Глава 32. Разговор

– Гориша.

Это странное и незнакомое мне слово произнес царь.

Не торопясь вылезать из воды, я наблюдала, как он проходит под аркой, ведущей в его опочивальню. Босые ступни оставляли на полу мокрые следы, полы одеяния, похожего на распахнутый халат, волочились по полу, с них стекала вода. Точно так же вода стекала с его длинных белых волос по спине вниз, я даже слышала тонкие всплески соприкасающейся с полом воды, но царя мокрые одежды, кажется, ничуть не смущали.

– Проклятье! – услышала я шипение сквозь зубы и поняла, что возглас издал убийца, который сейчас был недоступен моему взору – его фигуру заслоняла мне фигура царя.

В голосе убийцы мне почудилось что-то странное и даже смутно знакомое, но в первый момент я не поняла, что было не так.

Северный правитель свернул влево. Я наблюдала, как он медленно начал обходить свое ложе, при этом не отводя взгляда от убийцы в черном – теперь я снова могла его видеть.

– Гориши – орден лучших в этом мире убийц, – произнес царь. – Считается, что гориши – тайный орден, однако когда-то давно просочились слухи, что создан он был первым правителем Горналя еще до основания им горнальского государства. Считается, что гориши – наемники и нанять их может каждый, но есть подозрение, что на самом деле орден состоит на службе у короны Горналя и веками подчинялся горнальским царям.

Пока царь обходил ложе, не отводя взгляда от убийцы, убийца, шумно, с ненавистью дыша, следил взглядом за ним. Он не мог убежать, не мог даже сойти с места – его ноги были скованы льдом, лед же приковал их к полу, расползаясь вокруг ступней. Убийца понимал, что пойман, но смирившимся он не выглядел: его кулаки были сжаты, локти чуть согнуты, вся фигура напряжена, словно этот человек был готов в любое мгновение действовать.

Царь обошел ложе с изголовья и остановился в нескольких шагах от убийцы – на обнаженной груди правителя блестели в лунном свете прозрачные капли, по ковру под его ногами ширилось темное пятно от воды, стекающей с распахнутого халата и штанин, ткань которых липла к ногам.

Я даже глаза на миг отвела – белое намокшее одеяние царя просвечивало, и я могла бы многое увидеть, если бы стала присматриваться. Однако царя его без малого нагота совершенно не смущала. Лицо правителя было невозмутимым, а движения свободными и уверенными, как будто смущение было ему неведомо в принципе.

Украдкой я покосилась на него снова. А ведь и правда, весь мокрый, в прилипшей к телу одежде, почти не скрывающей все очертания его тела, он выглядел настолько непринужденно, будто для него не было ничего естественнее, чем ходить в чем мать родила.

Я даже позавидовала такой уверенности в себе, поистине царской.

– Однако, – оглядывая убийцу, произнес царь, – я полагал, что в орден горишей берут исключительно мужчин, а ты…

Царь выбросил руку вперед, с его пальцев тотчас словно сорвалась метель – белая россыпь снега рванулась к убийце и ударила ему в лицо. Убийца мотал головой, пытался закрываться руками, однако маленькая снежная вьюга не знала пощады.

И вот уже разметались по плечам волосы только что собранные в косу, и сорвана с лица маска из черной ткани.

– Ты – женщина, – заключил царь, а я тихо ахнула, увидев лицо убийцы.

«Кинна Гайда!» – вспыхнуло у меня в голове.

Широкие плечи, высокий рост и худые бедра ввели меня в заблуждение, заставив поверить, что убийца – мужчина. Однако…

Компаньонка Ангуды из тайного ордена лучших в мире убийц?

Что-то здесь не так.

Ангуда приехала в Аквилаю для того, чтобы пройти отбор невест и стать женой Царя Северного Моря. Разве для этой цели берут с собой профессиональных убийц?

Странно…

– С какой целью прибыла в Аквилаю Ангуда из Горналя? – спросил царь у Гайды, и его вопрос буквально вторил моим собственным мыслям. – Отвечай.

Кинна Гайда молчала и громко сопела, глядя на царя с ненавистью, и я чувствовала: ее ненависть вызвала не сама личность царя, а тот факт, что он сорвал ей покушение на самого себя.

Ее злила собственная неудача, причиной которой стал северный правитель.

– Ангуду из Горналя ждет разоблачение, это неизбежно, – уверил царь Гайду. – Поэтому если хочешь молчать – можешь молчать, я не стану тянуть тебя за язык. Собственно, я сам, вместо тебя, могу рассказать, что задумали те, кто тебя нанял. Хочешь услышать?

Я тоже хотела услышать – нет, мне правда было интересно, что здесь происходит, – но в этот момент меня озарило.

Гайда знала, как выглядит Таиса из Рагуды. Если Ангуде было известно о русалочьих чарах, то об этом было известно и Гайде. Если она увидит меня здесь сейчас, то кто тогда будет разоблачен: Ангуда или я? Ведь северный государь уверен, что девица с русалочьими чарами – это служанка киньи Таисы.

Нет, рано. Рано ему узнавать, что Таиса – это я. Пусть еще немного думает, что я всего лишь служанка. Потому что к служанке с русалочьими чарами он отнесся уж куда как лучше, чем к Таисе, в которой при первой встрече увидел кикимору.

А раз такое дело, то нельзя чтобы Гайда меня здесь увидела.

Я медленно, стараясь двигаться так, чтобы не издавать всплесков в воде, скользила вдоль бордюра ванны как можно дальше от арки – в тень. Надо, чтобы Гайда меня не заметила, и очень желательно, чтобы царь, занятый пойманной за руку убийцей, пока забыл о моем присутствии.

Царь сошел с места и начал обходить Гайду со спины, заставляя женщину напряженно вертеть шеей, чтобы не выпустить государя из виду.

– Ангуда – единственная дочь главного казначея Горналя, – говорил царь, двигаясь позади Гайды. – Род казначеев всегда был предан царской династии, а цари Горналя веками мечтали овладеть северной магией. Действующему государю Горналя захотелось подчинить себе ковен северных магов, верно? И Агуду прислали сюда именно с этой целью. Она должна была стать царицей Аквилаи. Но чтобы прибрать к рукам ковен, нужен царь, который будет лоялен к Горналю, поэтому я на эту роль не подхожу, ведь я никогда не скрывал своего недоверия к горнальцам. Поэтому от меня нужно было избавиться, верно?

Гайда дернула головой влево, пытаясь найти взглядом царя.

– Вы все знали?! – прошипела она. – Знали о готовящемся покушении?!

Царь оставил вопрос без ответа. Не отводя взгляда от Гайды от подошел к ближайшей стене и схватив за боковой край гобелен, рванул его вниз. Ткань с картиной упала к его ногам, а моему взору открылась начертанный прямо на стене круг с множеством символов и знаков.

Стоило только царю коснуться ладонью центра круга, как все его линии засияли холодным голубым светом.

– Через несколько мгновений здесь будут младшие маги ковена, – сообщил царь Гайде. – Их силы хватит, чтобы доставить вас в подземелье, откуда вы уже никогда не выйдете, гориша. Полагаю, для вас это предпочтительнее, чем вернуться в орден с проваленной миссией. Насколько мне известно…

Царь не договорил. Движения Гайды были настолько молниеносны, что мой взгляд едва поспевал за ними. Миг – ее пальцы исчезли в складках одежды. Еще миг – и вот уже в царя летят маленькие ножи, по форме похожие на стремительных рыбок с острыми, как наконечники стрел, носами. Потрясенная, я успела втянуть ртом воздух…

«Убьет царя!» – вспыхнуло у меня в голове.

… Да так и застыла, не выдыхая.

Ножи замерли на полпути, как будто натолкнулись на препятствие или вонзились в невидимую стену. И тот же час на остриях с тихим потрескиванием стал нарастать лед. А еще мгновение спустя, одетые в ледяные наперстки, ножи все разом упали на пол.

Гайда прорычала и произнесла что-то довольно грубым тоном. Слов я не распознала, но предположила, что это были неведомые мне ругательства.

– Мне даже жаль, – произнес царь без какого лицо намека на сожаление в выражении лица. – Думаю, угадаю, если скажу, что вы были если не единственной, то одной из очень и очень немногих женщин в ордене горишей. И в этот раз выбор пал на вас именно потому что вы женщина – если бы сопровождающим горнальскую невесту был мужчина, это вызвало бы много подозрений, а переодевание в женщину слишком рискованно, когда имеешь дело с северными магами.

Гайда зашипела с ненавистью, и я, кажется, догадалась, почему. Только что царь унизил ее, намекнув, что эту миссию безусловно доверили бы мужчине, а поручили ей, лишь потому что были вынуждены подстраиваться под обстоятельства. Но она, женщина, не справилась.

– Теперь я понимаю, почему люди так боятся северных магов, – словно смирившись со своей участью, выдохнула Гайда. – У вас лед вместо крови.

Царь хмыкнул, словно хотел что-то сказать, но в этот момент с лестницы послышался топот – сюда бежали.

Гайда тоже услышала эти звуки, покосилась на дверь, а потом снова перевела взгляд на царя и усмехнулась:

– Государь, а вы ведь признали, что кинья Ангуда из Горналя является дочерью главного казначея.

Белые брови царя чуть приподнялись как будто в удивлении.

– Вы должны знать, что дочь главного горнальского казначея – девица, человек. Вас не смущает, что при первой встрече в кинье Ангуде вы увидели… каракатицу? Или медузу? Кого? Но точно не человека. Не смущает ваш ум это противоречие? Вы знаете правду, но то, что видят ваши глаза, почему-то тоже считаете правдой.

Царь нахмурился, глядя на Гайду, и я нахмурилась тоже. А ведь она права. Как это возможно, чтобы и то, и другое являлось для правителя Аквилаи правдой? Он видел в Ангуде каракатицу – и верил своим глазам. Но разум его знал, что Ангуда человек – и разуму он тоже верил. Как в нем это уживалось?

– Какое-то заклятие морочит мысли сильнейшего мага северного ковена, а он даже не в состоянии увидеть это, – почти выплюнула с презрением Гайда. – Вы самый жалкий из царей.

Я даже сглотнула нервно, переводя взгляд на правителя Аквилаи. Гайда ничего не теряла, бросая в лицо царя такое оскорбление, ведь ее разоблачили, ее миссия была провалена. Она не теряла ничего… кроме жизни. Но каково же было мое удивление, когда я увидела во взгляде царя только равнодушие. Гайде не удалось посеять в нем сомнения и тревогу – правитель Аквилаи оставался невозмутим, как льдина.

В этот момент распахнулась дверь, и в покои царя влетело несколько человек. Их волосы были белоснежными, и я догадалась, что на зов царя пришли маги ковена, чтобы забрать и увести в подземелье несостоявшуюся цареубийцу.