Пятнадцать

Я не могла долго сидеть и размышлять над своим решением. Вскоре после ухода Гнева пришел слуга с коробкой с платьем и запиской от хозяина дома. Менее чем через час я обедаю с принцем этого Дома в его личных покоях. Очевидно, Зависть не хотел, чтобы наша встреча была публичной. Или, возможно, он не хотел делиться своим «диковинками», как он однажды сказал.

Нервы жужжали, как пчелиный рой. Зависть оказался безжалостным, но я была практически уверена, что сейчас он не причинит мне вреда. Не в этом мире, ведь такое поведение могло потенциально привести к войне между Домом Гнева и Домом Зависти. Быть частью Дома Гнева определенно имело некоторые политические преимущества. Я больше не была просто ведьмой без королевского двора демонов, который бы меня защищал. Зависти следовало бы хорошо подумать, прежде чем вонзить кинжал мне в спину. Однако логическое осознание этого не избавило меня от всех тревог.

Трудно было не брать во внимание ту ночь, когда он захватил в заложники моих родителей, а затем обосновался в нашем доме. Мне до сих пор не верилось, что бабушка смогла изгнать его обратно в преисподнюю, используя магию, которой я и не подозревала, что она владеет. Этот кружащийся вихрь был одной из самых странных вещей, которые мне когда-либо приходилось видеть.

Я задвинула воспоминания подальше и сосредоточилась на настоящем моменте. Я вспомнила, как Гнев говорил о победителях и жертвах. Сегодня вечером я одержу победу. Я здесь, чтобы добыть информацию, и сделаю все, что в моих силах, для этого. Если мне придется надеть одежду моего врага, так тому и быть. Это мне ничего не стоило. Я бы надела его дурацкое платье и, хлопая ресницами, считала бы моменты, пока не добилась бы того, чего на самом деле искала. «Посмотрим, какое платье ты выбрал, Принц Зависть».

Я открыла коробку и закатила глаза. Великолепное платье из зеленого бархата оттенка хаки, достаточно темного, чтобы его можно было принять за черное, с длинными рукавами, облегающим лифом с вырезом, доходящим почти до пупка, и струящимися юбками.

Единственный изумруд размером с яйцо малиновки был прикреплен к сверкающей серебряной цепочке. Возмутительно роскошное ожерелье было словно прекрасное оружие, которое Зависть хотел, чтобы я использовала против его брата. Могу себе представить выражение лица Гнева, когда б он увидел, что подарок Дома Зависти блестит у меня на груди.

По всей видимости, идиотское состязание на то, кто дальше поссыт, было времяпрепровождением не только для смертных.

Я подумала о том, чтобы остаться в моей нынешней одежде, но решила, что Зависть, возможно, станет более сговорчив и поделится информацией, если не будет хмуриться при виде оскорбительного наряда Дома Гнева. К тому же я не желала опускаться до их нелепого королевского позерства.

После того, как я надела платье и закатала рукава, демонстрируя предплечья, я нанесла немного румян на скулы и губы. Я взяла ожерелье. Драгоценный камень был безупречным. Без сомнения, я стала бы предметом зависти для всех, кто его видел.

Мне как раз удалось застегнуть его вокруг шеи, когда в мою комнату вошел слуга.

– Если вы готовы, я сопровожу вас к ужину, леди Эмилия.

Я надеялась, что у меня будет немного времени побыть наедине с собой и попрактиковаться в призыве своей магии, на случай, если что-то пойдет не так, но даже нескольких часов не было бы достаточно, чтобы наверстать годы тренировок, которые я потеряла. Я улыбнулась слуге.

– Пожалуйста, указывайте дорогу.

Направляясь к двери, я поймала свое отражение в невероятных размеров зеркале. Я выглядела готовой к битве самым элегантным и жестоким образом. Я и в самом деле превращалась в принцессу Ада.

Богиня, помоги демонам.

Мы направились к противоположному от моих покоев концу коридора. Неудивительно, что Зависть разместил меня в королевском крыле. Лучше держать врагов близко, а будущую невестку еще ближе. Мне стало интересно, было ли это одной из причин плохого настроения Гнева. Братьям явно частенько нравилось покопаться друг в друге. Нужно же им было найти хоть что-нибудь, за что можно было бы побороться. Магическая связь или нет, я принадлежала только самой себе.

Непоколебимый стражник склонил голову, затем отступил и открыл дверь. Передо мной раскинулась богатая комната, практически облаченная во тьму. Сделано это было для того, чтобы заставить меня понервничать. Но я не боялась теней. Скоро и они будут выполнять мои приказы.

Я вошла и остановилась, чтобы полностью оценить комнату, как дверь тут же за мной захлопнулась. Это не был ни кабинет, ни обычная столовая. В мире смертных, она была бы похожа на джентльменский клуб, который часто описывали в моих любимых любовных романах. Круглый стол с двумя стульями стоял у стены с витражами, пропускающими немного мягкого света. На столе в изумительных серебряных канделябрах горели свечи, и несколько бра в дальних углах комнаты также добавляли теплого света.

Большая часть комнаты была во мраке, включая дверь, где я стояла. Я взглянула наверх. Потолок был украшен фреской: крылатые существа на облаках, одни счастливые, другие грозные.

Мой взгляд пробежался по комнате и остановился на мрачной фигуре принца. Зависть развалился в огромном бархатном кресле возле темного угла со стаканом янтарной жидкости в руке. Одна из его длинных ног была приподнята, и лодыжка покоилась, упираясь в колено. Сложно было выглядеть более комфортно или расслабленно, даже если бы он попытался. Хотя его сжатая рука указывала на то, что он чувствовал себя не настолько спокойным, каким хотел мне казаться.

Он сделал большой глоток, скрывая свой взгляд, но я все равно чувствовала, как он все время скользит по мне.

– Ты определенно умеешь создавать проблемы, киска.

Я оставалась в тени.

– У меня, возможно, и есть когти, Ваше Высочество, но уверяю, я не чья-то ручная зверушка. И уж точно не твоя.

Зависть наклонился вперед в свете горящих свечей и даже сидя, опустив свой королевский нос, сумел взглянуть на меня сверху вниз. По его красивым, резким чертам лица было понятно, что он не впечатлен.

– Слава дьяволам за это. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.

– Удерживать влюбленных силой – не повод для гордости.

– Выбор привлекателен, а сила – нет. Могущество не всегда помогает. Если только влюбленный вежливо не попросит. – Его взгляд скользнул по мне, и я задумалась, насколько хорошо он может видеть во мраке. – Я так понимаю, ты приняла мое приглашение поиграть с чувством зависти.

– Разве тебе не нравится вызывать зависть?

– Если ты пришла сюда, чтобы вызвать ревность моего брата, для меня это не имеет никакого значения. – Он поставил стакан на низкий столик и стряхнул воображаемые пылинки с костюма.

Я заметила его кинжал с изумрудным наконечником, выглядывающий из-под пиджака, и удержалась от внезапного желания использовать его против него же. Он снова взял стакан и опустошил его.

– По любым меркам, использовать кого-то – это грубо.

Если это то, во что он верил, тем лучше. Я вышла на свет, наблюдая, как его внимание перешло на бледно-лиловую татуировку на моем предплечье. Впервые, когда он ее увидел, его это позабавило. Теперь я знала почему.

– В первую ночь, когда я встретила тебя, ты знал о моей помолвке с Гневом. Ты упомянул кое-что о запутанной паутине. Стоило быть менее загадочным. Особенно, если ты хотел заключить со мной союз.

– Если ты еще не заметила, я не хороший. И не собираюсь таким притворяться. И даже если бы у меня была совесть, мне не хотелось бы испортить все веселье. – Губы Зависти сжались в жесткую черточку, когда он заметил мое ожерелье. – Мне гораздо интереснее сесть и посмотреть, чем все закончится. Некоторые из нас даже сделали ставку на результат. Не могу сказать, сколько я заработал на Жадности. Но теперь он у меня в долгу, и я уверен, ты можешь себе представить, как он недоволен.

Я быстро пересекла комнату. Буфет с графином и стаканом уже ждал меня, и я без приглашения налила себе немного янтарной жидкости и села на бархатный стул рядом с креслом Зависти. Он прищурился, но не стал комментировать мою грубость. Или отсутствие этики и уважения к его высокому положению.

– Ты хотел, чтобы я присоединилась к твоему дому, даже зная о помолвке с твоим братом. – Я сделала небольшой глоток, ожидая ожога. – Должно быть одиноко играть во все эти игры.

– Чего бы ты сейчас не добивалась, я предлагаю остановиться, пока я все еще гостеприимен.

Его тон был холодным, но он не успел скрыть вспышку боли в своих глазах. Первый же мой выстрел попал в цель. Я отбросила всякое чувство вины. Его секундный момент боли был ничем, по сравнению с жестокой кончиной моей сестры.

– Представь себе, – опустив взгляд на свой бокал, я ухмыльнулась. – Ты и правда впечатлил меня только здесь, раньше я и не думала, что у тебя есть манеры. Сначала угрозы от твоей преданной собачки-вампира, затем моя семья в заложниках. И к тому же нам не забыть тот подлый инцидент в туннеле с невидимой армией и, конечно же, ранение Гнева.

– Для той, кто находится сейчас здесь, а не со своим суженым, ты явно слишком злишься. Я думал, что оказываю тебе услугу.

– Направь ты свой клинок на себя же, тогда это могло бы считаться услугой.

Точно так же, как когда Гнев был недоволен, температура вокруг нас, казалось, резко упала. Я и раньше ощущала ледяной ужас силы и влияния Зависти, ледяную ревность, которая разрушала всякое чувство морали. Первые уколы его силы скользнули по моей спине, но я ждала.

Я подняла руку, словно отряхивая прядь волос, и легонько провела пальцами по Метке Гнева. Она помогала сломить влияние этого принца, прежде чем оно взяло надо мной верх, я на это и рассчитывала.

Зависть подался назад, его внимание переключилось на меня. Медленная улыбка расплылась по его лицу, подавляя вспышку гнева.

– Ты заинтриговала меня. А я уж боялся, что ужин будет скучным.

Я сохраняла спокойное выражение лица, но мое сердце бешено колотилось. Я не была уверена, что мой маленький трюк сработает, если он еще раз попытается воспользоваться своей силой. Он, казалось, чувствовал это и обдумывал свой следующий шаг. Его ленивая оценка напомнила мне кошку, которая решает, стоит ли ради порхающей поблизости птицы срываться с солнечного местечка.

Взгляд Зависти метнулся к кинжалу его Дома. Принц вынул его из ножен и провел пальцем по лезвию. Я почти не сомневалась, что он мечтает о том, чтобы использовать его на мне самыми изощренными способами. Моя рука потянулась к собственному оружию, но я не подняла юбку, чтобы скрыть его. Что бы ни случилось дальше, я была готова.

Мы просидели так неприлично долго, и единственным звуком было тиканье часов где-то в комнате. Зависть гладил металл, и клянусь, лезвие почти замурлыкало. И как раз в тот момент, когда я была уверена, что он вот-вот набросится на меня, раздался стук в дверь, нарушив убийственное напряжение между нами. Зависть убрал кинжал. По его команде слуги поднесли изумрудные подносы и тарелки с едой к круглому столу в дальнем конце комнаты. Одним изящным движением принц встал и протянул руку.

– Давай сегодня преломим хлеб, а не кости, Теневая Ведьма.

Я поднялась, не обращая внимания на протянутую руку. Мы не были друзьями, и я не думаю, что он хотел бы, чтобы я таковой притворялась. Все в этот вечер было похоже на испытание. Что меня вполне устраивало. Я ведь тоже приготовила для него испытание.

Я направилась к столу и села на стул, предназначенный для меня. Сев напротив, Зависть не выглядел оскорбленным, скорее это его лишь слегка забавляло. Сомневаюсь, что многие из его подданных когда-либо пытались вызвать его раздражение. Как и в случае с Гневом, мой отказ рисоваться перед его всемогуществом мог настолько его заинтриговать, что меня это даже веселило. Как и мои вопросы. Пока он не устал от них. Я должна действовать осторожно, бросая ему вызов, но не заходя слишком далеко.

– In vino veritas. – Он отмахнулся от слуг и сам наполнил наши кубки. – Истина в вине. Иногда смертные производят впечатление. Хотя, полагаю, они особенно уязвимы, когда это касается их пороков. Дайте человеку вино, и он ударится в лирику по поводу его вкуса. Он, наверное, даже сравнит его с женщиной, с которой делил ложе. – Его взгляд скользнул по мне. – Или хочет разделить.

Я молчала. Я не верю, что он хотел бы со мной переспать. А если бы и так, то единственной причиной было желание использовать это против своего брата.

– Почему ты ненавидишь смертных?

– Предположения убивают истину. – Он сделал еще глоток вина. – Не советую идти этой проторенной дорожкой. – Он указал на мой кубок. – Ты когда-нибудь пробовала использовать свою магию для еды или питья?

– Нет. Седьмое пекло, зачем?

– Восьмое. Я спрашиваю, потому что ты можешь заговорить вино, чтобы раскрыть правду. Тот, кто его выпьет, окажется в его рабстве.

– И я должна поверить, что ты говоришь мне это по доброте душевной?

– Не глупи. Могу заверить тебя, чем больше во мне вина из демонической ягоды, тем ближе я к морали. Ты хочешь знать правду, и я тоже. Почему бы не дать нам обоим того, чего мы желаем? Никаких игр.

Я прищурилась.

– Ты, должно быть, желаешь чего-то ужасного, раз готов пожертвовать информацию своему врагу.

– Сегодня ночью мы можем стать друзьями. – Он скривился при слове друг, как будто ему стало больно. Я приподняла бровь, и он притворился, что ничего не понял. – Или любовниками.

Я ждала, чтобы вовремя почувствовать, как магия этого мира соблазняет меня мыслями о постели, телах и страсти. Точно так же, как каждый раз приходящая в голову идея провести ночь с Гневом. Зависть был красив, его тело было гибким, но с крепкими мускулами. Я представляла, что он будет внимателен к любому любовнику, даже к тому, к кому не проявляет особенного интереса. Хотя бы для того, чтобы сводить их с ума от зависти, переходя к другим партнерам.

Не было никаких романтических чувств, кроме непреодолимого желания ударить его.

– Если соглашусь, ты действительно отведешь меня в постель?

– На войне всегда есть жертвы, любовь моя. Я бы сделал все, что должен. Хотя это вряд ли можно назвать жертвой. Разговор на подушке довольно приятен. Он раскрывает множество секретов после… связи. – Зависть смотрел на вино с отстраненным выражением лица.

Я колебалась. Я хотела честных ответов на свои вопросы, но не была уверена, что готова дать ему то же самое взамен. Он мог спросить о чем угодно, и я была бы вынуждена сбросить маску.

Что-то стоило того, чтобы рискнуть. А чем-то рисковать было довольно глупо.

Зависть смотрел на меня, склонив голову набок.

– Неужели держаться за свою правду дороже, чем узнать мою? Возможно, тебя сдерживает страх. Может, мне вместо этого стоит тебя соблазнить.

– Ты не сможешь заставить меня выполнять приказы, Ваше Высочество. Разумно учитывать все аспекты, прежде чем подвергать себя твоему допросу.

– Знаешь, я мог бы заставить тебя сказать мне все, что я хочу. – Его голос был тихим, небрежным. Угрозы слетели с его языка с той же легкостью, что и беседы о погоде. Я снова провела пальцами по Метке, привлекая его внимание к своей шее. – Силой, миледи. Алексей – не единственный клыкастый член моего дома. Потеряй ты достаточно крови, и я знаю, что эффект будет ничуть не меньше, чем от вина правды. Естественно, с меньшим ущербом для меня.

Конечно же. Он думает отдать меня своим вампирам. Я снова задумалась о близняшке.

Виттория, должно быть, тоже заключила несколько трудных сделок.

Я оттолкнулась от стола, и кто-то тут же бросился, чтобы вытащить мой стул. Потребуется время, чтобы привыкнуть, что ко мне относятся как к избалованной королевской особе.

Я подошла к Зависти и взяла его кубок. Я прошептала над ним заклинание правды, затем повторила процесс с остальными бутылками и своим бокалом. Когда я вернулась на место, Зависть взволнованно улыбнулся. Он поднял бокал.

– Да здравствует ночь истины среди врагов. Пусть наши сердца кровоточат только из-за потери нашей чести, а не из-за кинжала в наших спинах.

Он выпил бокал залпом. Я приподняла брови.

– Это необходимо?

– Вовсе нет. – Он снова наполнил кубок и сделал еще один большой глоток. – Но и не повредит.

Я сделала небольшой глоток вина. Вкус не отличался. Если бы я сама не наложила на него заклинание, я бы никогда не заподозрила его. Я нахмурилась, глядя в стакан.

Внезапный смех Зависти отвлек меня от мыслей.

– Я вижу, ведьмы, которые вырастили тебя, хранили много секретов. Это восхитительно.

– Что?

– Наблюдать, как рушится твой идеальный мир.

– Ты ужасный тип.

– Моя дорогая, ты все время забываешь. Я никогда не страдал от человечности. – Он пожал плечами и выпил еще. – Кроме того, я имел в виду это в хорошем смысле. Не зря феникс восстает из пепла. Ты должна разрушить свой мир, чтобы воздвигнуть новый. И воздвигнешь. Как они всегда и боялись.

– Как скоро сработает заклинание правды? – Он допил бокал и тут же налил еще.

– Уже.

– Я тебе нравлюсь?

– Я считаю тебя сносным. Если бы тебя ждал жестокий финал, я бы не проронила и слезинки. Но я бы и не радовалась. Я бы продолжила жить, как будто тебя никогда и не было. – Я фыркнула совершенно не по-женски и отхлебнула еще раз. – В ту ночь, когда моя бабушка расправилась с тобой… казалось, ты ее знаешь. Откуда?

– Проклятия – любопытная вещь. – Он допил еще один стакан и плеснул следующий. – Иногда они похожи на деревья. Они остаются на месте, где их посадили. Иногда они похожи на полевые цветы. Их семена разлетаются вместе с пчелами и птицами. Они цепляются, прорастают и расцветают за пределами того первоначального участка, на который их посадили. Прямо как ключи. Не все ключи подходят к замкам. Некоторые ключи намного более коварны.

Я ждала, когда его бессмысленная болтовня превратится в связный ответ. Он просто посмотрел на меня.

– Это даже отдаленно не похоже на то, что я спросила. Ты что пьян?

– Достаточно. – Он впервые одарил меня искренней улыбкой. На правой щеке появилась ямочка. Это смягчало суровость, которую он носил, как доспехи. – Но то, что я сказал, правда. Есть вещи, которые я не могу сказать, не важно, какое заклинание лежит на нашем вине, потому что в этом задействованы высшие силы. Я знаю твою бабушку. Но я знаю и много других интересных секретов.

Я хотела знать, откуда он знал бабушку, но едва ли был смысл пытаться вытащить информацию, которую он явно либо не мог, либо не хотел давать.

– Тогда расскажи мне о проклятии.

– Эта история настолько древняя, что ее происхождение известно лишь немногим. И даже их воспоминания из-за возраста стали похожими на медь, покрытую патиной, сияние ее постепенно меркнет, пока от того, что было, не останется лишь тень.

– О чем ты говоришь?

– История о проклятии и украденных воспоминаниях. И разоблачении множественной лжи. – Он резко откинулся на спинку, едва не опрокинув стул. – Мой брат никогда не заставит тебя выйти за него замуж. Это идет вразрез со всем, во что он верит.

– Я не спрашивала о твоем брате.

– Нет, но я полагаю, тебе любопытно. Сказал ли он, что желает, чтобы вы завершили союз?

Я не хотела отвечать, но заклинание правды вырвало слова из моих уст.

– Он сказал, но не отметил то, чего бы он предпочел.

– Я не буду спрашивать, задумывалась ли ты об этом. Тем более, что мы знаем, каким образом он принял его. По крайней мере, частично.

Я старалась не показывать облегчение, но Зависть, должно быть, заметил его легкую вспышку на моем лице. Его улыбка наполнилась жестоким восторгом.

– Он может не заставлять тебя вступать в брак, но и не будет смиренно ждать в стороне. Это тоже не его подход. Он покажет свои намерения каждому королевскому дому. Как он сделал это сегодня.

Я сделала еще один глоток вина правды.

– Зачем ты это делаешь?

– Не понял?

– Ты всегда сеешь семена недоверия между мной и твоим братом. – Мне не нужно было пить вино, чтобы задать следующий вопрос. – Ты так ему завидуешь? Или вы по своей природе жаждете того, что вам не принадлежит?

– Меня не всегда преследуют завистливые мысли. – В его зеленых глазах вспыхнуло чувство, никак не связанное с насмешкой или с его прозвищем. – Из-за вспыльчивости моего брата у меня отняли что-то важное. Однажды я надеюсь отплатить ему тем же. Мною движет не зависть. Это возмездие. Я думаю, что у нас с тобой есть нечто общее, хотя я сомневаюсь, что ты это признаешь, даже с вином правды.

Он не сформулировал это как вопрос, поэтому заклинание не заставляло меня отвечать.

– Я бы сделала все, чтобы моя сестра вернулась. Тебе следует простить любые грехи, возникшие между тобой и Гневом. Счастье должно быть единственным, что имеет значение.

– Мне плевать на его счастье. – Он впился взглядом в бокал, но оставил вино нетронутым. – Однако очевидно, что тебе не все равно. Даже больше, чем ты хочешь признаваться. Ты в него влюблена?

Я стиснула зубы и схватилась за стакан. Бесполезно. Слова вскипали. Я ухватилась за фразу, которую использовал Зависть, и позволила правде выскочить из моих губ.

– Нет. Я не люблю его. Но я не отрицаю, что есть влечение. Он привел меня в этот мир, продал мою душу своему брату и солгал о том, что он и есть мой будущий муж.

– Дама слишком много протестует.

– Шекспир. – Я чуть не закатила глаза. – Как пафосно и предсказуемо, что ты его процитировал. Мне стоит позавидовать твоей образованности?

Пронзительным взглядом он наблюдал за мной через край своего стакана.

– Странно, не правда ли, что у сицилийской деревенщины такой изысканный вкус к книгам. Или вообще к чтению.

Меня задели его слова.

– Возможно, у нас не было роскоши и слуг, Ваше Высочество, но мы умеем и читать, и писать.

– Я предполагал, ты скажешь мне, что твое мастерство связано с заклинаниями, которым тебя научила бабушка. Или с рецептами из вашей забегаловки, или еще какую-то чепуху.

– К чему ты клонишь?

– Просто любопытно, вот и все. И ты знаешь, как я обожаю полюбопытствовать.

Я ухмыльнулась. Это было прекрасным началом для моего следующего вопроса.

– Почему ты так любишь коллекционировать предметы?

– Меня больше всего интересуют небесные предметы. Хотя, это не совсем так. – Он засмеялся, как будто не мог поверить, что правда так свободно льется из него. – Меня сейчас интересует только один невероятный божественный предмет: Зеркало Тройной Луны.

– Что это?

Он щелкнул пальцами, и появился слуга. Он прошептал что-то так тихо, чтобы я не услышала, и слуга тут же убежал. Через мгновение он вернулся, держа стеклянную шкатулку с гравировкой. Выглядела она просто, непритязательно. Я немедленно перегнулась через стол, надеясь, что так мне будет лучше видно.

– Это зеркало богов. Я бы даже сказал, богинь. – Он провел указательным пальцем по стеклянной витрине, затем потер им большой палец, словно проверяя на наличие пыли. – Говорят, что в нем заключена магия Девы, Матери и Старухи, и он может показать тебе прошлое, настоящее и будущее, если попросишь. Как мне сказали, раньше оно работало именно так.

Прошлое, настоящее, будущее, найти. По спине побежали мурашки. Это было почти в точности то, что сказал заколдованный череп, вплоть до Девы, Матери, Старухи.

Зависть откинул крышку, показывая темно-лавандовое бархатное ложе с выемкой на том месте, где когда-то стояло ручное зеркало. Я изо всех сил старалась не реагировать. Но мое сердце бешено колотилось в груди. Если бы существовал божественный объект, который мог бы показать мне прошлое, он бы раскрыл убийство моей сестры.

Меня охватило волнение. Это было именно то, к поиску чего склонял меня череп. Я была уверена. Если бы у меня было зеркало, мне больше не нужно было бы беспокоиться о замужестве с Гордыней или Гневом и выборе своего места в Царстве Проклятых.

– Похоже на легенду для малышни.

– Во всех легендах есть крупицы правды. – На секунду его взгляд снова стал отрешенным. – Во всяком случае, говорят, что нужна книга заклинаний Старухи, Ключ Искушения и зеркало, чтобы активировать магию богини.

– Дай угадаю, – я понизила голос до заговорщического шепота, – ты собрал все, кроме зеркала.

– Моя дорогая, я думаю, тебе пора самой взглянуть на мои диковинки. – Зависть встал. – Пройдем?