22. Береги платье снову, а честь — смолоду

Синеока меряла шагами светелку и гневно сверкала красивыми синими глазами.

— Как ты могла, Маша⁈ Побежала за мужиком, как глупая крестьянская девка на сеновал. Это же стыд и позор!

— Прости меня, Аннушка.

— Простить? Я должна тебя простить? Я? Ты у Бога прощения проси, отмаливай свой грех. Ты же себя позором покрыла. Зачем?

— Я влюбилась… — пролепетала Маша в свое оправдание.

— Влюбилась? — Анна руками всплеснула — Я тоже влюбилась в Алешу, но не побежала на конюшню, чтобы миловаться с ним. А ты? Стоило только ему руку протянуть, ты и поскакала за ним. Ну, конечно, он же Князь!

— При чем здесь, Князь? Аннушка, он поглянулся мне, когда я не знала, кто он такой — возразила Маша.

— А то, что он мой жених⁈ Тоже не знала? — спросила Анна, уперев руки в бока.

— Прости, прости за это, Аннушка!

— Я-то прощу, да только… Как быстро ты забыла, чему нас маменька учила. Береги платье снову, а честь смолоду — это тебе ни о чем не говорит?

Слезы катились с Машиных глаз, она нервно покусывала губы, припухшие от поцелуев, ощущая ноющую боль внизу живота, слова Анны били её хлестко, напоминая о том, в какую она греховную пропасть свалилась.

Гневная тирада Анны прекратилась с появлением Светозары.

— Ты зачем Лучезару до слез довела?

— Она заслужила — произнесла Анна, отвернувшись к окну.

— Кто ты такая, чтобы судить?

— Я невеста Князя, а она… — Анна задохнулась от возмущения.

— Скажи-ка лучше, невеста, что ты делала в моих покоях? Зачем рылась в сундуке? Что искала? — обратилась к Анне Светозара.

— Я? Ничего… такого не делала — проговорила Анна, а щеки её вспыхнули румянцем.

— Ты думала, пока все на празднике, и никто ничего не заметит и не узнает. Это так поступают знатные девушки вашего мира? — продолжала свою обвинительную речь Светозара.

Анна смутилась, не зная, как реагировать на обвинения. Да, она вчера убежала с праздника и пришла в терем с желанием найти волшебное кольцо, пробралась в верхние покои, чтобы обыскать сундук в комнате Светозары.

— Пойдем со мной, Лучезара — обратилась к Маше Светозара.

Девушка, понуро опустив голову, послушно вышла за ней из светелки.

— Не слушай её.

— Но она права, она невеста князя. Я виновата перед сестрой.

— Да какая она тебе сестра. Теперь я твоя сестра — заявила Светозара — иди в беседку. Он тебя ждет.

Они остановились на заднем крыльце, Маша покраснела от смущения.

— Ступай покруче. Чего застыла?

Маша поспешила к беседке, что в центре сада, там сидел Белотур.

— Здрава ли ты, душа моя? — спросил он, озабоченно вглядываясь в её лицо.

— Я… здорова… Но мне стыдно пред сестрой. И Берегиня разгневается на меня.

— Не кручинься о том. С Берегиней я поговорю, она отменит своё решение и назначит невестой тебя.

— А если… нет? — робко произнесла Маша.

— Ей придется признать волю богов. Пред небесами ты — моя жена, потому что я люблю тебя. А ты любишь меня. Никто нас не разлучит.

Он обнял её за плечи и нежно поцеловал девушку в лоб, Маша затрепетала от волнения, тело вспомнило ночные ласки, захотелось страстного поцелуя в губы. Белотур очень осторожно прикоснулся своими губами к ее припухшим губам. А потом он снял со своего мизинца перстень с изумрудом, надел на палец Маши, и поцеловал ее руку.

— Что это? — удивилась Маша, разглядывая перстень — какое оно красивое.

— Это мой подарок тебе, любая моя…

Берегиня сидела в своих покоях, когда к ней вошла Светозара, поклонилась.

— Что там? Как наша невеста? — спросила Полада.

— Которая из них?

— Лучезара. Белотур ведь её выбрал, не так ли?

— Так. А я сразу говорила, что Маша наша. Но Белотур пошел против твоей воли, матушка Берегиня. Ты ошиблась при выборе невесты — заявила Светозара.

— Когда это я ошибалась? — усмехнулась Берегиня — просто огонь Любви разгорается сильнее, когда есть препятствия на его пути. Белотур думает, что пошел против моей воли, и теперь любовь к Лучезаре — его ответственность.

— Так ты схитрила, матушка⁈ — удивилась ученица.

— Ну, женская мудрость с хитростью рука об руку идут… Мужчины ведь как говорят: послушай женщину и сделай наоборот. А наш Княже — тот еще упрямец.

— А как же предсказание, что Синеока родит Князю трех богатырей и будущую берегиню? Неправда это? Кого родит князю Лучезара?

— Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Сама узнаешь, кто кого родит. Кто же сказки с конца рассказывает? А что касается, будущей берегини, я думаю, ты сама родишь её.

— Я⁈ Но когда?

— Не скоро. Когда меня не будет с вами.

— Не говори так, матушка, ты всегда с нами будешь! Как мы без тебя?

— Я же не вечная — усмехнулась Берегиня — Моя душа, с погребальным дымом уйдет в светлый мир, тогда ты станешь берегиней рода… А через семь лет в Явь придет новая великая Берегиня. И ты станешь ей матерью и научишь её всему, чему научила тебя я.

— Ты это… видела, матушка Полада? — спросила Светозара.

Полада утвердительно кивнула и произнесла:

— Но ты не сказала, как там Лучезара?

— Ее мучает совесть.

— Это хорошо, что мучает, значит, она есть у нее, совесть. А что Синеока?

— А эта гордячка ищет волшебное кольцо в моем сундуке, все еще мечтает убежать — ответила Светозара — и что ей там, в их мире медом что ли намазано?

— Упорная, настырная девица… Такая и нужна смирному Руслану.

— А если она не согласится?

— Сразу не согласится, по ерепенится. А потом подумает, она неглупая, скоро поймет, чего лишилась. Не захотела Князю понравиться, не бывать ей княгиней… А сейчас иди, зови своего брата, я готова поговорить с ним.

Светозара отправилась в сад за Князем.