25. День Перуна

Маша жила в верхних покоях рядом с Берегиней и Светозарой. Пухленькая служанка по имени Вита прислуживала ей.

— Скажи, Вита, ты давно служишь в тереме? — спросила Маша, пока служанка причесывала ее красивые золотые волосы.

— Два лета.

— Правда, что здесь раньше Забава жила?

— Да, Забава живши тута. Ох, и каприза, привереда… Ой! Не можно так баять — испугалась Вита, и ударила себя ладошкой по губам.

— Но Княже любил ее?

— Княже… хотеши Забаву. Но токи не давши боги дитяти, тем оне и разошедши — объяснила служанка.

Маша подумала, зря она этот разговор завела, что могла рассказать служанка о бывшей княгине. Она и так знала, что Князь разошелся с Забавой, потому что детей у них не было, а князю, дело ясное, наследники нужны.

— А нравится ли тебе работать тут, у Берегини.

— Глянется. Я же семое дитё у родичей, и рады оне были, яко Берегиня взяла мя в терем. Три лета мой срок. Отслужу и приданное получу, знатное — Вита глаза мечтательно закатила.

— Отработаешь три лета и приданое получишь? Что, и жених у тебя есть?

— А як же. Исе. Женихов два. Гром — кузнец и Лис — охотник ждут мя.

— Два жениха? А который тебе глянется?

— А мене по нраву Василёк — дударь. Такой веселый молодец. Токмо тятя не отдаст мя за него.

— Почему?

— Таки, что за дело в дуду дудети — вздохнула печально Вита — богатого жития с таким мужем не будеши.

— Это верно, Вита.

Служанка закончила плести косу, завязала красивый бант, очелье на златовласую голову одела. Потом они направились вниз в горницу, там Берегиня сидела со Светозарой.

— Сегодня Перунов день. Мужчины на капище бога войны чествуют. Князь и Воевода молодых парней в воинство принимают — сказала Берегиня — а у нас здесь свои посиделки. Выпьем взвару, караваев поедим. Вита, призови к нам Синеоку, негоже ей одной сидеть.

Пухленькая Вита за Синеокой кинулась. Служанки на стол накрыли.

Анна пришла и села на свое место возле Маши. Берегиня посмотрела на нее.

— Синеока. Ко мне Драгомир приходил, сватает тебя за сына своего Гостислава. Готова ли ты принять, сие предложение? — спросила она.

— Нет. Не готова.

— Чем же этот жених плох для тебя? — усмехнулась Берегиня — богат, молод, красив, роду крепкого.

— Может, он и хорош. Но замуж я не хочу. И оставаться здесь не хочу. Отпустите меня домой, к папе и маме.

— Вот, упрямая ты, Синеока. Руслан тебе негож, Гостислав непригож. А вот живет у нас на том берегу в хижине бедный рыбак безродный, Окунем кличут. Нет у Окуня ни отца, ни матери, рыбаки его выловили, в лодке лежал, что по реке Широке плыла. Выкормили его, вырастили всей рыбацкой общиной. Хороший парень вырос, рыбак удачливый. Вот только никто не хочет за него за безродного дочь свою выдавать. А невест у нас и так мало, и тоже привередливы — Берегиня призадумалась.

Анна недоуменно с Машей переглянулась.

— К чему этот рассказ? — спросила Анна.

— А к тому, что может тебя за Окуня отдать? Поживешь в рыбацкой хижине, узнаешь, что к чему.

Анна глаза в ужасе округлила.

— Зело избалованная ты, Синеока — произнесла Берегиня — ну ты ешь. Праздник сегодня. Перун на колеснице кататься станет.

Девушки отведали угощений. И за окном вдруг дождь забарабанил.

— А вот и Перун-батюшка вспомнил про нас. Кто его порадует сегодня?

— Разреши мне, матушка! — сказала Вита.

— Иди.

Девушки служанки окружили ее, косы распустили, а Вита скинула с себя сарафан и рубаху и в сад побежала. Светозара позвала Анну и Машу с собой на террасу, смотреть, как голенькая Вита кружится под проливным дождем и напевает:

— Дождик, дождик пуще,

Дам тебе я гущи.

Дождик лей, не жалей

На меня и на людей!

Девушки хлопали в ладоши, а потом и сами одна за другой под дождь вышли танцевать, хороводы водить вкруг Виты.

А потом все веселились, пили горячий взвар, пели песни и сказы сказывали про ловкого и смелого Перуна, победившего Змея.

Перед сном Маша и Анна сидели в светелке.

— Ты думаешь… она и правда может меня за рыбака замуж отдать? — спросила тревожно Анна.

— Не знаю… Аннушка, только слышала я, как Светозара с Карной про тебя говорили. Уж не знаю, как и сказать тебе про то…

— Не мнись уже, сказывай.

— Карна предлагает… в Казарское ханство тебя свезти на рынок.

— На рынок? Зачем? — не поняла Анна.

— Чтобы продать… тебя подороже, а взамен они новых девушек купят, двух или трех — проговорила Маша и на сестру виновато посмотрела.

Анна плотно сжала губы, синие глаза сверкнули гневно.

— Дикари, варвары, язычники! — возмутилась она.

— Согласилась бы ты за Руслана выйти, Аннушка. Он добрый. Иначе, продадут в рабство.

— Знаешь, что, сестренка… А ты иди к себе, наверх. Негоже тебе с рабыней беседы вести, ты ведь у нас почти княгиня — произнесла Анна, гордо вскинув голову.

— Зачем ты так, Аня. Я переживаю за тебя!

— Я поняла. Переживай за себя. Своя-то рубашка ближе к телу, так ведь? Иди, правда, мне одной побыть надо…

— Но, Аннушка, давай поговорим, чем же я виновата?

— Иди, просто уходи. Потом поговорим — Анна отвернулась.

Маша покинула светелку, ушла в свою опочивальню, грустно было ей, обидно за сестру. Но, как объяснить ей, что выбор невелик, или замуж, или в рабство продадут. Анна никак не может смириться. Гордая очень…

Маша в задумчивости принялась расплетать косу, жалко Аню. Словно виновата она, Маша, что встретила своего мужчину и влюбилась, и скоро у нее свадьба, Маша станет княгиней, а ведь князь для Ани предназначался, Белотур против воли Берегини пошел.

А за окном ночное небо разрезала молния, и вскоре загрохотал гром, Маша вздрогнула, забралась под одеяло. Дождь барабанил по крыше, Бог Перун развлекался на небесах. Мария почти уснула под шум дождя, как дверь в её опочивальню тихонько скрипнула и отворилась. Мелькнула тень и в кровати оказался мужчина, Маша только охнуть успела, как оказалась в крепких объятиях своего жениха.

— Испугалась, любая моя? — прошептал он жарко и страстно.

— Белотур! Почему ты здесь? — пробормотала она.

— А где же мне быть, как не с моей любимой женой? Я скучал по тебе.

— Мы еще не женаты — возразила Маша — и не должны спать вместе…

— Глупенькая моя, кто тебе это сказал, что не должны — говорил он, обнимая ее теплое упругое тело — я же люблю тебя.

— Но свадьбы еще не было — прошептала девушка.

— Да неважно это, милая моя. Свадьба — это всего лишь обряд, все уже свершилось, я твой муж, и хочу тебя так, что сил моих нет. Мы всегда будем вместе.

Ее тело расслабилось от его нежных прикосновений и ласк, гибкие руки сами обняли его крепкое тело, ведь все уже свершилось раньше на берегу реки… Любовь вознесла Машу к небесам, где катался на колеснице всемогущий Бог Перун и освещал свой путь яркими всполохами молний, а грохот грома заглушал сладострастные стоны в опочивальне.