, пахнущий хвоей, прелой листвой, грибами да цветами полевыми. Здесь не пахло ничем вовсе. Казалось порой, будто задохнуться можно, до того пустой воздух. Серые гладкие стволы деревьев, серая голая земля, серые листья, что никогда не шелохнутся. Серое небо, не видавшее ни солнца, ни звезд. Все было серым, точно угольком нарисованным. От этой пепельной мертвой серости к вечеру хотелось уже кричать, глаза отказывались смотреть на бесконечные одинаковые деревья, не отличавшиеся друг от друга ни единым листом.
А иной раз, стоило взглянуть на мир искоса, моргнуть слишком быстро, повернуться резко – и на мгновение мир кругом будто ослеплял яркими красками. До того яркими, что и смотреть на них больно. Стволы деревьев делались вдруг радужными, змеились по ним затейливые дивные узоры, небо расчерчивали круги и полосы, да и сам воздух кругом был расцвечен разноцветными сияющими дымными лентами.
Но стоит завершить движение – и снова нет ничего. Только если глаза закрыть – на веках изнутри точно отпечатанные остаются еще долго круги и разводы.
А иной раз вздохнешь неровно – и на долю мига мир вокруг взорвется мириадами запахов, не сказать даже – приятных ли, нет ли, до того они оглушали. И тотчас снова станет пустым, серым.
От таких будто призрачных цветов и запахов кружилась голова, а думать становилось все труднее.
Жаловаться царевна себе не позволяла. Будто ей одной не по себе!
Когда Михайла дал сигнал к ночевке, Алька даже на миг испугалась – неужели они останутся ночевать прямо здесь, на изнанке?
Однако глава отряда спешился, подобрал клубок и быстро-быстро принялся сматывать нить. И едва он сделал это – мир будто моргнул на мгновение, плеснув снова болезненно-яркими красками, и – стал нормальным.
Словно даже ничего и не изменилось. Все тот же лес кругом. Только настоящий. Вон, ветерок травинки колышет, листья шелестят, в небе серпик месяца уже загорелся. Кузнечики где-то стрекочут, филин ухает. И такое облегчение нахлынуло разом – будто после долгого-предолгого пути наконец домой пришла.
– Село будем искать? – деловито спросил Анжей.
Михайла покачал головой.
– Время тратить не след. Здесь заночуем.
Акмаль нахмурился.
– А как же царевна?..
– Как все! – вскинулась Алька. Что за претензии, в самом деле! Сестра она им боевая или дева изнеженная?!
…В итоге, конечно, постель для царевны ладила половина отряда – укладывали лапник, застилали попонами. Алька тем временем вместе со Светиком хворост для костра собирала, пока Савелий на костре кашеварил, а Акмаль лошадям ноги спутывал.
Сами богатыри устраивались вокруг костра на одних плащах – им и не привыкать на земле спать.
– Эх, тяжко без колдуна в походе… – уныло протянул Светик, в очередной раз хлопая себя по лбу.
– Не убил, – сообщил ему Анжей, проводив глазами взмывшего в воздух комара.
– Угу, – тоскливо кивнул ученик, а потом пояснил для Алевтины, – Ратмир нам от этих кровопивцев защиту ставит обычно.
– Дааа, – жалобно протянула Алька, хлопая себя по щеке. Попала – по щеке протянулся кровавый след. – Понятно тогда, отчего вы в бою всегда его заслоняете…
Старшие богатыри дружно усмехнулись.
На самом деле в боевом построении всегда по возможности защищали не только лекаря, но и обоих учеников. Последних – потому как им опыта пока недостает. А лекаря – прежде всего оттого что его заменить трудно. Ранят кого другого – колдун вылечит. Ранят колдуна – так пока в себя не придет, и лечить его некому. А если бой с людьми, так ведь ему и вовсе вреда другим причинять нельзя. Понятно, магической клятвы он не давал и при необходимости вполне биться мог, однако без острой нужды старался этого не делать.
Собираясь спать, Алька, подражая богатырям, сняла с себя плащ, накинула сверху на свою постель из лапника и со стоном устроилась сверху. Ох… после дня в седле каждая косточка болит. На рассвете снова в путь трогаться. Веки сами собой тяжело опускаются.
А воздух в лесу к ночи повлажнел, похолодал. Знобко сделалось. Стоило б, наверное, сверху тем плащом укрыться. Да теперь для этого вставать придется… Алька пошевелилась и поняла, что просто не в силах сейчас не то что подняться, а и глаза открыть.
И в этот миг на нее тяжело опустился теплый плащ. Чьи-то руки заботливо подоткнули его, как одеяло. Отвели со лба царевнина щекотную прядь, из косы выбившуюся.
Неосознанно Алька потянула носом. Ну да что же сейчас-то учуять можно было? Чай, у костра на лапнике лежит. Все вокруг костром да хвоей пахнет.
“Надо утром посмотреть, кто из богатырей без плаща, на голой земле спит…” – успела подумать она, уже уплывая в сон.
Утром, как открыла глаза, плаща на ней уже не было. Богатыри успели встать и даже почти собрать лагерь. Пора двигаться дальше.
*
Дуняша отчаянно рыдала. Увы, единственный зритель этого представления ни малейшего сочувствия к несчастной не испытывал.
Была Дуняша девицей всем пригожей, крутобедрой, румяной да круглолицей. А еще была она третьей дочерью в семье, где подрастали десять девиц разом. Старшие-то, Марфуша да Палаша, замуж выскочить успели. Как ни вздыхала Марфуша по богатырю Михайле, а кузнеца окрутить удалось – и то дело.
Недостатка в женихах у Дуняши отродясь не было. А только вот втемяшилось девице в голову отчего-то непременно нос всем утереть, да и сделать то, что старшая не сумела. Выскочить замуж не за кого-нибудь, а за героя-богатыря. Да хоть бы за которого! Вон их сколько, выбирай любого, все красавцы, как на подбор. И неженатые!
Если Марфуша в семье считалась первой красавицей (хотя иные люди сестер-то и вовсе не различали), то Дуняша – умницей. Вот и стала умница-Дуняша раздумывать, как бы эдак по-хитрому какого из богатырей в свои сети завлечь. На кулебяку-то не подманиваются! И надумала – надо им, стало быть, на глаза попадаться почаще. Чай, красой девичьей и ее боги не обделили, не одной-то старшенькой все досталось!
Не слишком часто, но случалось богатырям покидать заставу всем вместе – на одно ли серьезное задание, на семь ли малых. Ежели дольше дня в доме никого не должно было появиться, загодя отправляли весточку с голубем в ближнее село Перелесьево. Оттуда обычно в отсутствие богатырей раз в день приезжала на телеге Праскева – баба ушлая, но расторопная. За небольшую мзду она каждый день кормила кур, доила козу и присматривала за всем. В дом ей ходу не было, зато за двор и живность хозяева могли быть спокойны.
А тут приключилась такая оказия – собралась Праскева дочку замуж выдавать в соседнее село. Как же без тещина догляда-то к свадьбе готовиться! Никак неможно. Вот и ехала баба едва не со всем своим скарбом вместе. Может, на седмицу, а может и насовсем. Кто его знает, как оно жизнь обернется! А вдруг новый муж кровиночку там обижать вздумает? А вдруг свекровь ей жизни не давать возьмется?
Перед отъездом вспомнила Праскева о лесной заставе. Ну как где беда случится, да весь отряд и уедет?
Ответственная баба тотчас решила подыскать себе замену. Вот Дуняша-то и вызвалась. Когда б еще такой случай выпал!
Перед отъездом Праскева все Дуняше по чести обсказала. И как к дому добраться, и где зерно для кур искать.
– Оно-то можа и не позовут, – обстоятельно говорила она. – Вроде там у них и девка какая-нито живет теперь. То ли девка, то ли парень – не понять. А только ежели и девка – так то ли болезная, то ли боярская. Все одна репка. Руки-то вроде и есть, а откель растут – непонятно. В общем, на нее может и не оставят все. А вроде как ее еще и охраняют. Так что коли будут уезжать, вернее всего, при ней хоть ученика да оставят. Так что можа и не позовут тебя. Но ты все ж таки позапомни все. Мало ли. А то ж у того ученика-то тоже… руки. Растут. Откуда-то.
Дуняша запомнила. Крепко запомнила. Про девку то ли болезную, то ли боярскую – особенно.
Это что же это за змеища там, у самых завидных женихов на все царство, поселилась? Небось сама богатырей обхаживает, замуж метит… Заместо Дуняши! Уууу, разлучница!
Правда, что с ненавистной разлучницей делать, Дуняша придумать никак не могла.
Пока не появился однажды в Перелесьеве юркий пришлый мужичок, который все да всех о богатырской заставе расспрашивать принялся – кто мол что знает, да все как бы промежду прочим.
Местные, понятно, скоренько скумекали, что неспроста такие расспросы, а потому и направление мужичонке показывали все в разные стороны, и ответы на вопросы давали один другого чуднее.
А вот Дуняша, поразмыслив, нагнала того мужичка да отозвала в сторонку – начистоту поговорить. Сразу же ее и заверили, что никого из богатырей трогать никто и не собирается. А собираются только змеищу-разлучницу выкрасть. Мол, сбежала та змеища из дому, а батюшка с матушкой о ней беспокоятся, жених места себе не находит…
Дуняша и вовсе воодушевилась. Так у той девки еще и жених есть! Свой, собственный. Вот и нечего с чужими в доме жить. Пусть к родителям возвращается!
Вот так и вышло, что едва застава лесная опустела, полетел от дома на окраине Перелесьева голубь с весточкой – забирайте, мол!
…Вон, рыдает теперь.
Ратмир выругался сквозь зубы. Короткое расследование быстро вывело к нужной ниточке – никто из братьев предать не способен, а кроме них, навести наемников только из Перелесьева и могли.
И что с ней делать теперь, с дурищей? В тюрьму за глупость отправлять? А ведь выдала врагу местонахождение наследницы престола, пусть и сама того не ведая.
Впрочем, если подумать, известно о нем и без того было слишком многим. Елисей, конечно, второй раз дорогу к заставе бы не нашел. А вот ведьма – ведьма, по описанию подозрительно похожая на ту, что служит королю Демару… темная лошадка. И выходит, она не передала своему хозяину всего, что знает. Да и ей-то не составило бы труда выяснить все точнее. Слишком занята теперь подготовкой войска? Или ведет какую-то свою игру?
Впрочем, сейчас первый вопрос – что с этой… Дуняшей делать. Колдун невесело усмехнулся своим мыслям. Видно, не уйти от судьбы никуда – как есть ты маг без диплома, колдун отверженный, так и написано тебе на роду людям вредить. Во благо? А кто судить о том может?..
…Магов-лекарей в академии учили и такому. Колдун мог отнять воспоминания. Во благо. К примеру, ребенок видел, как родители умерли – и вот-вот с ума сойдет от горя. Пусть лучше не помнит, что видел, а о гибели родителей помнит только – так, будто было это давным-давно, чтобы боль терпеть можно было. Или девицу честную разбойники снасильничали – так лучше ей и не помнить того вовсе, чтобы руки на себя не наложила. Дипломированные чародеи-лекари делали это ради спасения жизни или здоровья пациента.
Могли и внушить чего. Вот, скажем, молодожены влюбленные порой к магам бегали – любовь свою вечную друг другу доказывать. С согласия обоих появлялся на руках у них особый знак – внушенной верности. И ни один предать другого не мог. Случалось порой, что и проходила после любовь. Тогда любой из них мог снова прийти к магу, снять метку – тотчас и у второго она пропадала. Все честно, все по согласию да доброй воле.
А вот того, что Ратмир собирался теперь сделать, ни один честный маг бы не сумел – клятва бы не дала. Нельзя над волей человека насилие чинить.
Да ведь он давно уж не честный маг. Так, колдун-недоучка, не то воин, не то знахарь. А девке этой сущеглупой, чай, хуже не станет, если дурь повыбить чуток.
– Вернешься домой – ничего помнить не будешь. Выйдешь замуж за того, кто первым предложит. О богатырях и думать забудешь. И дорогу к этому дому не вспомнишь. Ах да… и козу забери! Вместе с курами!