Восемь

Гнев сражался с жестокой грацией, двигаясь как живой, дышащий кошмар, прорезая кровавую полосу через наших врагов. Он убивал без пощады и без перерывов. Прыжок волка, моментальная смерть, переход к следующему, прежде чем первое тело коснулось земли.

Его тело было не просто создано для войны; оно было создано тяжелым трудом, было оружием, которое он отточил до совершенства именно для этой цели. Мгновение, которое длилось от одного удара сердца до другого, я могла лишь смотреть на воина.

Он наносил удар; волки падали и не вставали. Кровь разбрызгалась по заснеженной земле. В воздухе повис металлический привкус вместе с игривым запахом адреналина. За считаные секунды демон войны уничтожил дюжину оборотней. Еще дюжина замерзла, их тела внезапно застыли во льду посреди атаки.

Здесь в полной мере проявилась адская истина его силы.

Гнев послал импульс магии, который молнией пронесся по земле. Сигнал, без сомнения. Демонические лошади вырвались из своих экипажей и уздечек, бросившись сквозь волков, их металлические зубы скрежетали, с легкостью разрывая плоть и кости.

Я начала действовать, пробиваясь сквозь орду, которая пыталась сомкнуть ряды вокруг нас. Мышечная память руководила моими действиями, словно я всегда знала, как убивать с такой же холодной жестокостью. Я была уверена, что достаточно попрактиковалась в качестве богини Гнева, даже если не могла вспомнить.

Я вонзала рукоять кинжала в замороженных волков, не обращая внимания на куски тел и окровавленного мяса, раздробленные льдом. Мое тело пело от силы, ярости. Но был предел – это было похоже на стену, воздвигнутую, когда Зависть украл мою магию.

Проклятие все еще удерживало меня. Впервые мой гнев на то, что меня намеренно держали в неведении, пересилил мой страх узнать всю правду. Если мы выберемся из этой битвы, я молча поклялась, что сделаю все, что в моих силах, и вернусь к своему истинному «я».

Никогда больше не буду чувствовать себя беспомощной или загнанной в клетку.

Пошел сильный снег. И без того серое небо потемнело, стало еще более угрожающим. Если Гнев приказывает снегу и льду, то вполне логично, что подземный мир был замерзшей тундрой. Его силу невозможно было сдержать, а потому сама земля подчинилась его воле. Я надеялась, что это напугает наших врагов. Я хотела, чтобы само царство поглотило их целиком.

Гнев двинулся вперед, достигнув края моста как раз в тот момент, когда из Царства Теней появилось еще больше волков. Демон выпустил свои силы, заморозив все, что двигалось, кроме меня и лошадей-демонов. В хаосе битвы я искала свою близняшку.

Виттория исчезла, но я чувствовала ее присутствие. Она ждала. Что бы она ни планировала, добра от нее не жди. Я должна была добраться до нее, убедить остановиться или самостоятельно вывести ее из строя. Волк прыгнул, щелкнув челюстями, и замер, рухнув на землю в футе от меня. Кровь брызнула мне на лицо. Я не стала ее вытирать.

Едва заметное движение за спиной привлекло мое внимание. Я извернулась, сильно и быстро ударив волка, который бросился на спину Гнева. Он подобрался близко. Слишком близко. Моя ярость бурлила глубоко внутри, угрожая выплеснуться наружу. Я держалась близко к моему королю, моя ярость была боевым барабаном, который стучал в такт моему сердцу. Волки пытались ударить демона, но либо он их уничтожал, либо я. Его лошади рычали справа от меня, продираясь сквозь ряды волков, кусали и брыкались.

Снова и снова казалось, что мы сражались часами. Кровь залила землю, мой плащ впитал ее, как подношение. Я наслаждалась процессом, благодарила его. Мне хотелось больше.

Больше смерти. Больше ярости. Больше мести. Мой клинок светился розовым золотом под пятнами крови, выпивая подношения, которые я ему приносила. Мы почти достигли середины моста, когда я услышала звук более ужасающий, чем звуки оборотней и лошадей вместе взятых. Кто-то рычал и лаял, словно бешеная собака. Даже несколько собак.

Загремели шаги, сотрясая землю. На краю моста со стороны Дома Гнева остановились четыре могучих адских гончих. Я выругалась себе под нос. Гнев не шутил, когда назвал собаку, с которой я столкнулась в Коридоре Греха, щенком. Он был размером с пони. Эти трехглавые звери были размером со слона. Их льдисто-голубые глаза вспыхнули, и ближайшие к ним волки подняли свои гривы, их внимание теперь было разделено между Гневом и его собаками. Битва для волков и моей близняшки стала сложнее. Спасибо сильным мира сего.

Не теряя ни секунды, в бой вступили адские гончие цвета снега. Я наблюдала достаточно долго, чтобы увидеть, как их бледный мех окрасился в красный цвет от убийств, а затем возобновила собственную кровавую бойню. Я сосредоточилась на лезвии в руке, поворачиваясь и нанося удары, как будто это был какой-то хорошо поставленный танец. Битва была музыкой, а смерть моим искусным партнером. Все это время в моей душе бушевала месть.

Гнев сражался с тем же рвением, что и в начале, без капли усталости, чего нельзя было сказать о волках. Некоторые, спотыкаясь, отшатнулись, морды покрылись густой белой пеной, а грудь вздымалась от напряжения. Между адскими гончими, демоническими лошадьми и Гневом победа казалась близкой. Неизбежной. Я пригнулась, когда волк перепрыгнул через меня, затем перерезала ему горло. Он рухнул на землю, кровь брызнула мне на лицо и намочила мне волосы.

– ЭМИЛИЯ!

Я обернулась на душераздирающий крик моей сестры, не в силах остановить свой первый порыв найти ее и защитить. Это было ошибкой. Все пошло не так именно из-за семейной привязанности и человечности. Оборотень повалил меня на землю, его челюсти вцепились мне в горло. Когти рвали мой плащ, разрывая плоть на груди, и я закричала.

Затем волк испарился: его оторвали от меня и швырнули о мост с такой силой, что он сломал шею и спину, причем достаточно громко, чтобы хруст было слышно сквозь схватку адских лошадей и адских гончих. Волк сильно вздрогнул, а потом замер. Я выдохнула и подавила еще один визг. Рана на моей груди пульсировала с каждым ускоренным ударом сердца. Боль еще не наступила – без сомнения, из-за адреналина. Хотя голова у меня действительно странным образом кружилась.

Глаза Гнева сверкали золотым пламенем, когда он стоял надо мной, наблюдая за повреждениями, нанесенными моему телу. Температура упала до невозможности. Его гнев достиг своего предела.

Моей сестре и оборотням лучше отступить, пока он их не уничтожил. Он потянулся ко мне, затем опустился на колени. Кровь расцвела на его рубашке спереди. Он посмотрел вниз, нахмурив брови, как будто тоже не мог в это поверить. Из его груди торчал светящийся клинок.

– Гнев! – я вскочила, не обращая внимания на разрывающее ощущение, когда моя рана раскрылась, и я схватила его, защищая своим телом. – Все хорошо. – Моя рука затрепетала над его раной. – Я его вытащу. Ты исцелишься.

– Знаешь, – Виттория стояла позади Гнева, без сожаления выдергивая кинжал из его спины, – столько людей ищут Клинок Разрушения…

Я перевела взгляд с раны, которая все еще яростно кровоточила, на сестру. Гнев сказал, что заколдованный клинок может убить его, и моя сестра пронзила его сердце лезвием, которое явно нанесло урон. Обычно Гнев моментально исцелялся. Он сказал, что может чувствовать находящийся рядом клинок, но его отвлекли. Из-за меня.

Его бронзовая кожа быстро бледнела, но ярость была непревзойденной, когда он смотрел мне в глаза:

– Твой плащ.

Я взглянула на него, показывая, что кинжал явно задел его здравый смысл. Ни в одном из царств нет вероятности, что я брошу его в таком состоянии.

– Излечи его, – я взглянула на сестру. – Сейчас же излечи его!

Виттория, казалось, рассматривала мое требование. Она пожала плечами.

– Нет.

– Виттория. – Мое дыхание стало более быстрым, неритмичным. – Ты откажешь мне?

Она сделала знак волку, скорее всего Доменико, и он впился зубами мне в плечо, зацепив рану на груди, и дернул меня назад. Боль захлестнула мои чувства. Оборотни воспользовались этим, чтобы создать барьер между мной и мужем.

Я отрешилась от агонии и шагнула к рычащим волкам.

– Хватит. Виттория, прекрати. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Может быть, я хочу посмотреть, как он истекает кровью. Что ты чувствуешь, Эмилия? Безумие?

Виттория пнула Гнева в спину, прямо туда, куда ударило лезвие, и он закашлялся кровью.

– Гнев? – Она ударила его в висок рукоятью кинжала, достаточно сильно, чтобы убить смертного, если судить по громкому треску. Он вздрогнул, когда кровь залила его лицо, но не съежился. Что-то определенно было не так, иначе он бы сопротивлялся. – Или ярость?

– Прекрати! – закричала я.

– Что мне еще сделать, чтобы разбудить твою магию? – Виттория схватила его за волосы и отдернула голову назад, обнажая горло и прижимая к нему лезвие. – Вот это?

Чем бы ни был этот кинжал, он нанес Гневу огромный урон. Если она перережет ему горло, если я потеряю его… Я взорвусь. Эта древняя сила, этот дремлющий зверь – он пробудился от мести при виде крови Гнева. Я не стала сдерживать это. Не пыталась его контролировать.

Я его отпустила.

И ярость полностью захлестнула мои чувства. Я превратилась в столб пламени из розового золота. Воздух стал обжигающе горячим, хотя вокруг меня, Гнева, Виттории и Доменико вспыхнуло защитное кольцо. Все остальное, кроме гончих и лошадей Гнева… сгорело.

Волки завизжали, а те, что не успели сбежать, загорелись. Сквозь мой барьер доносился смрад горелого меха, за которым последовал тошнотворно-сладкий запах обугленной плоти. Виттория смотрела с большим интересом, но ничего не сказала, поскольку моя сила бушевала еще жарче.

Снег и лед превратились в лужи, речная вода закипела под нами, волки вдали исчезли, вернувшись в Царство Теней. Камни на мосту начали таять. Через несколько секунд мы упадем в дымящуюся воду, и наша плоть обварится на наших костях.

Мне было все равно. Я была готова забрать сестру с собой. Моя жажда мести была неутолимой и не могла ее утолить. Я заберу их всех, а затем…

Внезапно на меня обрушился мокрый снег, и ледяной укол сотен замерзших капель ненадолго вывел меня из транса. Пальцы Гнева сомкнулись на моих, сжали один раз, прежде чем его хватка ослабла. Я сбросила свою силу, затем упала на колени, прижимая его к себе.

– Конечно, Клинок Разрушения найти было невозможно, – закончила Виттория, отбрасывая лезвие в сторону. – Именно поэтому мне пришлось прибегнуть к яду. У богини Смерти есть свои преимущества. Потребовалось некоторое время, чтобы приготовить правильное зелье, но я сделала кое-что достаточно сильное, чтобы убить бессмертного.

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать эмоции и собрать воедино то, что она говорила. Я перевела внимание на сестру.

– Ты не нашла Клинок Разрушения?

– Еще нет. – Виттория печально вздохнула. – Хотя ложь об этом сработала не хуже, учитывая все обстоятельства. – Вот почему Гнев его не почувствовал. Это всего лишь долбаный трюк.

Ярость снова охватила меня, но прежде чем я успела высвободиться, моя сестра подняла руку и сделала сжимающее движение ладонью.

– Спи.

Мое сердце замедлилось. Меня охватила паника, когда я поняла, что теперь ничем не могу помочь Гневу или себе. Моя голова с треском ударилась о землю. Я смотрела не мигая на своего мужа, который, казалось, ожил и выкрикивал мое имя.

Его лицо было последним, что я увидела, прежде чем мир погрузился во тьму.

Я проснулась от звука потрескивания огня, хотя воздух пронизывала прохладная сырость, а не тепло. Пахло вскопанной землей. Как могилами. К таким бабушка водила нас каждое полнолуние, чтобы мы могли собрать грязь, благословить наши амулеты и отогнать дьявола. Мой муж.

Я моргнула, увидев потолок, покрытый корнями, и резко села. Было темно, темно как под землей, и толстые корни, пересекающие потолок, указывали на то, что где бы я ни находилась, надо мной было гигантское дерево. Я оглядела пустую комнату… камеру. Прутья перекрывали всю стену, слишком близко друг к другу, чтобы протиснуться между ними, – другие стены были забиты грязью, а пол покрывал непробиваемый камень.

Линии болезненного огня бежали по моей груди и приносили лишь боль.

Битва. Гнев. Волки.

Нахлынули воспоминания. Несмотря на горящую рану, я отбросила соломенный матрац, на который меня положили, и схватилась за прутья в надежде, что удастся их выломать.

Острая боль пронзила мои руки, и я быстро отпустила прутья. Они были заколдованы. Надеюсь, это всего лишь осложнение, а не полноценная преграда. Я нырнула в источник и призвала огонь, целясь в металл; пылающие бутоны роз утонули, металл гневно запылал багрянцем, потом… ничего. Проклятые решетки поглотили магию.

Я попробовала еще раз, и всплеск силы отбросил меня назад.

Прекрасно. Моя магия питала заклинание; чем сильнее я пыталась вырваться на свободу, тем больше схлопывалась ловушка. Неприятный и эффективный приемчик. Прокляни ее Богиня.

– Виттория!

– Помнишь ту ночь, когда ты подслушала мой разговор о Семи Звездах, Теневая ведьма?

Я вздрогнула от звука другого голоса и сосредоточилась на, как мне казалось, темной тени в дальнем углу моей камеры.

– Зависть?

Принц этого греха наклонился вперед, ровно настолько, чтобы свет от одинокого факела в коридоре осветил его холодное красивое лицо.

– Не одна ты разочарована, детка. Я бы предпочел, чтобы мой брат тоже был здесь.

– А ты как здесь очутился?

Зависть бросил на меня раздраженный взгляд.

– Твоя сестра не смогла удержать при себе свою демоническую ручонку. – Он рассеянно потер грудь, как раз там, где должно было быть его сердце. Его рубашка была разорвана, словно Виттория действительно вырвала ему сердце. Он уловил выражение моего ужаса и одарил меня медленной лукавой улыбкой. – Не беспокойся. Уже отросло обратно. Сморщенное и столь же черное. Но на месте.

– И знать не хочу.

– Бессмертие. – Он пожал плечами. – Раны заживают, сердца регенерируются. Жизнь продолжается. И продолжается.

Он пробормотал эти слова вкрадчивым тоном, отчего они звучали ужасно.

– Если Виттория не хотела твоей смерти, зачем ей вырывать твое сердце и запирать тебя в камере?

– Если ты не заметила, твоя сестра одновременно садистка и психопатка. Хотя, судя по этой ужасной ране на твоей груди, для тебя это не новость. – Зависть поднялся на ноги и стряхнул пыль с брюк, затем хмуро посмотрел на свои грязные руки. – Она также одержима мной, хотя я не могу винить ее за это. Я невыносимо красив. Ее свели с ума мой отказ и нежелание сотрудничать.

– Возможно, ты просто невыносим, но насчет остального еще посмотрим. – Интересно, что моя сестра тоже искала Зависть, когда у нее был союз с Жадностью. Если только все не произошло наоборот. – Тебе первому предложили союз?

– Второму. Хотя уверен, она хотела бы сперва обратиться ко мне. Моя казна побогаче, чем у Жадности.

– Сомневаюсь, ваше высочество.

На этот раз он действительно ухмыльнулся мне, демонстрируя свои мальчишеские ямочки на щеках. Я видела их однажды и немного смягчилась к нему.

– Похоже, не только у твоей сестры есть острые когти. Веришь или нет, детка, но помни, я не умею лгать. – Он посмотрел на следы на моей груди. Могло показаться, что его брови нахмурились. – Тебе не стоит запускать рану. Кажется, она уже начала гноиться, и скоро вся камера гнилью провоняет.

– Приму к сведению. – Мои глаза сузились. – Почему ты продолжаешь называть меня Теневой ведьмой? – спросила я. Под рукой не было ни целителя, ни бинтов, и не было смысла зацикливаться на том, чем я не могла заняться. Если рана действительно загноится, то вонь будет последним пунктом в списке проблем. – Я знаю, что я такое. Кто я такая.

– Правда? – Казалось, он сильно сомневался в этом, снова усаживаясь на пол.

Я глубоко вздохнула, сосредоточившись на последнем образе Гнева, который подпитывал мой грех, чтобы позволить ему временно вырваться из клетки, а потом отпустила.

– Это ты мне скажи.

– Твои глаза… – Зависть поднял брови, казалось, он впечатлился. – Ты больше не смертная. Кажется, бессмертие одержало верх. Ничего удивительного. Хотя ты не исцеляешься, что довольно любопытно.

Я отпустила свою ярость и выдохнула. Зависть внимательно изучал мое лицо, но никак не прокомментировал, как я воображала, возвращение моих теплых коричневых радужек. Я подняла плечо, затем указала на свои глаза.

– Не совсем бессмертная.

– Возможно, твои силы еще не до конца вернулись, но в итоге смертность подчинится бессмертию. Одно точно сильнее другого. Капля бессмертия сильнее ведра смертности.

Звучало разумно. Почти. За исключением того факта, что Гнев упорно боролся, и не раз, чтобы я не «умерла». Скоро я докопаюсь до причин.

– Не уходи от темы. Я спросила о Теневых ведьмах. Скажи, что это на самом деле означает. Пожалуйста.

Зависть склонил голову набок, раздумывая.

– «Теневая», потому что ты обладаешь лишь тенью своей истинной силы. И потому что со столь разбавленной магией ты именно что «ведьма». А все ведьмы – потомки богинь.

– Почему ты раньше мне об этом не рассказал?

– Проклятие мне не позволяло. Похоже, меняется не только цвет твоих глаз.

Я подумала о магической связи с Гневом. Тот самой, которая позволила ему пронзить мой разум и взломать то, что сдерживало мои воспоминания.

– Думаешь, мой брак с Гневом как-то с этим связан?

Зависть смотрел на меня так, словно я вдруг стала очень интересной.

– Вы оба приняли связь?

– Это появилось на наших пальцах. – Я подняла руку, показывая новую татуировку. – После того как мы…

Улыбка мелькнула в уголках его губ.

– Вы завершили свой союз в Доме Жадности. Любопытно, что Гнев потерял контроль в соперничающем дворе. А ведь он поклялся никогда так больше не делать.

Я отвела взгляд, размышляя о событиях, которые привели к нашему импровизированному занятию любовью.

– Часть замка Жадности рухнула. Эмоции Гнева взяли над ним верх.

Громкий смех Зависти снова привлек мое внимание к нему.

– Полагаю, с этим как-то связаны мой дорогой брат и его характер. Это, безусловно, объяснило бы, почему он заявил о тебе прямо здесь и сейчас. Отлично сыграно, Теневая ведьмочка.

– Я не хотела, чтобы так вышло.

– Стоит что-то запустить в действие, и очень сложно контролировать результат, независимо от наших первоначальных намерений.

Зависть откинулся назад, упершись локтями в колени, небрежно сцепив руки перед собой. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая на удивление крепкие мускулы. За привычной ухмылкой и видом презрения, который он носил как доспехи, скрывался воин. Его темные волосы были взлохмачены, но от этого он казался еще более ленивым. Более царственным.

Он не в первый раз напомнил мне, кем был на самом деле: падшим ангелом. До этого я думала, что он похож на человека с разбитым нимбом, что вполне подходило, но теперь я поняла, что это разбитое сердце.

Его изумрудный взгляд метнулся к моему, глубоко внутри его глаз вспыхнуло предупреждение.

– Не путай скуку с дружбой или безвозмездной помощью.

– Я бы не назвала это ни тем, ни другим. – Я улыбнулась с легкой грустинкой. – Я бы упомянула доброту, но ты откусишь мне голову.

Он излучал раздражение.

– Я обладаю множеством качеств, но доброта в их перечень не входит. Эгоистичный? Определенно. Все, что я говорю, в конце концов идет на пользу моей истинной цели. Никогда об этом не забывай.

– Знаешь, – сказала Виттория, выходя в коридор за пределами нашего подземелья, – мне кажется, ты и правда в это веришь, что весьма плачевно.