Девять

Моя сестра стояла возле камеры и выглядела холодной и безжалостной в своем морозно-голубом платье. Ее человечность исчезла, но я с трудом могла поверить, что от нее ничего не осталось. Даже если она была похоронена глубоко-глубоко в ее жалкой бессмертной душе. Ее взгляд метнулся ко мне.

– От тебя пахнет надеждой. Сестра, тебе не идет.

– Где Гнев?

Она осмотрела меня с головы до ног, бегло глянув на рану, когда ее внимание остановилось на моем предплечье. На змее, полумесяце и цветах, которые теперь постоянно отмечали мою кожу ниже локтя. Та же самая татуировка была и у Гнева.

Ее губы скривились от отвращения.

– Тебе не кажется странным, что он может чувствовать твое местонахождение через эти отвратительные татуировки, а ты нет? – Она цокнула, когда я сжала губы, отказываясь отвечать. – Хотела бы я знать, почему магия действует только в одном направлении.

Я уже начала сомневаться, где правда, но я не торопилась раскрывать изменения, случившиеся после завершения физического аспекта нашей связи.

– Что ж, а я хотел бы знать, почему ты так зверски раздражаешь, но сегодня никто из нас не получит желаемого. – Зависть двигался сверхъестественно быстро и теперь стоял рядом со мной. Его рот скривился в жестокой ухмылке, когда Виттория зарычала на него, обнажив зубы. – Перейдем к сути твоего визита, чтобы мы могли спокойно продолжать планировать твою кончину.

– Моя сестра никогда не причинит мне вреда.

– Забавно. – Зависть запрокинул голову назад и рассмеялся. – Давай-ка еще раз посмотрим на факты: ты ранила ее возлюбленного, покалечила ее своими комнатными собачками-переростками, посадила в клетку и теперь уверена, что она не размышляет над тем, как добраться до него и уничтожить тебя, если ты встанешь у нее на пути?

– Она так не поступит. – Виттория ощетинилась. Хотя взгляд, который она бросила на меня, казался менее уверенным. – Мы родня.

– А он ее судьба. Так же как и она его. «Как наверху, так и внизу». Они – баланс. Свет и тьма. Одна упала сверху, а другой был создан в подземном мире внизу. – Зависть выпрямился, и все его веселье исчезло. Что-то внутри меня встало на место. Его слова казались правильными – как ключ, вставший в замок. – Ты вообще меня слушала, когда вторглась в мой Дом и трахнула моего адъютанта? Любовь не победить. Эта сила мощнее и страшнее, чем вся твоя магия, чем внушаемый тобой страх. Даже сейчас.

Я замерла. Его слова вызвали воспоминание, которое казалось важным. Бабушка говорила, что любовь – самая могущественная магия, что она всегда укажет мне верный путь. Я была уверена, что она имеет в виду любовь к семье, но теперь начала в этом сомневаться. Тем более что она сказала это сразу после того, как указала, что я была отмечена принцем Ада.

– Судьба – неверная сука. Как и любовь. – Виттория закипела. – Если приложить усилие, она передумает. Как и Гордыня.

– Уверена, что он передумал? – возразил Зависть. – Что-то я сомневаюсь.

– Я не позволю моей сестре быть связанной столь глупыми ограничениями, как судьба или любовь.

Зависть перевел взгляд на меня.

– Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься остановить ее.

Мне надоело, что обо мне говорят, будто меня здесь нет. Я обладала силой, даже если меня взяли против моей воли. И я использую эту встречу в свою пользу. Прежде чем моя сестра успела возразить, я тихо произнесла заклинание правды. Я все еще была ведьмой, но теперь моя магия была ближе к магии богини. Заклинание вырвалось и схватило мою близняшку, крепко сжимая ее. Когда я заговорила, мой голос пронизывало господство. С приливом силы мой голос звучал демонически, на зависть всем принцам Ада.

– Где Гнев?

Глаза Виттории чуть не вылезли из орбит, пока она пыталась сопротивляться магической команде. Я усилила заклинание, невозмутимо наблюдая, как кровь струится из ее носа, капая на красивое платье.

Она стиснула зубы; пот выступил на лбу. Я действовала быстро, была готова размозжить ей череп и сломить ее разум, чтобы добиться необходимого. Зависть усмехнулся рядом со мной, вероятно, почувствовав мою растущую жестокость. Ее внимание метнулось к нему, сверкая взглядом.

– Мой храм.

– ГДЕ?

Ноздри Виттории раздулись. Она была сильной, но меня подпитывала ярость.

– Изменчивые острова.

– Ты убила командира Жадности?

– Нет.

– Ты наняла кого-то убить ее?

Виттория снова оскалила зубы, но сумела сдержать ответ при себе.

Магия начала ослабевать, так что я сомневалась, солгала она об убийстве командира Жадности или нет, но у меня появилась надежда, что она непричастна.

– Спасибо, сестра. Было не слишком больно, да?

Она отшатнулась от решетки моей камеры с убийственным выражением лица, вытирая кровь из носа.

– Ты пожалеешь об этом.

Я постаралась повторить ее холодный взгляд, мой голос был полон злобы.

– А ты скоро пожалеешь, что заперла меня здесь, что удерживаешь от Гнева.

– А ведь я предупреждал. – Зависть практически подпрыгивал на пятках. – Ты зажгла спичку. Надеюсь, ты это имела в виду, когда говорила, что тебе нравится смотреть, как все горит.

Я проигнорировала их спор и уставилась на сестру.

– Ты отправила зачарованный череп Жадности?

– Любой с правильным заклинанием может зачаровать череп. Даже принц Ада.

Она не ответила, но это заставило меня снова задуматься: возможно, череп создал Жадность. До сих пор не было никаких улик, что он не отправлял его себе сам.

– Да, – протянул Зависть. – Даже самый обычный принц демонов способен на дешевые фокусы. Как и богиня.

– Кто-нибудь из твоих волков подвергался нападению демонов или пропадал без вести? – спросила я. – Помимо переворота, который ты только что провернула со мной и Гневом.

– Если демон причинит вред моему волку, этот демон прекратит дышать.

– Даже если этот демон был высокопоставленным членом двора, к которому ты присоединилась?

– В этом случае особенно. – Внимание Виттории переключилось на Зависть. – Если ты продолжишь ухмыляться надо мной, я вырву тебе сердце во второй раз, демон.

– Виттория, – строго сказала я. – Кто-то из твоих волков был убит или похищен за последнюю неделю или около того?

– А зачем тебе знать? – поинтересовалась она.

Я стиснула зубы. Это была знакомая тактика уклонения, которую Гнев использовал, когда не хотел отвечать на вопросы.

– Я выяснила, что кровь оборотня может подавить чувства демона. Ее было довольно много среди останков командира Жадности. Ты помнишь Весту, верно? Вы наверняка встречались, когда ты заключила союз с Домом Жадности.

– Я не присматривалась к лакеям Жадности.

– Кажется, ты обиделась, – заметил Зависть. – Она тоже отказала тебе в ухаживаниях?

Я хотела надавить, но моя сестра точно не стала бы говорить перед демоном.

– Почему я здесь, Виттория?

Она оторвала свое внимание от Зависти и осмотрела меня.

– Я хочу, чтобы ты приняла всю свою силу. Пришло время избавиться от своей смертности, наказать наших врагов и вернуть себе наш Дом.

– Как же я должна избавиться…

Я оборвала себя на полуслове. Воспоминание грохотало внутри, пытаясь выскользнуть на свободу.

Наш Дом… Я обратила внимание на Зависть, который, казалось, был очень заинтересован моей внутренней борьбой. В его Доме Греха я назвала семь Адов, а он подсказал восьмой. Я сосредоточилась на зачарованном вине и отпустила его, не желая упускать возможность собрать информацию, за которой я тогда охотилась. Я ненадолго закрыла глаза, позволив воспоминанию материализоваться.

– Дом Мести. – Я обратила внимание на своего близнеца, когда его имя всплыло в памяти. Восьмой дом. – Больше ничего не могу вспомнить об этом.

– Об этом в другой раз, – уклончиво сказала Виттория.

Зависть усмехнулся.

– Пожалуйста, не стесняйтесь делиться секретами вашего Дома. Меня они определенно интересуют. Как и моих братьев.

– Ты там бывал? – спросила я Зависть, нахмурив брови. – Или Гнев?

– Нет. И ни один из моих шпионов или каких-либо других шпионов принца Ада также не смог войти в этот круг.

– Разве он не здесь? – спросила я, снова глядя на сестру. Воспоминания о горах пронеслись в голове. Заснеженные и предательские. Изолированные. – Вот что ты имела в виду, когда говорила, что хочешь вернуть то, что принадлежит нам по праву рождения, – сказала я. Виттория кивнула, но не стала вдаваться в подробности. И на этом спасибо. Я не могла вспомнить ничего конкретного о нашем Доме, и между судьбоносными событиями требовался перерыв. Я также была уверена, что именно поэтому она была против моего присоединения к Дому Гнева. Она хотела, чтобы я правила нашим Домом Греха. И мне, вероятно, придется отказаться от этого ради нашего соперничающего двора. – Ты упомянула что-то об избавлении от моей смертности. Как мне это сделать?

– Тебе достаточно позволить мне удалить смертное сердце, которое тебе дали.

Время как будто резко остановилось.

– Что?

Виттория приблизилась к камере.

– Обещаю, я все сделаю быстро и почти безболезненно. – Она кивнула мне на грудь, на следы когтей, которые все еще горели. – Они заживут мгновенно. Никакой инфекции. Никаких шрамов.

Я прижала руку к груди, отступая назад. Она говорила серьезно. Моя сестра хотела забрать мое сердце.

– Я не… в смысле, кто-то дал мне смертное сердце?

– В смысле, что тебе перекрыли доступ к истине. Тебе дали что-то смертное в надежде, что человечность просочится в ткань твоей души. Они хотели тебя приручить. Как думаешь, кто мог такое сделать? – Виттория снова прислонилась к решетке, магия шипела на ее коже. Она будто не чувствовала боли. Или просто не обращала внимания. – Сама знаешь. Подозреваешь. И все же ты не хочешь принять, что они сделали с нами. Что она сделала. Они забрали нашу силу, потому что настолько боялись нас. Боялись возмездия, которое мы пожнем.

– Нет. – Я покачала головой, отрицание вызывало неудобство. Потому что знала: я обманываю себя. Я знала, что моя сестра говорит правду. И все же я не могла – не хотела – признаться в этом. Вслух или даже про себя. – Бабушка не стала бы. Она не могла так поступить. Зачем ей это?

– Это заклинание-замок. Чтобы связать. С помощью самой темной магии. Человеческой жертвы.

– Бабушка ненавидит темную магию. Почти так же сильно, как и Греховных. – Я взглянула на Зависть, который вел себя подозрительно тихо. Грусть. Вот что мелькнуло в его глазах, прежде чем он отвернулся. Он верил, что это правда. Желчь обожгла мне горло. Меня чуть не вырвало. – Она никогда бы не убила человека. Нам даже не разрешалось использовать кости или темные заклинания.

«Потому что мы, вероятно, узнали бы правду гораздо быстрее», – прошептал тихий голос где-то в глубине моего разума. Виттория не сказала больше ни слова, вместо этого дав мне возможность смириться с тем, сколько всего наша бабушка скрывала от нас.

Мое украденное смертное сердце разбилось. Зная, что его забрали у человека… Я со всей яростью возжелала, чтобы моя сестра немедленно вырвала его у меня.

– Нет, – Зависть внезапно оказался передо мной, качая головой. – Даже не думай. Ты не готова. Поверь.

– Почему?

Он выглядел так, будто не хотел отвечать, вероятно, потому, что не привык так свободно делиться информацией, но уступил.

– Есть небольшой шанс, что ты не переживешь трансформацию.

– Ты только что сказал, что бессмертие всегда побеждает.

– Я много чего говорю, что считаю правдой. Но это не делает ее таковой.

– И все же вот она я, – вмешалась Виттория, – полностью восстановившаяся.

– Ты правишь смертью, – рявкнул он. – Разумеется, ты выжила.

Я выдержала взгляд Зависти. Если бы кто-нибудь полгода назад сказал мне, что я поверю на слово принцу Ада, а не своей сестре, я бы сочла его психом. Я вспомнила, насколько Гнев был уверен, что его брат не был убийцей. Если мой муж доверял ему, то и я буду.

Кроме того, я сомневалась, в каком смысле я была «не готова», но я точно знала, что не готова принять такое решение. Заклинание или нет, но мне нравилось мое сердце там, где оно было.

– Если мое сердце – единственное, что стоит у тебя на пути, – спросила я Витторию, – почему бы просто не вырвать его?

– Она не может, – сказал Зависть. – Ты должна сама его отдать.

– Или что? – спросила я, вглядываясь в лицо сестры. – Каковы последствия?

Виттория выдохнула.

– Ты умрешь. Как они всегда и планировали. Мы не должны были помнить, кто мы такие. Помнишь ночь, когда мы сняли наши амулеты? Тогда наше проклятие треснуло. Вот почему она предостерегла нас никогда их не менять. Они не собирались предупреждать дьявола. Они собирались начать цепную реакцию, которая освободит нас, еще одно из их пророчеств. Никто не хочет освобождать богинь Мести, особенно когда они причинили им зло.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я.

– Книга заклинаний прошептала мне свои секреты. Вскоре после того, как я сняла свой амулет и отдала его тебе, проявилась моя скрытая способность, и со временем она становилась сильнее, шепот становился все громче и настойчивее, подталкивал меня к действию. Однажды шепот привел меня к первой книге заклинаний. Так я и узнала, как снять блокировку заклинаний.

Это было правдой. Я читала запись в ее дневнике, в которой упоминались шепот и желание Виттории понять его. Я отодвинулась от решетки камеры и рухнула на матрас, от которого взрывом взметнулись пылинки.

Все это время бабушка знала. Она не только знала, но сама приковала нас к нашим смертным формам. Зная, что в конце концов мы умрем – пойманные в ловушку как смертные, – если добровольно не решим разрушить заклинание-замок. Теперь понятно, почему мы не знали атакующих заклинаний. Все встало на свои места. И это было отвратительно. Я бы хотела сопротивляться, но это была правда.

– Но мы были детьми. Мы выросли. Как это возможно?

– Помнишь, как ты ездила в ту хижину в лесу? С подругой бабушки? – вдруг спросила Виттория. Я кивнула, мое беспокойство росло. – Как мы туда попали? Как добрались до дома? Почему было так холодно и все засыпало снегом? Очень напоминало это место, не так ли?

Я тоже недавно об этом подумала. Задавалась вопросом об истинной цели этого визита и о том, почему я не могу вспомнить подробности вроде путешествия туда и возвращения домой. Я помнила лишь кашемировые перчатки, кипящий котел…

Я почувствовала, как подступают первые слезы, и стиснула челюсти. Наши воспоминания, вся наша жизнь, это все было вымыслом. Магией, ложью и предательством. И все же они все еще казались реальными.

– А как же наши родители? – спросила я. – Они знали?

Что-то похожее на жалость появилось в глазах Виттории.

– Я вернусь позже, когда ты что-нибудь решишь. Не советую раздумывать слишком долго. Гнев не сможет вечно бороться с ядом. Он невероятно силен, но только не против магического яда, созданного Смертью. – Она снова посмотрела на мою рану. – И надо бы это подлечить, иначе выбор будет сделан за тебя.

– В смысле?

– Если ты умрешь естественной смертью, я просто верну тебя. Без твоего смертного сердца.

– Можешь просто принести мне бинты и припасы.

– Ты права. Могу. – Виттория подняла голову. – Но не принесу.

Я всего несколько минут лежала на матрасе, глядя в никуда и пытаясь обработать полученную информацию, когда надо мной навис Зависть. Взгляд его был впечатляющим. Немного надменным, немного раздраженным и до невозможности жестоким.

– Ты помнишь Звезды Семи? – спросил он.

– Ты меня уже спрашивал.

– А ты не соизволила ответить.

– Если ты вдруг не заметил, – сказала я язвительным тоном, – нас прервали.

– Так и собираешься лежать и дуться весь вечер? Или сосредоточишься на поставленной задаче? – Его голос был резким от раздражения. Как я смею немедленно не прислушаться к его королевским требованиям.

Помимо убийства (а я не была уверена, что это действительно убийство), за короткий промежуток времени мне пришлось столкнуться с кровавым возмездием против Виттории, отравлением Гнева и новой информацией о моей семье. Мой мир рушился быстрее, чем игровой зал Жадности, и Зависти следовало бы отползти обратно в свой угол и дать мне подумать несколько минут. Мне нужно было составить разумный список целей, и в данный момент я изо всех сил пыталась собрать разбегающиеся мысли.

– Позволь освежить тебе память, – сказал он. – Ты отправилась на поиски Семи Сестер. Ты нашла их и Тройное Лунное Зеркало, которое я искал. Не помнишь где?

– Почему… – Я села, поморщившись от вновь вспыхнувшей боли. Моя кожа начала гореть, словно меня настигла лихорадка. Я посмотрела на корни на потолке, соображая, к чему клонил Зависть. И мой желудок перевернулся. – В Коридоре Греха было дерево. Мне пришлось поить его кровью, чтобы открыть потайную дверь в стволе.

– Знаешь, почему я послал тебя за зеркалом? – настаивал Зависть, его тон становился настойчивым. Я покачала головой. – Потому что ключ, чтобы разблокировать магию на дереве, требует крови бога Ада. Кровь богини. Никто другой не может открыть эту дверь. Буквально никто, каким бы могущественным он ни был.

– Кровь и кости. – У меня болела голова. – Если Гневу каким-то образом удастся вырваться на свободу, он не сможет найти меня. Коридор Греха блокирует нашу связь. И даже если он найдет дерево, он не может получить к нему доступ.

– У дерева есть корни, но оно часто перемещается, что делает почти невозможным его отслеживание любым демоном. А это значит, что нам нужно разработать план побега. – Он с отвращением посмотрел на мою рану. – И нам нужно сделать это быстро, прежде чем ты окончательно станешь бесполезной.

– Твоя забота о моем благополучии поистине трогательна. – Я вздохнула, когда Зависть кивнул в знак согласия, явно упуская из виду сарказм. – Я не могу расплавить решетки. Сомневаюсь, что сумею прожечь нам выход. Если скажу своей сестре, что соглашусь отдать ей свое смертное сердце, то она доберется до него прежде, чем мы схватим ее. Думаю, моего согласия будет достаточно, чтобы она начала действовать. Что ты предлагаешь?

Зависть прохаживался по маленькой камере, поглаживая волосы. Он шевелил челюстью, как будто ему в голову пришла мысль, и он молча спорил сам с собой. Наконец он остановился и повернулся ко мне. Выражение его лица было холодным. В его глазах две ямы бездонной ненависти.

– Твоя сестра хочет меня.

Я моргнула, когда до меня дошел смысл его слов.

– На что ты намекаешь? Предложишь переспать с ней?

– Мы на грани войны, Эмилия. Я трахну ее до потери сознания, если придется. Я воспользуюсь своим грехом и сделаю так, чтобы она позавидовала всем любовницам, которых я возьму после нее. Это поможет выиграть время, чтобы выскользнуть из камеры.

– А как же ты? – спросила я, ненавидя даже мысль о том, чтобы согласиться с тем, что так явно подтолкнуло его к греху моего мужа. – Если я ускользну, ты все равно будешь в ловушке. С ней. Неизвестно, действительно ли она убила командира Жадности. И боюсь представить, что она сделает с тобой, если ты предашь ее.

– Твоя забота о моем благополучии поистине трогательна, – процитировал он меня в ответ, чем заслужил оскорбительный жест рукой. – Я встану рядом с дверью камеры. Затем толкну ее к матрацу, грубо, как ей нравится, и захлопну дверь, прежде чем она сообразит, что мы делаем. Если повезет, мое прикосновение к ней ограничится подталкиванием к кровати.

– Плохая идея. Там… – Низкий, хриплый кашель напугал нас обоих. Я бросила на принца обвиняющий взгляд, и он пожал плечами. – Почему ты не упомянул, что здесь еще кто-то есть?

– Регенерация сердца – непростая задача. Я проснулся незадолго до тебя. – Зависть подошел к решетке, вглядываясь в полумрак. – Кто здесь?

Кашель повторился. Звучало не очень хорошо.

– Привет? – спросила я, подойдя к Зависти. – Гнев?

– Эмилия?

Мое сердце болезненно сжалось. Это был не мой муж. Я не понимала, почувствовала ли я облегчение или только больше начала за него волноваться. Но тем не менее голос я узнала.

– Антонио? – Он снова закашлялся, звук стал ближе. Он словно был в камере рядом с нашей. – Тебя тоже поймали?

Его тихий смех перешел в мучительный кашель.

– Она пообещала, что я снова увижу свою маму. Если сделаю, что скажет. Она хотела, чтобы я взял на себя убийство тех девушек. Если я сыграю свою роль, она поклялась, что вернет мою мать. Так же, как она поступила с волком. Ангел Смерти. Я так и думал. Кто еще, кроме ангела, способен воскресить мертвых? Решил, может быть, она воскресит и ведьм. Я не знал… Я не знал, что она хотела отомстить их семьям.

Я закрыла глаза. Звучало разумно. Он сильно изменился после смерти матери. Резко влился в святое братство, отдалился. Горе было не просто тенью, которая преследовала людей; оно было худшим спутником. Горе могло заставить человека зачахнуть от печали и слез либо превратить его в монстра. Жаждать мести, как крови. Справедливости. Возмездия. Словно пролитая кровь вернет мертвого. Уж я-то знаю. Та же самая искра зажгла мой нынешний путь.

Со стороны Виттории было жестоко внушать ему такую несбыточную надежду. Бесчеловечно. Я надеялась, что в ней еще осталась какая-то благородная сторона. Что-то исправимое. Связь между нами, которую невозможно разорвать. Если нет, то, возможно, Жадность прав. Может, ее и не стоит спасать.

– Она всех нас обманула, Антонио. Даже меня.

Зависть сверкнул взглядом, мол, его никто не обманул, и я жестом попросила его держать свой беспокойный рот на замке. Он поднял руки, притворно сдаваясь, и вернулся таиться и замышлять в свой угол. Богиня, дай мне силы справиться с высокомерными и наглыми принцами демонов.

– Хочешь вернуться домой прямо сейчас? – спросила я, когда мой старый друг замолчал. – Еще не поздно, ты же знаешь.

– Дом. – Он повторил это слово, словно проверяя его и обнаружив, что вкус слишком горький. – Все это очередной обман, так ведь? – Прежде чем я успела придумать ответ, чтобы утешить его, он сказал: – Доменико всегда с ней. Даже когда она спускается сюда, он стоит и охраняет в конце коридора. И он не один. Трудно разобрать, но обычно там несколько других. Они привели новую. Она не подходит к камере, но я вижу, как она смотрит. Она кажется более дикой, чем другие. Как дикая собака, которая ненавидит клетки. Доменико явно не по себе, когда она рядом. Что в последнее время происходит каждый раз.

– Откуда ты знаешь, что она новенькая?

– Я слышал, как они шептались в ту ночь, когда она приехала. Дескать, она не может путешествовать между мирами. Доменико и другому волку пришлось ее вытащить.

Я взглянула на Зависть. Он выглядел напряженным. Даже если наш план запереть Витторию в камере сработает, нам придется бороться с волками. Что не так уж и страшно, если бы не моя гнойная травма и отсутствие оружия. Я также сомневалась в силах Зависти, но мне было интересно, не повлияло ли на его способности нахождение в месте, запертом магией богини. Судя по его мрачной реакции, ничего хорошего ждать не приходилось. И если есть новая волчица, которая заставит других нервничать из-за своей неспособности путешествовать в Царство Теней, я не хочу встречаться с ней лицом к лицу. Я снова постаралась разглядеть мир за решеткой.

– Как думаешь, новая волчица все еще здесь? – спросила я.

Ужасный звук – хруст костей, сопровождаемый хлюпаньем, – нарушил тишину. В поле зрения появилась Виттория, держа в руках вырванное сердце. Страх превратил мою кровь в лед.

Не могла же она…

– Вот. Теперь нам больше не нужно слушать его болтовню, он может снова повидаться с матушкой. Об этом он мечтал. – Я упала на колени, и меня вырвало. Моя сестра медленно присела, встретив мой взгляд, сердце Антонио все еще билось в ее руке. – Ты хотела сперва трахнуть его? Могу его вернуть. Я и забыла, что ты на него запала. Будет как новенький, если я не буду мешкать. Уверена, это не повлияет на его способности, хотя он и смертен, так что, скорее всего, даже в лучшем состоянии он не так уж и впечатляет. Хотя, учитывая, как сильно он любил поболтать, возможно, его рот мог принести достаточно удовольствия.

– Да что с тобой такое? – закричала я.

– Я делаю именно то, для чего была создана, Эмилия. Когда ты сделаешь то же самое?

Сражаясь с волками, я дала себе клятву сделать все возможное, чтобы раскрыть всю свою силу, но должен быть какой-то другой способ добиться этого. Вернусь в Дом Гнева и буду искать решение во всех проклятых гримуарах.

Виттория цокнула на меня, встала, вызвала из эфира стеклянную банку, запихнула внутрь сердце и закрутила крышку. Банка исчезла в струйке дыма. Вместе с остальной частью ее мрачной коллекции. Это заставило меня вспомнить сон, который я когда-то видела – в ночь, когда я переохладилась и Гнев вылечил меня. Я видела изображения сердец в банках.

Теперь понятно, откуда они взялись. Воспоминания о другом времени и месте. Возможно, ее храм, или где там она хранила свою коллекцию. Возможно, в нашем Доме Греха была ужасная комната с ее трофеями.

– Я властвую над смертью, – продолжала она. – А вот ты, Ярость, не понимаешь, кто такая и в чем твоя цель. Ты думала, что Дом Мести весь из себя добрый?

– Ты сказала ему, что вернешь его мать.

– Наш дружок неверно понял, – сказала Виттория. – Я пообещала ему, что он снова увидит свою мать. Потом мы с Доменико показали ему мой маленький фокус с сердцем. Антонио сам все додумал. Я же не виновата, что он не уточнил. Я сдержала обещание. Так и представляю, как сейчас его душа воссоединяется с матерью. Если ты не хочешь его трахнуть, то что не так? Он был всего лишь смертным инструментом. Когда ему было нужно, он с легкостью забывал о тебе. Ты знаешь, как легко было заставить его согласиться с моим планом? Даже зная, что в процессе он причинит тебе боль?

Я уставилась на свою близняшку, на незнакомку, которой она стала. Она выглядела такой холодной и бесстрастной, способной так легко убить, – может быть, она действительно убила Весту. Я могла представить, как эта версия моей сестры стоит сложа руки, пока ее волки разрывают демона на части, оставляя повсюду запах своей крови. Возможно, это дело лап той новой волчицы, о которой упоминал Антонио. Антонио… Меня снова вырвало, я не могла смотреть на его кровь, покрывающую руку моей сестры.

– Верни его, – умоляла я, стирая остатки неприятной слизи с губ и поднимаясь. – Клянусь своей кровью, если ты этого не сделаешь, я никогда не помогу тебе восстановить наш Дом.

В глазах Виттории сверкнуло что-то похожее на победу.

– Его сердце в обмен на твое?

Я замолчала. Я не хотела отказываться от своего смертного сердца, но я не могла позволить своему старому другу умереть. Виттория загнала меня в угол, и она это понимала. Я глубоко вдохнула.

– Я…

Зависть, который до сих пор молчал, заговорил:

– Знаешь, мне любопытно. Каково это, знать, что твоя мать любит Эмилию? У меня нет матери, но мне кажется, это неприятное чувство. То самое, которое вдохновляет мой одноименный грех.

Я почувствовала легкую пульсацию греха Зависти, настолько тонкую, что моя сестра могла и не заметить, что он вообще использовал магию. Ее глаза сузились.

– Чтобы это оказалось правдой, наша мать должна проявить интерес к нашему существованию. Она создала нас, а затем перешла к следующей мимолетной фантазии. Ты видишь ее здесь? – Виттория даже не удосужилась сделать вид, что огляделась. Хотя слово «создала» заставило меня съежиться. Видимо, мы не родились. Это была еще одна странность, к которой мне пришлось привыкнуть, хотя моя сестра совсем не выглядела обеспокоенной. – Старухи здесь нет, потому что у нее есть дела поважнее, надо души помучить и все такое.

Улыбка Зависти была кошачьей – большая хищная кошка, которая вот-вот набросится.

– Мои шпионы шептали интересные истории. Те, которые Эмилия может подтвердить.

Еще одно мягкое мерцание его греха. Я стояла неподвижно, не желая разрушать чары. Хотя внутренне я кричала, чтобы он поторопился. Нужно было вернуть Антонио его сердце.

– Хочешь знать, где была твоя мать в последние годы, – продолжил Зависть язвительным тоном, – Чем она занималась?

И тут я заметила. Легкое движение тени на стене. Кто-то стоял вне поля зрения. Я напряглась в надежде, что Зависть почувствовал то, чего не заметили мои притупленные смертные чувства, и именно поэтому он начал отвлекать мою близняшку. Виттория смотрела на принца, что заставило меня задуматься, знает ли она о приближающейся фигуре или ей просто все равно. Или же они наложили чары, спрятавшись от нее. Я молилась, чтобы последнее было правдой.

– Мне все равно, – наконец сказала Виттория. – Она не пыталась взломать наши заклинания. Не удосужилась помочь нам. Она создала нас, чтобы наблюдать за подземным миром, а потом ушла. Она прекрасно умеет исчезать, путешествуя в любое царство или вселенную, которая придется ей по вкусу. Может пройти тысяча лет, прежде чем мы снова увидим ее.

– Дом Гнева – своеобразный выбор места проживания для той, кто не интересуется своими дочерьми. Ну, – поправился Зависть, – по крайней мере, одной из них. – Затем он посмотрел на меня. – Полагаю, ее титул был «Покровительница проклятий и ядов».

– Селестия. – Мой голос прозвучал потрясенным шепотом. Я не отвечала Зависти. Я разговаривала с женщиной с серебристо-лиловыми волосами, подошедшей к сестре сзади.

Ее темные глаза встретились с моими, а затем опустились на следы когтей на моей груди. Что-то вроде гнева вспыхнуло в ее древнем взгляде, что-то знакомое мне.

В мгновение ока она призвала корни над нами, вырвала их из потолка и обвила ими Витторию, сковав ее руки, ноги и тело. Моя сестра, застигнутая врасплох, дернулась, а затем замерла, когда Старуха встала перед ней.

Улыбка Селестии пугала монстров. Здесь стояла не просто богиня подземного мира, а его создательница.

– Привет, дочка.