Десять

– Мама. – Шок Виттории почти сразу же рассеялся. Она боролась со связывающими ее корнями, выкрикивая проклятия и заклинания. Селестия равнодушно смотрела. Моя сестра была могущественной богиней, но Селестия была Старухой. Титаном. Похоже, осознав это, Виттория, тяжело дыша, замерла, ее взгляд стал еще жестче. – Ты лишь подтвердила мои слова. Отпусти меня.

Прутья моей камеры вспыхнули лавандовым сиянием, а затем провалились под землю. Я осторожно перешагнула барьер и почувствовала облегчение, когда вышла из камеры без боли и трудностей.

Я бросилась к соседней камере, крепко схватившись за прутья. Изломанное тело Антонио валялось на полу, лужа рубиново-красной крови отражалась в свете факела. Перед мысленным взором промелькнула моя близняшка на алтаре, в такой же луже крови. В отличие от моей сестры Антонио не был бессмертным. Он больше не встанет. Он сгниет, и его кости в конце концов превратятся в пыль. Он перестанет существовать. Неважно, что он сделал со мной, он не заслужил этого.

– Помоги ему, – я повернулась к Старухе, – пожалуйста. Верни ему его сердце.

Внимание Селестии переключилось на тело. В выражении ее лица не было ничего, что указывало бы на ее мысли. Она оглянулась на меня.

– Его больше нет, дитя. Вернуть его сейчас… неестественно. Он не оживет.

Я в отчаянии перевела взгляд со Старухи на сестру.

– Виттория вернула оборотня. И Антонио не умер естественной смертью. Должен быть какой-то способ исправить это.

Селестия вытащила банку с его сердцем из эфира и показала мне. Меня едва не вырвало, но я заставила свой взгляд не дрогнуть. Селестия постучала по стеклу.

– Больше не бьется. Ничего не поделаешь. Теперь он вне нашей досягаемости. Ты должна отпустить его, Дочь Луны.

– Не могу.

Слезы, которые я сдерживала, вырвались на свободу и потекли по щекам. Все это было слишком. Гнев отравлен и пропал без вести; ему сейчас, скорее всего, тяжело, а я не могу ему помочь. Мое детское увлечение жестоко убили, прежде чем мы смогли забыть прошлое и найти прощение. И моя близняшка, ради которой я буквально отправилась в Ад, чтобы отомстить, потому что я так сильно любила ее и отчаянно пыталась спасти, была источником всех душевных страданий.

Меня пронзили рыдания. Чем больше я пыталась их сдержать, тем сильнее плакала. Дело было не только в бессмысленной смерти Антонио. Накатило все сразу. Весь мой мир рушился. Моя семья. Моя жизнь. Все оказалось неправильным. Даже понимание собственной жизни, того, кем я была как личность, как богиня. Все это сокрушило меня.

Я опустилась на колени и подчинилась волнам горя, тянущим меня под воду. Я не знала, как быть дальше. Как подняться. Даже не знала, хочу ли я этого. Я устала от постоянных битв, как эмоционально, так и физически. Может быть, мир будет лучше без богинь с их жестокой, нечеловеческой силой и злыми играми.

Все, кого я любила, все, кто имел несчастье встретиться со мной, страдали.

В поле зрения появились блестящие сапоги Зависти. Я почти ожидала, что он сделает колкое замечание, чтобы спровоцировать меня на что-либо, кроме сокрушительного горя, которое тяготило меня. Или, возможно, чтобы назвать меня жалким существом, кем я и являлась.

Вместо этого он протянул руку. Слезы текли по моему лицу, когда я посмотрела на него, мои рыдания почти душили меня.

– Вставай, – сказал он мягко. – Сделай то, чего они так боялись.

Его слова, те самые, что он сказал мне несколько недель назад, когда я посещала его Дом Греха, привлекли мое внимание к его лицу. Он не смотрел на меня как на жалкое существо. Он выглядел как человек, глубоко понимающий, каково это – потерять все. Вынужденно встать, когда хочешь упасть. Выпрямиться и бросить вызов судьбе, которая принесла столько боли, раз за разом бросая вас на землю. Выбрать жить и процветать, несмотря на все плохое. И самое главное, осмелиться мечтать о лучших днях, пока твой нынешний мир был сущим кошмаром.

– Вставай, Эмилия, – повторил он, держа руку как спасательный круг. – Напомни им.

Слезы замедлились, когда я сжала его пальцы. Он мягко, но твердо помог мне встать на ноги. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и крепче сжала губы, последние слезы высохли.

– Спасибо.

Он сжал мою руку еще раз, прежде чем отпустить.

– Разумеется, мне это выгодно. Так что не слишком сильно благодари. Ты все еще не очень мне нравишься.

Я знала, что это не вся правда, но не задавалась вопросом, как ему удалось частично солгать. Вместо этого я посмотрела на Селестию и Витторию. Моя семья по крови. Сестра все еще боролась со своими волшебными цепями из корней, а выражение лица матери было невозможно прочесть. Будет время поговорить, посмотреть, что можно сделать с моей смертностью и воспоминаниями, но прямо сейчас нужно было добраться до Гнева.

Я обратилась к матери.

– Волки?

– Они заперты в Царстве Теней на час, – сказала она. – Иди. И не забудь, ты должна мне мою книгу заклинаний. Я скоро приду за ней. Достань ее.

– Хорошо. – Я выдержала взгляд Старухи и кивнула. Думаю, она была переменчива, как и любой другой бог. Ее настроение менялось с каждой новой прихотью. Мне не нужен был еще один враг за спиной, и я была благодарна, что не забыла положить ее книгу в сумку в ту ночь, когда обнаружила, что Виттория жива.

Зависть двинулся по земляному коридору, не удосужившись посмотреть, пошла ли я следом. Как и было обещано, когда мы появились в комнате, где я впервые нашла Тройное Зеркало Луны, никаких оборотней не было.

Зависть оглядел пространство, осматривая все так, словно мысленно откладывал информацию для последующего использования.

– Не очень в стиле богини, но я полагаю, в этом есть определенное деревенское очарование. Если не обращать внимания на камень и грязь.

Улыбнувшись его словам, я покачала головой и направилась к пьедесталу в центре комнаты. Во время моего прошлого визита там находилось Тройное Зеркало Луны. Теперь там сверкал мой кинжал, висел в центре, острием вниз. Я обхватила его пальцами, чувствуя, как меня наполняет волна решимости. И, возможно, надежды. Я найду своего короля, а потом найду способ сломать заклинание-замок. Каким-то образом за это время я также выясню правду об убийстве или исчезновении Весты и очищу имя своей сестры. Или посмотрю, как она расплачивается за свои преступления.

Я выдохнула. Это будет нелегко, но я найду способ все это сделать. Для начала нужно было найти своего партнера. Моего мужа.

Столкнувшись с Завистью, я вспомнила, что моя сестра сказала о местонахождении Гнева. Если ей можно было верить. Я вновь не была полностью богиней, поэтому сомневалась, но до сих пор у меня не было проблем с ложью. В отличие от принцев демонов.

– Ты знаешь, где находится храм Виттории? – спросила я. Зависть кивнул, сосредоточив внимание на кинжале. – Тогда вперед.

Мы стояли у врат Ада, у входа в Коридор Греха, глядя на яростную магию, которая потрескивала на костях. Гнев наложил заклинание, чтобы запереть врата, когда мы впервые прибыли в Семь Кругов, и магия обвилась вокруг него, как демонические лозы.

У магии был немного странный цвет, и она непривычно ощущалась, но я не могла полностью довериться своим воспоминаниям. Проклятие по-прежнему действовало, хотя теперь, когда я позволила немного магии Гнева проникнуть в мою душу, оно уже не было таким мощным.

Зимняя буря, которая, казалось, всегда присутствовала в той или иной степени, разыгралась в полную силу. Где бы он ни находился, мой муж был в ярости. Однако его ярость и то, как он повлиял на мир, вселили в меня надежду. Гнев должен быть невредим, чтобы вызвать столь бурную погоду.

Я сморгнула снежинки с ресниц и вздрогнула, когда Зависть приложил руку к воротам, как это делал Гнев. Он говорил на незнакомом языке, и магия зеленого цвета осветила его руку и погрузилась в ворота. Он не убирал руку, ожидая, когда раздастся щелчок.

И ничего не произошло.

Зависть резко выругался и попробовал еще раз. С тем же результатом. Он отвернулся от ворот, провел руками по волосам и пробормотал что-то себе под нос. Выдернув кинжал Дома из-под своего охотничьего зеленого пиджака, он уколол палец. Как и у Гнева, его рана мгновенно зажила, но ему удалось размазать кровь по воротам. Они не открылись.

Всякая надежда, которую я чувствовала, медленно уступала место страху и неуверенности. Хотя я была почти уверена, что с ним все в порядке, мне нужно было добраться до Гнева.

– Может, моя кровь их откроет?

Зависть перестал наматывать круги и прищурился.

– Можешь попробовать, но я подозреваю, что магия, связывающая врата, наложена, чтобы предотвратить возвращение как вашего вида, так и моего.

В словах «ваш вид» не было и капли яда, и все же меня передернуло. Для кого-то за пределами этого царства я была сродни демону. Потребуется время, чтобы к этому привыкнуть. Я подошла ближе к рогам лося, которые служили ручками.

– Гнев запер их. С чего ему запрещать вход мне или другому принцу?

– Магия не демоническая. – Зависть вздохнул, его дыхание повисло перед ним туманом. – Звездные ведьмы опять взялись за старое.

Звездные ведьмы, как бабушка. Она сказала мне, что они были стражами между мирами. Они были надзирателями в тюрьме проклятия. Я предположила, что так они называли Семь Кругов. Она также утверждала, что я была одним из стражей, но теперь я поняла, что это ложь.

Мысль о том, что моя бабушка заперла меня здесь, стала очередным ударом кинжала по сердцу. Она обещала найти меня после того, как велела мне бежать и прятаться от принцев Ада; она поклялась, что мы воссоединимся. Я не сказала ей, что решила отправиться в Семь Кругов, и отчасти надеялась, что она не хотела запирать здесь меня.

– Все равно попробую, – сказала я с надеждой, хотя и сомневалась.

Я прижала лезвие к кончику пальца, поморщившись, когда выступила капля крови, и размазала ее по рогу, как это сделал Зависть. Я представила, как ворота со скрипом открываются. Или даже взрываются. Я надеялась, что если достаточно сильно верить, то желаемый результат проявится. Ничего не произошло.

Я изучала магию, а потому в голову пришла тревожная мысль. Гнев оказался в ловушке за пределами этого царства. Это означало, что либо моя сестра перенесла его на Изменчивые острова до того, как Звездные ведьмы наложили свое проклятие, либо они каким-то образом работали вместе.

В таком случае бабушка должна знать, что я здесь.

В воздухе вокруг нас вспыхнул огонь, лианы поползли вверх по воротам, сокрушая, обжигая и дергая, словно я могла испепелить любой барьер, который они пытались воздвигнуть между мной и мужем. Взрыв за взрывом обрушивался на ворота, моя ярость росла с каждой неудачной попыткой.

– Бабушка не может быть злодейкой.

– Ну, перспектива очень любопытная шутка, – сказал Зависть. – В ее версии этой истории зло – это ты. Тьма из пророчества, от которого она должна защитить мир смертных.

– Но я бы никогда не сделала никому ничего плохого. Независимо от пророчества.

Я прекрасно понимала, что это ложь. Если кто-то тронет Гнева или кого-то еще из моих любимых, я без колебаний нанесу ответный удар жестоко и злобно.

Зависть сжал губы. Вероятно, догадавшись о моих мыслях, он оставил свой комментарий при себе.

Оставалось еще столько проблем. Проклятие. Пророчество. Я почти о нем забыла, хотя подробности всегда были туманными. Отчасти, как мне сказали, это результат проклятия, которое искажало каждый пересказ истории.

Моя подруга Клаудия сказала мне, что смутные воспоминания были результатом проклятия, которое мешало нам вспомнить. До этого я даже не знала о проклятии или пророчестве, только о кровном долге перед дьяволом. По крайней мере, так утверждала бабушка. Моя бабушка наконец рассказала мне о пророчестве в ту ночь, когда мы попрощались. Она не сообщила много подробностей, только намекнула, что мы с Витторией каким-то образом означали окончание дьявольского проклятия.

– Как ты сказал в ту ночь, когда мы познакомились, – сказала я, грустно улыбаясь Зависти. – Это запутанная паутина.

– А мы только начали обрезать нити.

Мы оба помолчали.

– Если бы ты хотел убить кого-то здесь и желал скрыть следы преступления, ты бы использовал кровь оборотня?

Если Зависть и удивился смене темы, он этого не выдал.

– Если бы я хотел спровоцировать войну, возможно. У волков превосходный нюх. В конце концов они выследят правду и ударят сильно и быстро. Это одна из причин, по которой демоны перестали похищать волков много лет назад. Использование волчьей крови не стоит той цены, которую они в конечном итоге заплатили.

– Думаешь, Виттория убила командира Жадности?

– Думаю, что на самом деле это не имеет значения, будь то она, ведьмы или оборотни. Была ли Веста похищена или ее смерть инсценирована, – сказал Зависть. – Виттория – катализатор. Она могла бы извиниться, сказать правду. Объявить перемирие, что угодно. Вместо этого она собрала армию волков. Она пыталась заманить Жадность в союз, чтобы использовать его для своих игр, зная, что это настроит его против нас. Она играла со мной, вломилась в мой дом, переспала с моим адъютантом. Она пошла ко двору вампиров и посеяла там раздор. Она издевалась над Гордыней.

– Правда?

– Виттория явно любит хаос. – Зависть в последний раз оглядел ворота. – Есть один секретный портал, к которому у ведьм нет доступа и который приведет нас на Изменчивые острова. – Он взглянул на мой кинжал. – Держи это наготове. Думаю, он нам понадобится.

Прежде чем я успела спросить, где это или зачем мне оружие, он схватил меня за руку, и мы переместились к секретному порталу. Когда дым от нашего демонического путешествия рассеялся, я поняла, зачем мне нужен кинжал. Несколько демонов Умбра стояли плечом к плечу, не совсем невидимые, поскольку преградили нам путь. Позади них был массивный жемчужно-золотой замок. Чрезмерно украшенный, и все же это не Дом Греха Жадности или Чревоугодия. Здесь жил Гордыня.

Я бросила на Зависть недоверчивый взгляд.

– Дай угадаю, у тебя нет приглашения.

Гнев рассказывал, что появление принца в другом кругу демонов без приглашения считалось актом агрессии. Зависть невозмутимо приподнял плечо.

– У меня не оказалось при себе пера и чернильницы, когда твоя сестра устроила мне засаду. Гордыня все поймет. Туннель доступа к порталу находится на восточной окраине его круга, прямо перед началом Пылающих Гробниц. Сомневаюсь, что из-за этого будут проблемы.

Я искоса посмотрела на бестелесных демонов. Они выглядели не особо дружелюбно. Демоны Умбра растянули свои полусгнившие губы, их острые зубы и темные десны мелькнули, словно они уже представляли, как смачивают свои языки нашей кровью.

– Принц Гордыни не примет вас, – прошипел ближайший к нам демон. – Уходите. Спрячься в своем замке, пока твой принц не спасет тебя, принцессочка.

Было что-то особенно нервирующее в том, как насмешливый, жалкий, корыстный шпион выплевывает слово «принцессочка», от которого у меня закипела кровь.

Низкий смешок Зависти привлек их внимание.

– Похоже, шпионы моего брата расслабились. Зря ты бросила эту спичку. – Он взглянул на меня, кивая. Пришло время дать волю моей кипящей ярости. – Теперь ты почувствуешь, как она горит.

Демоны атаковали быстро, но моя магия была быстрее. Пылающие розы и цветы взорвались между нами, приземлившись на обычно невидимых демонов. Прежде чем они успели стать бестелесными, мои покрытые шипами лозы вырвались из земли.

По мановению мысли лианы поползли вверх по их ногам, привязав их к земле, и я засунула лианы им в глотки, не давая никому произнести заклинание или позвать на помощь. Огромные шипы вонзились им в горло, они захлебывались собственной кровью.

Я высвободила свою огненную магию и позволила лозам заняться тяжелой работой по увечьям и убийствам. Раньше мне нравилось носить цветы в волосах, а теперь мне нравилось смотреть, как они превращаются в красивое оружие и уничтожают моих врагов.

Один демон подкрался ко мне сзади, но Зависть предупредительно крикнул. Я повернулась как раз в тот момент, когда его лезвие по дуге опустилось вниз, разрезав мое и без того изодранное платье. Я отпрыгнула назад, отделавшись небольшой царапиной. Затем я набросилась на демона, приставив кинжал к его горлу. Он плюнул мне в лицо и рассмеялся.

– Твой принц, должно быть, не научил тебя драться. – Он провел своим маслянистым взглядом по моему телу. – Полагаю, у него есть другие планы на твой счет. Жаль, что его скоро заменят. Однако тебя это никогда не смущало, да?

Я подняла демона на ноги, слегка встряхнув его силой, о которой я даже не подозревала.

– Что ты знаешь о Гневе?

– Только то, что твой возлюбленный скоро умрет. И ты останешься всего лишь божественной шлюхой. Как по мне, это тебе по заслугам.

Не успела я даже подумать, как лезвие моего кинжала прошлось от уха до уха по его горлу. Достаточно глубоко, чтобы оторвать голову от тела. Я хладнокровно посмотрела на мертвого демона, не обращая внимания на труд своих рук. Меня поразило, во что я медленно превращалась. Чем сильнее слабело проклятие, тем больше я вспоминала, что значит быть богиней. Как не чувствовать угрызений совести. Подпитываться жаждой мести и открыто приветствовать пороки моего Дома.

Я наклонилась и подняла голову демона.

Зависть присвистнул и засунул руки в карманы, покачиваясь на каблуках.

– Напомни мне не обзывать тебя неприятными именами. По крайней мере, сперва не надев доспехи и не наложив защитное заклинание или десяток заклинаний.

– Дело не в его словах. – На моем лице появилась улыбка, но с оттенком печали, а не счастья или гордости за содеянное. Увидев вопросительный взгляд принца, я добавила: – Зря он сказал, что Гнев умрет. Мир без него… Я такое не вынесу.

Зависть внимательно изучал меня с непроницаемым выражением лица.

– Если Гнев никогда не сможет вернуть тебе твое сердце, будешь ли ты сражаться за него?

Я осмотрела тела вокруг нас. Некоторые еще дергались там, где их придавили лианы. Если бы я смогла сделать так во время битвы с оборотнями, возможно, моего мужа вообще не зарезали бы и не отравили.

– Остается лишь надеяться, что однажды тебе не придется задавать мне такой вопрос, – сказала я. – И что мои действия громче моих слов.

Я подумала о Гневе и его последнем утверждении, точно понимая, почему он предпочитал действия словам. От них было больше толку. Больше смысла, чем в словах, которые могут быть лишь красивой ложью.

С головой в руке я повернулась лицом к замку и направилась к дверям. Пришло время нанести визит принцу этого круга. Так или иначе, Гордыня пропустит мену к порталу, чтобы я могла добраться до своего мужа.

Зависть шагал рядом со мной, поглядывая на меня, пока я делала вид, что не замечаю. Если он собирался спросить, почему я взяла на память сувенир о нашей кровавой битве, то отказался от этой затеи.

И это заставило смертную часть меня задуматься, действительно ли я напугала принца Ада.