5. Краса твоя очи ослепляет

Ключница Ефимия — худая смуглая женщина в темном одеянии, на поясе — связка ключей.

— Мы от боярина Слободанова — сказала Варвара — на постой пришли.

Черные пронзительные глаза уставились на Машу.

— А ты, тоже дочка боярина? Почто не на осмотре?

— Так… я не… красавица — пробормотала Мария, покраснела, и на Няньку взгляд перевела.

— Это ты-то не красавица? — усмехнулась Ефимия — да твоя краса очи ослепляет, как солнце яркое.

— Про то не нам судить. Кого в списки занесли, тех и смотрят — вмешалась Варвара, заметив, как Маша совсем засмущалась.

А ключница головой кивнула:

— И то верно глаголишь, не нам судить. Всем хороша девица, да только рыжеволосых сразу отметают. Говорят, младой царь темненьких предпочитает… Ну, что же, ступайте за мною, проведу вас в ваши покои.

Побрякивая ключами, Ефимия повела Варвару и Машу в комнату, что им отвели для проживания.

— Гостей у нас ныне много, тесно в тереме, — говорила ключница, отворяя дверь — ну, в тесноте, да не в обиде.

Комнатка была маленькой, оконце узкое, кровать с периною, лавка широкая, стол, и в углу примостился дорожный сундук, что приехал из Слободки.

— Отдыхайте с дороги, служанка еды принесет.

— А как же наша боярышня Анна?

— Будут вести, узнаете — сказала Ефимия и ушла по своим важным ключевским делам….

На женской половине хоромин толпились девушки, к боярышне Анне сбоку прилепилась простушка Анастасия, а с другой стороны стояла купеческая дочка Евлампия, они первыми по лестнице поднимались, поэтому и стояли впереди всей девичьей толпы.

Строгая смотрительница громко провозгласила:

— Девицы! Раздевайтесь, волосы распускайте.

Девушки зашушукались, переглянулись, а боярышня воскликнула:

— Раздеваться⁈ Я не буду!

— Что значит, не буду⁈ — грозно нахмурила брови смотрительница.

Анна гордо вскинула голову и глянула в глаза сердитой тетке.

— Мы… просто…стесняемся — проговорила тихо рядом стоящая Настя.

— А нечего тут скромничать⁈ Чего мы у вас не видели? Мерки снимать будем.

— Снимали уже! Сколько, можно? — сказала Анна с вызовом.

— Столько сколько нужно! Раздевайтесь, сказано! — крикнула женщина.

Строгую тетку остановила другая, спокойная старушка в черном одеянии, вышла вперед, встала напротив боярышни и произнесла тихо, но властно:

— Не нужно кричать, Глафира, девушки смущены, и это понятно. Не стесняйтесь, девицы — красавицы. Мы, ваши смотрительницы должны видеть ваши тела без прикрас и одежд. Наша врачевательница Домна проверит здоровы ли вы.

Домна, облаченная в светлое широкое платье, слегка поклонилась.

— А меня зовут матушка Зоя, я обещаю, никто вас не обидит — пообещала старушка — не бойтесь.

— А я и не боюсь — заявила купеческая дочка Евлампия, скинула свое нарядное платье, распустила толстую косу, и первая шагнула навстречу комиссии — у меня здоровье — хоть куда. Осматривайте!

Тело у нее было белое — полное, густые волосы раскинулись по спине, длиной ниже попы, грудь тяжелая, бедра широкие, ноги крепкие. К ней молодая женщина подошла, принялась объемы измерять, а Домна, тем временем всё в книгу записала, а потом за ширму за собой увела.

— Статная девица, здоровая, кровь с молоком. Такая штук двадцать детишек родит, не поморщится — сказала про первую девку строгая Глафира матушке Зое, а та усмехнулась:

— Главное, смелая. Не боится она, смотрите, какая я дебелая, да откормленная, а брови-то нарисованы, и щеки нарумянены. Посмотрим, какова из бани выйдет.

Девушки, тем временем, аккуратно снимали свои платья, подходили по очереди к измеряльщице, грудь, талия, бедра, длина ноги, размер стопы и так далее, все в карточки заносилось. Разделась и боярышня, распустила свои черные роскошные волосы, не спеша вышла вперед на всеобщее обозрение.

— А эта хороша, прям картина, и лицо и фигура. Ну чисто королевна. Да только с норовом девица — охарактеризовала боярышню Глафира.

— Норов — это неплохо. Характер должен быть у царицы. Не овечку на заклание, чай, выбираем — проговорила Зоя — эта боярышня здесь — самая яркая звездочка. А мы на царский двор обязаны самых лучших привезти.

— Это да, матушка, да, самых достойных, без изъянов — подобострастно закивала головой строгая Глафира — чтоб не стыдно было перед государем. А вдруг, да какая из наших невест приглянется…

Половина осмотренных девушек были отбракованы на первом этапе и, одевшись, все по той же лестнице спустились вниз к ожидающим их родственникам. Остальных девушек в баню повели, дабы смыть нарисованную красоту с их лиц.

— Только после бани, девица такова, какая она нашим творцом создана. Без румян и белил — заявила матушка Зоя.

Боярышня Анна комиссию устраивала по всем параметрам, и потому осталась ночевать в верхних палатах. Впервые в жизни красавица ночевала вне дома, и не было рядом с нею ни родной маменьки, ни доброй нянюшки, ни любимой сестрицы. Но она же боярышня, а значит, должна держать лицо, она заметила, что некоторые девицы возле нее сгруппировались, и пытаются ей подражать, вот и скромная Настенька все время рядом и преданно так в глаза смотрит. Были среди кандидаток в невесты еще две боярышни — сестры Лиза и Любава, они особняком держались, между собой о чем-то переговаривались, а на остальных презрительно посматривали, вроде как не по чину им среди простолюдинок находиться.

После бани девушки, в светлые рубахи облаченные, за столом в просторной горнице пили чай с баранками маковыми. Распарились, разрумянились красавицы, расслабились, разговорились. Смотрительницы с ними сидели, примечали, какая девица, как себя ведет, что говорит, или больше помалкивает. Купеческая дочка Евлампия раскрасневшаяся, пышная, на круглом лице глазки круглые и бровки светлые, смылась черная краска.

— Матушка Зоя, а что завтра с нами будет? — спросила она, макая баранку в чай с медом.

— Что будет одному Богу ведомо — ответила старушка — и если так ему угодно будет, то завтра поутру служанки помогут вам причесаться и в лучшие ваши одежды нарядиться. Хозяйка дома, жена Воеводы — боярыня Катерина с вами за одним столом трапезничать станет.

— Она женщина строгая и благочестивая — сказала Лиза, а Любава подтвердила:

— Да, мы её знаем. Бывала у нас в гостях.

Все девушки на них посмотрели с завистью, эти две боярышни знакомы с женой Воеводы, ясное дело, она их и одобрит, а разных простолюдинок, пусть и распрекрасных, отсеет…

— А что дальше? Какие испытания нас ждут? — поинтересовалась Анна.

— А дальше вы предстанете пред светлы очи боярина Милорада, что из Московии приехал к нам на отбор. Его слово крайнее. Дюжина красавиц из нашего княжества к Царю поедет.

— Царь… каков он из себя? — проговорила Евлампия, закатив мечтательно свои голубенькие глазки.

— Царь-то? Он молод, красив и дюже умен, читать и считать умеет, языки заморских народов знает. На то он и царь, непростое это дело государством управлять — сказала матушка Зоя.

— А что должна царица уметь? — полюбопытствовала купеческая дочь.

Боярышни Лиза и Люба переглянулись и хихикнули.

— Уж не ты ли царицей стать собираешься?

Матушка Зоя на них строго взглянула. А слово взяла целительница Домна:

— Главное умение царицы — наследников здоровых рожать. В этом её долг и святая обязанность. Поэтому так важно выбрать для Царя жену здоровую и плодовитую.

— Красота тогда зачем? — спросила Евлампия.

— В красивом теле — здоровый дух…