26. Рыбак Окунь

В саду поспели яблоки красивые золотые наливные.

Пожелтели листья, золотилась пшеница, покатилось солнце на зиму. Осенние денечки, земледельцы собирали урожай, скоро праздник — День Сварога — создателя. А там и свадебные пиры начнутся. И первый пир — самый торжественный, самый богатый и пышный, знамо дело — у Князя, будет у народа новая княгиня Лучезара светлая.

Девушки — прислужницы к реке пошли за рыбой для пира. С ними и Светозара с Анной и Машей напросились, охранять их Карна приставлена. Хороший день был, ясный, светлый. Широка река неспешно несла свои воды куда-то вдаль светлую. Народ в крепости и по дороге к реке, почтительно кланялся Светозаре и княгине будущей. Легкую зависть испытывала Анна, княгиней могла бы стать она, а сейчас её судьба непонятна.

К берегу несколько рыбацких лодочек причалили с уловом.

— А вот и он — Окунь, безродный рыбак — сказала Светозара Анне и указала глазами на молодого парня.

Он был высокий, черноволосый, длинные непослушные кочмы в косы заплетены, кожаный ремешок стягивает лоб и волосы, мокрая рубаха, грязные порты, босые ноги. Парень с легкостью вытащил на берег бадью с живой трепыхающейся рыбой.

— Вот у него мы и купим — приказала Светозара.

Служанки приблизились к Окуню, в руках у них большая вязаная корзина.

Рыбак сверкнул белыми ровными зубами, улыбнулся и поклонился.

— Здравия вам, девы.

— Здрав буди, Окунь, мы возьмем твой улов — произнесла Светозара.

Маша, ощутив запах рыбы, дурноту почувствовала, в последние дни она как-то болезненно стала воспринимать запахи. Она отошла в сторонку, прислонилась к березке.

— Ты побледнела, Маша, что с тобой? — спросила Анна участливо — ты не заболела?

— Не заболела она. Наша Лучезара в тягости — сообщила Светозара, приобняв Машу.

У Анны глаза на лоб полезли.

— Ты ждешь ребенка?

Мария смутилась, прикоснулась рукой к своему еще плоскому животу, слегка покраснела. Удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Матушка Берегиня давно уже поняла. Да, не тушуйся ты, Лучезара. Все хорошо. Значит, непустая ты. Развод тебе, точно, не грозит, коли наследника родишь.

Тем временем, Окунь, переговариваясь со служанками, наполнил корзину рыбой.

— А что, Синеока, как тебе жених? — усмехнулась Светозара и пошла к Окуню, чтобы рассчитаться за улов. Парень был доволен, получив щедрую оплату.

— Она издевается надо мной, да? — гневно сверкнув глазами, сказала Анна — я и этот рыбак? Да я лучше утоплюсь в этой реке.

— Что ты такое говоришь, Анна? Грех это — ахнула Маша — ты не обязана за рыбака выходить. Тебя любит Руслан, и ждет, когда ты согласишься выйти за него.

— Не хочу… Он похитил меня. Я не прощу его… К тому же его семья мечтает на рынке меня продать, как корову.

— Я не верю в это… — сказала Маша — я поговорю с Белотуром.

Анна горько усмехнулась, головой покачав.

Окунь, раскланявшись со Светозарой, ловко запрыгнул в свою лодку, отправился на другой берег, там стояла его ветхая хижина. Сегодня он хорошо заработал.

Девушки отправились в обратный путь, служанки несли корзину с рыбой.

Анна спросила Светозару:

— А что, предложение Гостислава еще в силе?

— Ну, по крайней мере, он еще не нашел новую невесту — ответила Светозара — а что?

— У него, кажется, ювелирная лавка есть? Могу я посмотреть?

— Конечно, их дом на Торговой улице стоит, там же и лавка Драгомира. Можем вместе сходить туда, выберем украшения — предложила Светозара.

Мария покачала головой.

— Я, пожалуй, домой пойду, нехорошо мне что-то — пробормотала она.

— Да и правда, бледная ты совсем стала. Пойдем отведу тебя в терем. А тебя, Синеока, Карна проводит до лавки Драгомировой — распорядилась Светозара.

Анна и Карна недовольно друг на друга глянули, но все-таки отправились в сторону Торговой улицы, где все лавки располагались, и торговцы там жили.

Мария, опираясь на руку Светозары, пришла в терем и прилегла в своей опочивальне на кровать.

— Голова что-то кружится — вздохнула Маша.

Вскоре к ней и Берегиня явилась, за руку взяла, живот потрогала.

— Что наш малыш?

Сама глаза прикрыла, словно уснула.

— Все хорошо, жив, здоров наследник. Князь-то знает ли, весть такую радостную? — спросила Берегиня, и глаза ее светло-синие лучились счастьем.

— Нет, не знает, я не говорила, матушка Берегиня. Я и сама не знала… не догадывалась.

— Не знала она. Чего тут знать-то? Все ясно. Завтра на пиру скажи ему. Порадуй Белотура.

— Да, я скажу — кивнула головой Мария.

— Вот и хорошо, отдыхай, Лучезара, Светозара тебе настой укрепляющий принесет.

Берегиня покинула опочивальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Маша незаметно погрузилась в сладкий и глубокий сон. Ей снились синие горы, зеленый лес и маленький златовласый мальчик, кучерявый, с ясными голубыми глазами.

Проснулась она свежей и отдохнувшей, солнце робко заглядывало в окно. Маша спустила ноги с кровати, сладко потянулась.

— Здрава, Лучезара — пропела Вита — отведай взвару, что матушка Берегиня приготовила для тя.

— Ах, Вита, как хорошо я поспала, а сейчас утро или вечер?

— Утро, почивала ты дюже сладко, не решалися мы тя будити, сон твой крепкий прерывати — говорила Вита певучим голосом — коли выспалася ты, Лучезарная, вставай, одеваться прихорашиваться будемши, на пир веселый собиратися…

Мария вспомнила, что сегодня пир в честь праздника урожая. На кухне пироги рыбные готовят, кур в печи зажаривают, на широком дворе столы расставляют, лавки широкие половиками устилают.

На пиршество Мария пришла в красивом зеленом платье с рукавами длинными. Золотые узоры по подолу, ожерелье с изумрудами, очелье золотое широкое с височными кольцами. Князь встретил ее улыбкой приветливой, взял руку ее и проводил к столу на почетное место. Грустная Анна на пир явилась в сопровождении Светозары, сели возле Берегини. Маша почувствовала себя виноватой, это же Анна — красавица должна во главе стола на стуле с высокой спинкой восседать подле князя. Стыдно стало за счастье собственное и неудобно пред сестрой, названной за то, что несчастна она, хочет Анна домой, грустит и тоскует. Никто и ничто ей тут не мило.

— Ты какая-то не такая стала, любимая — услышала она голос князя.

— Какая не такая? Не глянусь что ли?

— Глянешься. Ты еще краше стала.

— Так ведь… беременна я, Белотур — опустила очи свои Маша и щеки ее порозовели.

Лицо Белотура счастливая улыбка озарила.

— Боги милостивы к нам, любая моя, Лучезара. Ты подаришь мне дитя, и продолжится княжеский род. Благодарю тебя.

Он нежно поцеловал её ладонь.

— Проси у меня все что хочешь.

Мария призадумалась, а что попросить-то? Все у нее есть, взгляд упал на печальную Анну, глаза большие синие опустила, не смотрит ни на кого. А напротив, добры молодцы сидят, на нее внимательно глядят. Красавец Гостислав в одеждах дорогих, в перстнях драгоценных. Рядом с ним отец его Драгомир — полный мужик в расшитом кафтане, лицо круглое лоснящееся, глазки щелочки, губы лепешками. Драгомир что-то сыну своему говорит и на Анну глядит и плотоядно облизывается. «Неужели Анна выбрала в женихи Гостислава, неприятная семейка» — подумала Маша про золотых дел мастеров. А Руслан сидел, голову опустив, тайком взирая на красавицу.

— Прошу не отсылай Синеоку на рынок рабов — сказала Маша.

Князь удивился.

— Да и в мыслях такого не бывало.

— Так люди сказывают. Ежели не выберет она жениха, то продадут её на рынке.

— Обещаю, не станем продавать.

— Так может, отпустишь её домой к матушке с батюшкой? Очень она тоскует по ним.

— Лучезара, душа моя. Ты же сама понимаешь, нельзя её отпускать. Зачем ты просишь о невозможном?

— Но почему это невозможно?

— Вернется она в мир, и навлечет на нас гнев царский. Придет сюда войско и разрушит всю нашу жизнь. Это было уже раньше с нашим племенем — грустно произнес Белотур — Наши предки построили град Чертань и жили там в благоденствии до поры, когда один предатель привел крестоносцев и началась война кровопролитная. Победили крестоносцы, а мои прародители ушли во дремучие леса, тайными тропами в стынь холодную, чтобы начинать все сызнова.

— Я не слышала эту историю. Как же так? Расскажи.

— Сказы сказывать я не мастер. Это ж не мечом рубить. Про легенды прошлого говорить хорошо могут Берегиня али Влас — мудрейший старец. У них поспрашивай… А Синеоку возвращать домой не могу и не проси. Почему ты за нее просишь? Я для тебя хочу сделать подарок. Не для нее. У Синеоки своя жизнь, своя судьба.

— Прости, любимый мой. Но мне больно смотреть на сестрицу печальную. Берегиня грозилась выдать ее за рыбака. Как же так? Боярышню да, за бедного рыбака безродного.

— А чем рыбак плох? Человек то он хороший, а что безродный, не его вина. По воле богов к нашим берегам лодку прибило, а в лодке той утлой ребенок малой спит. Откуда прибыл, чей он сын только богам ведомо… Но не переживай за Синеоку, никто её неволить не станет. Не хочет замуж, пусть в старых девах сидит — произнес Белотур недовольно. Зачем невеста неприятный разговор завела?

— Не думай о ней. Есть у тебя забота, о нашем ребенке.

— А я ведь испугалась сначала. Немужняя жена, а дитя понесла. У нас это позором считается.

— У вас? Забудь про тот мир, глупые там обычаи. Ты теперь моему народу принадлежишь. Боги нам дитя послали, нет в том позора, наоборот, благословение, значит, крепок союз будет.

Началось пиршество веселое. Прославление богов, благодарность за богатый урожай…

Веселина песни пела, дударь и гусляр музыкой слух услаждали, пляски. Вышла на круг Синеока, Гостислав и Руслан вкруг нее наплясывают, друг на друга сердито поглядывают. Князь с невестой за весельем наблюдают, улыбаются. Маша заметила, как Берегиня со своей служанкой незаметно в терем ушла.

— Белотур, я устала, можно и я пойду к себе.

— Да, пойдем, душа моя, я провожу тебя…