Двадцать два

Я взяла буханку хлеба с подноса со свежей выпечкой, и поднесла к огромной деревянной разделочной доске. Две головки чеснока, щедрая порция базилика, сыр пекорино, пиньоли[6] и оливковое масло появились на столе. Повар как раз заканчивал, когда я пришла, и сообщил, что Гнев принес мне ингредиенты из мира смертных.

Очевидно, он также купил семена и посадил их в оранжерее замка, чтобы в моем распоряжении были все знакомые мне травы и овощи. По словам повара, им помогало прикосновение магии, и всякий раз, когда я прогуливалась по зимнему саду, меня ждала настоящая щедрость. Я порылась в холодильнике и вытащила кусок чего-то, по вкусу напоминающего козий сыр, а затем надела фартук, который нашла на вешалке с целой горой чистых полотенец.

Приготовление пищи меня расслабляло. Когда я была на кухне, мои проблемы исчезали. Были только я и блюдо, запахи, звуки и удовлетворение от создания чего-то восхитительного, превосходящее все остальное. Никаких убийств. Никаких потерянных близких. Никаких лжецов или хранителей тайн. Я ничего не хотела знать о покушениях или брачных узах, заключенных неправильным заклинанием. Я чувствовала радость, покой. И безмятежность была тем, в чем я отчаянно нуждалась в данный момент.

Я срезала верхушку одной головки чеснока, обнажив все зубчики, сбрызнула их оливковым маслом, накрыла консервной банкой и поместила в духовку для запекания. Затем взяла базилик, кедровые орешки, чеснок и оливковое масло.

Измельчая, перемешивая, вливая всю свою любовь и энергию в соус, стирая остаток ночи из мыслей. Это не было отрицанием, я искала лишь кратковременной передышки.

Я только закончила готовить песто, когда почувствовала его присутствие. Я продолжала работать, ожидая, пока он заговорит. Не знаю, жаждала ли я, чтобы он нашел нападавшего, или мне вдруг просто захотелось притвориться, что этой ночи вообще не было. Когда прошло несколько мгновений, я наконец взглянула на него.

– Тебе нужно что-то мне сказать?

Гнев оперся о конец стола, за которым я работала, скрестив руки и ноги. Изображая обычное спокойствие. Я заметила, что он переоделся в новую рубашку, а его волосы были слегка влажными.

– Не особенно нужно. Но очень хочется.

– Я не вернусь в ту комнату сегодня ночью.

– Я не просил тебя об этом. – Он выпрямился и подошел ко мне, кивая на буханку хлеба. – Могу я помочь?

Я посмотрела на него краем глаза.

– Помогать особо нечем, но можешь налить нам вина. Красное бы подошло.

– Красное – самое то.

Он ушел и через мгновение вернулся с бутылкой и бокалами в руке. Он порылся в холодильнике и принес контейнер с черными ягодами. Откупорив бутылку, он добавил несколько ягод в каждый бокал, а затем поставил мой рядом с тем местом, где я нарезала хлеб. Я положила ломтики хлеба на противень, сбрызнула сверху оливковым маслом и поставила в духовку, не забыв установить маленький таймер, прежде чем сделать глоток вина. Гнев чокнулся своим бокалом о мой, его взгляд был довольным.

– Давай всегда пировать после того, как прольем кровь наших врагов.

Я улыбнулась ему поверх стакана.

– Ты просто варвар.

– Ты защищалась. Если гордость делает меня варваром, так тому и быть.

– Как ты думаешь, я его убила?

Он взболтал жидкость в стакане, внимательно наблюдая за ней.

– Имело бы значение, если бы ты это сделала?

– Конечно, имело бы. Я не хочу быть убийцей.

– Защищаться – это не то же самое, что атаковать без причины или повода.

– Что, судя по твоему отказу отвечать, как я предполагаю, означает, что я это сделала.

– Не на тебе бремя смерти этого демона, Эмилия. – Гнев поставил бокал и посмотрел на меня с суровым выражением лица. – А на мне. – Улыбка, приподнявшая его губы, не была теплой или дружелюбной. Она была холодной и расчетливой. Созданная, чтобы пугать, вызывать страх и соблазнять его. – Вот я, самая суть зла и греха. Я тот монстр, которого ты боялась?

Я посмотрела на него – действительно, искренне посмотрела. На его лице не было ничего явно выражающего эмоции, но что-то в том, как он задал вопрос, заставило меня тщательно сформулировать свой ответ. Он не хотел, чтобы я считала его чудовищем. И, прокляни меня Богиня, я его таким не считала. Я смотрела прямо в его глаза.

– Он мучился?

– Недостаточно.

– Удалось ли тебе что-то узнать у него?

Гнев покачал головой:

– Его язык недавно был отрезан. Похоже, он сам это сделал, вероятно, на тот случай, если его поймают.

Не знаю, какое безумие на меня нашло, но я поставила свое вино и направилась туда, где неподвижно стоял Гнев, ожидая моего ответа. Медленно, словно приближаясь к животному, готовому сбежать, я обвила руками его талию и положила голову ему на грудь.

Несколько долгих мгновений он почти не дышал. Затем он обнял меня и положил подбородок на мою голову. Мы оставались так, держась друг за друга, пока не зазвонили маленькие заводные часы. Даже тогда я не сразу его отпустила. Этот демон, это живое воплощение греха, был намного больше, чем монстр, которым он должен был быть.

Я медленно отошла, и, встав на цыпочки, прижалась губами к его щеке в целомудренном поцелуе.

– Спасибо.

Не дав ему возможности ответить, я поспешила к духовке и вынула тосты и запеченный чеснок, положила их на разделочную доску, затем добавила кусок козьего сыра и миску с песто. Я взяла две маленькие тарелки и воткнула нож для масла возле каждого предмета на доске. И улыбнулась своей работе, безмерно довольная результатом.

– Придется обслуживать себя самой, но мне не трудно. – Я взяла кусок тоста и намазала его несколькими жареными зубчиками чеснока, как вареньем. – Затем кладем на чеснок немного козьего сыра. И наконец, – я добавила щедрую ложку песто, – сверху мажем песто.

Гнев наблюдал за мной, затем взял кусок тоста и приготовил свой. Он откусил, и его внимание переключилось на меня.

– Думаю, мне это нравится чуть ли не больше, чем сладости, которые ты делаешь.

– Достойная похвала от короля канноли. – Я улыбнулась. – Иногда я добавляю яйцо-пашот, если у меня есть остатки завтрака или обеда. Виттория любит…

Я внезапно замолчала и отложила закуску.

Гнев слегка коснулся моего локтя, вернув меня в настоящее.

– Что?

– Я скучаю по ней.

– По сестре-близнецу?

– Да, невозможно. Иногда на секунду я забываю, что ее больше нет. Потом все возвращается. Часть меня не хочет, чтобы я ее забывала. А другая часть хочет сорваться. В последнее время мне кажется, что я веду войну с самой собой и не могу решить, какая часть победит.

– У меня нет личного опыта в смерти, но я слышал, что для некоторых смертных это нормально.

– Интересно. – Я посмотрела ему в глаза. – После ее убийства меня охватили ярость и гнев. Сила этих эмоций меня не пугает, я боюсь себя. Я никогда такой не была. Сегодня вечером… сегодня вечером, когда этот демон пытался меня убить, я не испугалась. Я была в ярости. Я хотела причинить боль. Одним из моих первых чувств после был не ужас, а гнев из-за того, что меня не научили темной магии.

– Твоя смертная семья должна была научить тебя защищаться.

Я глубоко вдохнула. С таким же успехом, я могла бы изложить все свои страхи. После вечерних событий мне необходимо очистить себя от темных чувств.

– Иногда я волнуюсь, что это не дьявол проклят. А я.

Гнев утих.

– Почему ты так считаешь?

– Моя сестра убита. На бабушку напали. Родители были заложниками Зависти. А что же случилось со мной? Я имею в виду, не считая сегодняшнего покушения. – Я искала ответ на его лице. – Возможно, я проклята, и все, кого я люблю, в опасности. Что, если я зло? Настолько жестокая и ужасная, что была наказана забвением? Что если убитые ведьмы будут помнить? Может я монстр, и даже не догадываюсь об этом.

Гнев странно долго сохранял молчание. Я уже начала было чувствовать себя глупо из-за того, что поделилась с ним всеми своими страхами, когда он мягко сказал:

– Или, возможно, все они баловались тем, чем не следовало. А ты просто собираешь осколки их ошибок.

Вино из демонической ягоды текло по моему подбородку, проливаясь на сарафан, но я не переставала жадно хлестать его прямо из бутылки, не заботясь о том, чтобы протереть лицо. Магические ощущения, в рабстве которых я оказалась под его воздействием, исчезли. Я опустила бутылку, всерьез намереваясь запустить ее через стол. Гнев одарил меня самодовольной ухмылкой.

В оружейной комнате был большой позолоченный стол и два мягких кресла, больше похожих на троны, хотя таковыми не являлись. Их внешнюю оправу дополняли металлические змеи – не золотые и не серебряные, а что-то среднее.

Золотые подносы с фруктами, десертами с взбитыми сливками, и обильной, пикантной едой занимали каждый дюйм покрытого скатертью стола. Некоторых блюд было настолько много на тарелках, что верхние их части падали прямо на пол. Ужасно расточительно.

Я покачала головой.

– Какой позор.

– Щенки попируют как короли.

– Щенки. – Я фыркнула. – Ты имеешь в виду трехголовых адских псов?

– Надо ли тебе напомнить, что ты просила нас потренироваться. Перестань уклоняться от урока.

– Учитывая тот факт, что обычно я не пью так много, я не уверена, что смогу чему-то научиться за это занятие. Ты должен научить меня чему-то более полезному.

– Позволь мне проявить настойчивость и доказать свою точку зрения.

Мне следовало не просто предполагать, а знать, что во время нашей следующей тренировки принц позаботится обо мне. Казалось, что больше всего ему нравилось играть с похотью, завистью, гневом и праздностью, а сегодня он подверг меня чревоугодию. Все, от моей одежды до украшений, до обильной еды и вина, что я поглощала, говорило о злоупотреблении.

Я отправила ему записку с просьбой возобновить наши уроки. После попытки убийства я была еще больше полна решимости защитить себя от принцев демонов. И сейчас я изо всех сил пыталась понять ценность чрезмерного употребления вина и то, как это умение поможет мне в моих стремлениях.

Гнев налил огромный кубок и протянул мне. Уже в третий раз. И это не считая двух бутылок вина из демонической ягоды, которые я уже выпила за последние час или два.

Становилось все труднее бороться с демоническим влиянием, или даже с чувством легкого покалывания, которое указывало на то, что на меня направлена магия. Я глубоко вдохнула сквозь волну головокружения. До этого я напивалась вином всего один раз, но узнала симптомы.

– Выпей его как можно скорее. Затем налей еще один кубок и сделай то же самое.

Его магия затронула обратную сторону моих чувств. Я стиснула зубы и сосредоточилась на том, как я раздражена. Он ухмыльнулся, глядя на тарелку ягод в шоколаде. Затем его сила нахлынула на меня.

Я выдержала еще один напряженный момент, а затем проглотила вино.

Голова кружилась, а в глазах двоилось. Я смахнула с лица идиотскую улыбку, и налила еще. Вино хлестало из кубка на пол. Мои шелковые тапочки выглядели так, словно я прогуливалась по месту убийства, но мне было все равно.

Чем больше он заставлял меня пить, тем сложнее было сосредоточиться на свободе своей воли. Что, несмотря на пьяный ступор, наконец, обрело смысл.

Его братья могли подтолкнуть меня к выпивке, а медленное опьянение, в свою очередь, сделало бы противостояние их влиянию практически невозможным. Чем больше я теряла контроль, тем легче им было бы проскользнуть мимо моей защиты. В конце концов, Гнев был прав.

Он не просто пытался заставить меня бороться с чревоугодием.

Я встала и, спотыкаясь, направилась в ту сторону стола, где сидел демон, в руке болтался кубок, который я сжимала кончиками пальцев. Он заставил меня надеть длинное экстравагантное серебряное платье из шелка. Оно было роскошным до крайности. На мне не было нижнего белья, и материал не скрывал моих форм. Когда лиф спереди пропитался вином, я могла бы с таким же успехом ходить голышом. Сомневаюсь, что он это планировал.

Гнев даже не опустил взгляд ниже моего ожерелья. Настоящий джентльмен, как всегда. По крайней мере, когда не вырывал языки и до смерти не пытал злоумышленников.

Тяжелые нити с бриллиантами гроздьями свисали с моей шеи. Их было так много и некоторые такие длинные, что казалось, будто я несла на шее лишние пять фунтов. Ожерелье выглядело настолько дорогим, что даже Зависть пришел бы в ужас, вместо того чтобы завидовать.

Пошатнувшись, я облокотилась на Гнева, мое лицо приблизилось к его. Я хотела поцеловать его. А может сначала разбить бутылку и пырнуть его. А потом обязательно поцеловать.

– Ты специально спаиваешь меня. – Я, как мне показалось, дерзко ухмыльнулась ему. – Озорной демон.

– Под алкоголем и другими веществами твоя способность ощущать воздействие магии принцев Ада быстро снижается. Особенно Чревоугодия. Он понемногу будет подталкивать тебя выпить, пока ты не потеряешь контроль, и он не сможет взять верх. – Его тон стал резким. – Тебе нужно дать отпор.

Я пыталась сосредоточиться на уроке, но была очарована формой его губ, когда он говорил. Я протянула руку и прикоснулась к ним. Он сжал их в твердую линию.

– Эмилия. Сосредоточься.

– Я сосредоточена, честно. Невероятно сосредоточена. Увлечена. Или очарована? – Я взглянула на него. В глазах двоилось, и теперь двое сердито глядели на меня. Я моргала, пока не остался только один раздраженный демон.

– Почему ты меня не соблазнишь?

Сложно поверить, но мне показалось, что он снял магическое влияние.

– Если ты не можешь бороться с алкогольным маревом, то лучше воздержись от употребления чего-либо во время застолья. Ты можешь сказать тост, но только притворившись, что пьешь.

– Ты слишком беспокоишься. – Я разгладила складку между его бровями. – Бабушка говорит, что пар на кухне убережет от морщин. Мы с Витторией тоже не состаримся. Как ты.

– Учитывая, что ты не человек, я полагаю, что это правда.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. О соблазнении. – Я слегка покачнулась на носочках. Его колени выглядели довольно удобными, и я плюхнулась на них. Его тело напряглось, но он не согнал меня. Я внутренне улыбнулась этой маленькой победе. – Фауна сказала, что весь двор хотел бы это знать.

– Леди Фауна слишком много болтает. Возможно, мне следует настоять на том, чтобы она навестила дальнего родственника.

– Не срывай на ней дурное настроение, она только пересказала сплетни. И я тоже хотела бы знать. Может, я хочу, чтобы ты соблазнил меня сейчас.

Я оперлась на его плечо, подперев ладонью подбородок, и глядела на него. С опозданием я поняла, что, должно быть, выгляжу как сумасшедшая.

– Знаешь, некоторые считают, что избегать – значит трусить.

– Я понимаю, что ты делаешь, и это не сработает. – Он еще сильнее нахмурился. – Я не соблазняю тебя потому, что сейчас не хочу. Все просто.

Если бы он воткнул мне нож в сердце, было бы не так больно. Я повернулась и притянула к себе тарелку с ягодами в шоколаде. Я добавила к ним ложку взбитых сливок и ткнула в одну вилкой. Промазала. Вилка цокнула о блюдо, а ягода полетела через стол. Богиня, проклятье!

Дело явно было в их крошечных круглых формах, а не в моем нынешнем состоянии. Я прицелилась и покосилась на тарелку. Ягоды поплыли. Они меня не слушались. Я прицелилась еще раз, и полетела еще одна ягода. Я резко выругалась.

Глубокий выдох Гнева пощекотал мое голое плечо, он протянул руку и взял у меня вилку. Он проткнул покрытую шоколадом ягоду и окунул ее во взбитые сливки.

Поднося вилку к моему рту, он остановился.

– Если ты хоть словом об этом обмолвишься, я клянусь отомстить, миледи.

– Ну, хорошо. Хотя я сомневаюсь, что утром вспомню этот невероятно рыцарский поступок.

Я прислонилась к его плечу, запрокинув голову, и стала ждать, пока он накормит меня десертом. Немного поколебавшись, он сделал это. Я клянусь, еда стала еще слаще. Я чувствовала себя избалованной римской богиней, когда он кормил меня по одной ягодке.

– М-м-м. Я уже не могу вспомнить ни слова из того, о чем мы говорили.

– Лгунья. – Он положил вилку и приблизил губы к моему уху, внезапно зажав мочку зубами. По мне разлилось тепло, и от этого ощущения сжались на ногах пальцы. Я не была уверена, что это дело рук Гнева, но все опьянение улетучилось. – Впрочем, как и я. В некотором смысле.