Глава 33. Интерес царя

Ледяные цепи связали руки Гайды за спиной, на ее глаза маги ковена накинули снежную завесу, и только после это, освободив ото льда ее ноги, увели из царских покоев.

Пока я выжидала, лихорадочно думая, что меня сейчас ждет, царь появился в арочном проходе, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди.

– И что же? – спросил он, глядя на меня в темноте. – Как долго вы собираетесь сидеть в воде? Вам не холодно?

И только после заданного вопроса, я почувствовала, что, таки да, мне холодно. Не лето на дворе, а вода хоть и не ледяная, но и не теплая, уж точно.

– Простите, государь, – покивала я, извиняясь. – Я б давно вылезла, да юбки намокли – тяжелые. – И добавила с легким укором, чтоб не разозлить ненароком: – Чудом не потонула.

По всей видимости, чувство вины правителя слегка кольнуло – где-то глубоко в душе, – потому что, поколебавшись некоторое время, он оторвал плечо от стены и подошел к краю ванны. Опустился на одно колено, одной рукой оперся о пол, другую протянул ко мне:

– Вылезайте.

Я обхватила протянутую мне ладонь, царь сжал мои пальцы, чуть привстал и с силой потянул меня на себя. Сил у него оказалось немерено, и он их явно не рассчитал. Я впечалась в его грудь своей, а носом уткнулась ему в шею.

«Ну вот, у меня прогресс – подумала, чувствуя своей кожей, как под кожей царя пульсирует жилка, и как стучится в мою грудь его сердце. – Еще на первом свидании с царем не была, а уже обнимаюсь. Молодец, Тая, будет чем Ксунана порадовать, чтоб ему провалиться».

Момент был такой странный и неожиданный, что на меня напала заторможенность, даже пошевелиться не могла, растерявшись.

– И что это вы сейчас делаете? – дыхнул мне прямо в ухо северный правитель; его голос между тем звучал все так же спокойно, как прежде. – Пытаетесь соблазнить царя?

Слово «соблазнить» меня окончательно привело в чувство.

– Ох! – воскликнула я и отпрянула; наступила пятками на подол платья сзади, взмахнула руками, заваливаясь назад, и вскрикнула от испуга, поняв, что сейчас упаду навзничь и расшибу себе затылок о каменный пол купальни.

Но не успела я хорошенько испугаться, как сильная рука ухватила меня за запястье и потянула обратно. В ужасе от того, что едва не упала, я хотела лишь схватиться за что-нибудь, чтобы устоять на ногах, но в итоге… схватилась за царя. Буквально – обхватила его обеими руками.

– Все-таки пытаетесь соблазнить? – хмыкнул царь.

Я во второй раз охнула и опять отпрянула, но в этот раз медленно и осторожно, чтобы не наступить на край платья.

В третий раз вот это тяни-толкай будет уже слишком, да.

– Простите, государь! – принялась кланяться я. – Простите мою неуклюжесть! Ни в коем разе не соблазняла, и в мыслях не было!

Белые брови царя чуть приподнялись. Он глянул на меня как будто недовольно и спросил довольно холодно:

– Почему и в мыслях не было?

Я моргнула.

Что? Он о чем?

– Я вам не нравлюсь? – спросил царь. – Государь Аквилаи недостаточно хорош для вас, чтобы попытаться его соблазнить?

В первые секунды, глядя на северного правителя, я просто часто моргала, а потом почувствовала, как мои глаза ползут на лоб.

Э-м-м-м… Поправьте меня, кто-нибудь, если ошибаюсь, но… царь недоволен, что я его не домогалась?

– Э-э-э… простите, государь, виновата… – начала было извиняться я, толком не понимая за что, как вдруг заметила – губы царя чуть дрогнули, и в краях рта появилась затаенная улыбка.

– За что вы извиняетесь? – полюбопытствовал он. – За то что не пытались меня соблазнить?

Я выдохнула. Вот оно как… Надо же, даже не подозревала, что у этого ледяного мужчины есть чувство юмора. Своеобразное, правда… Но лучше, чем никакого. С людьми, у которых есть чувство юмора, чаще легче поладить. А когда чувства юмора нет, поладить с человеком сложнее.

Однако… Может, конечно, мне померещилось, но… В шутке царя было что-то похожее на флирт.

У меня даже лицо вытянулось от внезапного открытия, пока я продолжала таращиться на государя Аквилаи.

Флирт? Со служанкой? Нет, стоп, не то! Важнее другое… При моей-то нынешней внешности?!

Догадка была интересная, и мне тотчас захотелось ее проверить.

– Государь, – произнесла я, – прошу прощения, что оскорбляю ваш взор своим видом. Вам, наверное, неприятно смотреть на мое лицо, изуродованное русалочьими чарами?

Царь склонил голову набок, белые брови снова чуть приподнялись.

– Вовсе нет, – ответил он. – Русалочьи чары не способны испортить вашу красоту.

Он на пару секунд отвел взгляд, хмыкнул озадаченно, потом снова посмотрел на меня.

– Признаться, я давно не видел столь красивое лицо.

«Красивое?» – потрясенно открыла рот я.

– Мои придворные уже много лет окружают меня только уродливыми женщинами, – продолжал царь. – Служанки или жены придворных мужей – все, как одна, невыносимо некрасивы. Но хуже всего – мои невесты. Ничего не может быть более отталкивающим, чем внешность кикимор, каракатиц и жаболюдок. Женщины этих народов могут считаться красивыми только среди своих.

Царь вдруг протянул ко мне руку. Я застыла, когда его пальцы скользнули по моей щеке: сначала по русалочьей чешуе, потом по голой коже – медленно, словно царь наслаждался этим прикосновением.

– Русалочьи чары лишь немного скрадывают вашу красоту, – произнес он, понизив голос и заглянув мне в глаза, – но не портят ее.

Мамочка моя дорогая, подумала я, окончательно прозрев. Вот теперь мне, кажется, все понятно.

Но нужно было убедиться, еще разок кое-что проверив.

– Простите, государь, – кашлянула я, словно прочищая горло. – А как в ваших глазах выглядела эта женщина, которая пришла вас убить?

У меня не было возможности хорошенько рассмотреть кинну Гайду, я видела ее то в сумраке коридора в покоях Ангуды, то сквозь дверную щелку, то в темноте царской опочивальни, но даже этого мне было достаточно, чтобы сказать, что горнальская убийца, возможно, и не была первой красавицей, но внешностью обладала вполне приятной. Уж точно не была уродиной.

– В моих глазах? – удивился царь и даже руку убрал от моего лица, словно пришел в себя. – Вы задаете странный вопрос.

Я ойкнула театрально.

– Простите, государь, просто я никогда не видела женщин-горишей, и сейчас мне из купальни было не разглядеть. А очень интересно, как может выглядеть женщина с таким… неженским занятием. – И для пущей убедительности глупенько хихикнула: – Простое любопытство.

– Хм. – Царь некоторые время испытующе смотрел на меня, потом ответил: – Она выглядела до невозможности уродливо: все лицо в бородавках, кривые зубы, опухшие веки, длинный нос. Ваше любопытство удовлетворено?

Я с готовностью кивнула. Удовлетворено – не то слово.

Выходит, что уже много-много лет царю кажется, что его окружают только уродины. Как давно он не видел привлекательной женщины? По сравнению с тем, как он описал Гайду – которая несомненно не была такой страхолюдиной, какой виделась ему, – моя кожа, местами покрытая синей чешуей, была сущей мелочью. Все ведь познается в сравнении, правда? И вот в сравнении… в глазах царя я была… красавицей.

«Да он просто оголодал по женской красоте», – подумала я.

Вот, почему он только что со мной флиртовал. И похоже, даже сам не понимал этого.

Любопытно, подумала я. Пока я была сама собой, царь видел во мне уродливую кикимору. Но благодаря русалочьим чарам он стал видеть меня такой, какая я есть прямо сейчас. Кто бы ни наложил на меня это колдовство, он оказал мне услугу – буквально подарил возможность заинтересовать правителя Аквилаи, понравиться ему.