Четырнадцать

В глазах Гнева вспыхнула стальная, убийственная ярость, когда моя душа вернулась обратно в тело и мое тело вздрогнуло. Выражение его лица обещало бесконечную боль и мучения.

Виттории и Доменико явно не стоило переносить меня в Царство Теней во второй раз. И теперь демон войны, казалось, был готов действовать. Как и двор вампиров на юге, Гнев жаждал крови. Богиня, оборотень, демон, казалось, не имело значения, кто принял на себя основную тяжесть его греха, главное, чтобы досталось и врагам.

– Я невредима, – сказала я, поворачиваясь на бок лицом к нему. – Только устала.

Гнев натянул на меня одеяла, затем обнял за талию тяжелой рукой. Его молчание заполнило комнату громче и напряженнее, чем любые слова. С моими новыми знаниями о том, как его разлучили со мной, разлучили нас, когда мы действительно влюбились друг в друга, я не могла даже представить, насколько отвратительные чувства переполняли его. Виттория разрывала раны прошлого, и Гнев, казалось, был готов нанести удар, чтобы в ответ причинить боль.

– Я здесь. – Я обвила его руку, мягко сжимая твердые мышцы. Они были так напряжены, что готовы были лопнуть. Я погладила татуировку золотой змеи, надеясь успокоить его. Быстрый осмотр спальни показал, что он не замораживал ее. Хороший знак. – Я в порядке. Правда. Я также предупредила свою сестру, чтобы больше меня не забирала, а не то будут последствия.

Долгое время он лежал молча, сделав несколько размеренных вдохов. В комнате немного похолодало, прежде чем он заставил себя собраться. Он нежно провел ладонью по моей руке, слегка согревая меня, одновременно убеждаясь, что я действительно невредима.

– Твоя кожа посинела, Эмилия. Если бы ты не разбудила меня, показывая признаки возвращения, я бы пришел за тобой и уничтожил всех в том царстве. Я бы забрал тебя оттуда, а потом стер все царство с лица земли.

– А. – Я вытащила руку из-под одеяла и поморщилась, осматривая свою кожу.

Неудивительно, что он был так зол. Я выглядела полумертвой. Я бы тоже пришла в ужас, если бы проснулась и увидела, что он похож на труп. Учитывая обстоятельства, его реакция была довольно мягкой. Я бы сперва напала, а потом задавала вопросы, если бы кто-то причинил ему вред.

– Твоя сестра ведет очень опасную игру. – Голос Гнева был полон злобы.

– Знаю. – Я обвела маленькие круги на его плече. – Она явно запуталась. Месть и возмездие – ее боги, и она регулярно чтит их.

– Чем таким важным она хотела с тобой поделиться, что не могло подождать, пока ты найдешь ее?

– Думаю, она чувствует, что мое проклятие отчасти рушится и появляются трещины там, где возвращаются воспоминания. Она пытается помочь мне вспомнить, поэтому я…

Гнев обратил все свое внимание на меня.

– Ты что?

– Виттория желает восстановить Дом Мести. Говорит, что хочет начать войну между ведьмами, демонами и другими сверхъестественными существами, но звучит сомнительно. Она, конечно, ненавидит ведьм и питает сильную неприязнь к демонам, но ее основное внимание, похоже, сосредоточено на восстановлении нашего Дома.

Между нами повисла тишина.

– И ты этого хочешь? – спросил Гнев, его голос прозвучал нарочито спокойно. – Восстановить свой Дом?

– Решу, только когда выясню все подробности и восстановлю свои воспоминания. – Я прикусила нижнюю губу. – У нас из-за этого могут быть сложности? Кажется, моя сестра так думает.

– Нет. Я бы никогда не стал тебе запрещать делать все, что ты хочешь. И покуда Виттория не указывает тебе и уважает твои желания, мне плевать, что она делает, кому молится или с кем начинает войну. За ее голову уже назначена цена. Жадность хочет ее смерти. Так же как Зависть и Гордыня. Похоть и Чревоугодие можно легко сманить на нашу сторону, если дело дойдет до войны. А Лень не пойдет против большинства. Только я стою на пути ее полного уничтожения. И если она снова заберет тебя против твоей воли, я выслежу ее. И уничтожу. Медленно. И болезненно. Ее смерть будет такой жестокой, такой мерзкой, что послужит предостережением всякому, кто осмелится прикоснуться к моей жене. Когда я закончу, моим собакам ничего не останется.

По телу пробежала дрожь. Я ошиблась. Реакция Гнева вовсе не была легкой. Он отчаянно пытался держать себя под контролем ради меня. Я подумала о том, что узнала сегодня, о том, как Гнев отреагировал, когда началось проклятие. Как он чуть не убил своих братьев в безумных поисках меня. Все, что он нашел, это немного крови и вырванные волосы. И, разумеется, решил, что в деле замешаны его братья. О проклятии он даже не подумал.

Я невольно задумалась, жили ли когда-то принцы в мире. Как бы они сейчас ни ссорились и ни пытались перехитрить друг друга, между ними все еще чувствовалась какая-то семейная привязанность. Какая-то верность. Возможно, когда-нибудь и эти раны заживут.

Я прижалась к своему принцу, положив голову ему на грудь. Его сердце билось, как боевой барабан. Мое сердце следовало в том же пугающем ритме.

Если Гнев решит, что моя сестра представляет для меня реальную угрозу, он не колеблясь избавится от нее. Я почти не сомневалась, что, даже имея дело с бессмертной богиней, он добьется успеха.

Какой бы ужасной ни выглядела ситуация с Витторией, я все еще цеплялась за надежду, что сестру можно спасти и каким-то способом вернуть то тепло и добро, которые скрывались в ней, когда мы были смертными. Хотелось верить, что Виттория пытается снять с меня заклинание и наделить силой исключительно из благих намерений, но я переживала, что это скорее связано с ее текущим планом.

Если ей нужен был могущественный союзник, а с принцами демонов ничего не вышло, возможно, она хотела разблокировать мою силу для собственной выгоды. И если Гнев был прав – если был шанс, что я не переживу удаление сердца, – я поняла, почему настойчивость Виттории сделала ее угрозой в его глазах. Меня уже забирали у него против моей воли.

Я все еще пыталась вернуться к своему истинному «я». На его месте я бы уничтожила любого, кто угрожал нашему счастью. Убила без сожаления и раскаяния. Точно так же, как поступила с тем демоном Умбры. Но это моя сестра, и ситуация не была столь же простой или черно-белой.

– Я чувствую твои эмоции, – тихо сказал Гнев, – но не могу читать твои мысли.

– Думаю о сестре. Виттория… – Я вздохнула и взглянула на него. – Она больше не человек. Хочется верить, что я сохраню свою человечность, но сомневаюсь, что это возможно. Особенно сейчас. Наш Дом – Дом Мести. Кажется, она подпитывает нас обеих. Еще до того, как я узнала, кто мы такие, моя первоначальная реакция на «смерть» Виттории была простой: месть. В глубине души я знаю, что моя сестра обижена и не может иначе выразить свои чувства.

Гнев внимательно посмотрел на меня, и его лоб прорезала глубокая складка.

– Каждый сам несет ответственность за свои действия. Твоя сестра использует свое бессмертие как предлог для непростительных поступков. Она могла легко изменить свой путь, создать новый. Она не хочет. И в этом заключается проблема. Она сама решила стать чудовищем. – Он оскалил зубы в улыбке, обещавшей неукротимую жестокость. – Как и все мы. Но она не единственная может отказаться от морального кодекса, чтобы выполнить задачу.

Я несколько секунд не отводила взгляд. В его глазах не отражалось ничего, кроме чистой решимости и холодного обещания. Если он что-то вздумает, то перевернет весь подземный мир для достижения своих целей. Виттория была очень близка к тому, чтобы стать его целью номер один. И ничто никак не могло его разубедить. Я прекрасно это понимала, потому что сама так поступила. И никто бы меня не остановил. Мы действительно были идеальным союзом.

– Независимо от методов, которые использовались для этого, я многое узнала сегодня. – Я перекатилась на спину и уставилась в потолок. – Не думаю, что Веста мертва. Это единственный вопрос, на который моя сестра отказывается отвечать, – на самом деле она изо всех сил старается его избегать. Будь она виновна, то запросто ткнула бы этим фактом Жадности в лицо. Она ненавидит демонов, особенно принцев Ада. Если она действительно хочет начать войну, почему не признать победу, убив такого важного человека, как один из их командиров? Особенно если Веста была столь же необыкновенной, как утверждал Жадность. Виттория с удовольствием хвастается своими свершениями. Зачем хранить молчание сейчас?

Гнев выдохнул.

– Я также задавался вопросом, почему Веста связалась с Гордыней. Он что-то скрывает, но я не думаю, что это как-то связано с ее возможным исчезновением.

– И что ты тогда думаешь? – Я снова перевернулась на бок, лицом к нему.

– Думаю, он пытался добыть информацию и решил, что использует Весту. – Его губы почти приподнялись в улыбке. – Как только понял, что его перехитрили, думаю, его гордость вновь пострадала. Вот почему он выглядел удивленным и раздраженным. Он думал, что был охотником, а обнаружил, что угодил в другую ловушку. Он в этом плане стал довольно чувствителен после того, как твоя сестра растоптала его тщательно созданный образ.

– Она ему нравилась?

– Твоя сестра? – Внимание Гнева скользнуло по мне, когда я кивнула. – Не знаю. Но он, безусловно, прикладывает огромные усилия, чтобы уничтожить ее. Хотя, может быть, он просто ненавидит себя за то, что позволил своей гордости помешать сказать жене правду.

– Какую именно?

– Насколько мне известно, у Гордыни и Виттории дела не заходили дальше поцелуев. У него была репутация развратного принца, и поэтому он позволял всем думать, что спит с ней.

– Ты уверен, что он никогда не спал с Витторией?

Гнев тщательно обдумал мой вопрос.

– Сомневаюсь, что кто-либо, кроме Гордыни и Виттории, знает всю правду. Он точно не поделился подробностями той ночи.

А если у Виттории появились чувства к нему и они были безответными, это, безусловно, подлило масла в огонь ее нынешней миссии «уничтожить демонов и ведьм». Я обдумала другую теорию.

– Думаешь, Жадность сам прислал себе череп?

– Я бы не исключал такой возможности. Если он убежден, что твоя сестра виновата, это дает ему явный мотив попытаться создать доказательства, подтверждающие его теорию.

Я подумала о том же.

– Без полного доступа к землям Жадности у нас нет никакой возможности доказать, откуда взялся череп, верно? – Мой принц покачал головой. Я еще немного подумала. – Герцог Девонский упомянул, что семья Весты не отсюда…

– Ты о крови, оставшейся на месте происшествия?

Я кивнула.

– Очевидно, мы не знаем, что привело Весту сюда, но мы знаем, что она интересовалась порталом Гордыни и запахом крови. Если ее семья живет за пределами владений Жадности, даже за пределами Семи Кругов, она могла воспользоваться порталом, чтобы вернуться домой. Со смесью крови, которую мы нашли, возможно, она даже протащила сюда какого-то другого демона себе в помощь.

И если это правда, то она была вовсе не жертвой, а настоящей убийцей. Если она была так несчастна при дворе Жадности, как утверждал герцог, возможно, она убила того, кто стоял у нее на пути, оставив изуродованное тело, прежде чем сбежать?

– Этот вопрос, безусловно, стоит изучить и либо исключить, либо доказать. – Гнев поцеловал меня в лоб, затем встал с кровати и натянул отутюженные брюки. Что-то снаружи привлекло его внимание, и он тихо выругался, выходя на балкон.

Всю мою усталость как рукой сняло. Я откинула одеяло и схватила халат, прежде чем присоединиться к нему, остановившись как вкопанная. По небу были разбросаны сверкающие звезды, красные, словно залитое кровью предзнаменование. Пока мы стояли и молча наблюдали за ними, они медленно начали превращаться в…

Анатомическое сердце, пронзенное по центру кинжалом с черепом на конце рукояти. Кровь капала с кончика лезвия, или, по крайней мере, так казалось, когда малиновые звезды мигали и стекали по пульсирующему символу. Тук-тук. Тук-тук. Оно билось, и от его пульса волоски на моих руках медленно поднялись.

Небесное сердце. И явно не естественное созвездие.

– Что это? – спросила я охрипшим голосом.

– Бессмертное сердце. – Выражение лица Гнева стало мрачным. Звезды продолжали пульсировать в небе, а красный цвет казался прорехой во Вселенной. Мое собственное сердце ускорилось. – Это символ двора вампиров.

Гнев перевел взгляд на внутренний двор внизу, изучая залитую лунным светом территорию. Я проследила за его глазами в поисках любых признаков движения. Двор накрыл свежий снежный покров, малиновые звезды отражались от него, как капли крови на земле. Красные брызги создавали впечатление, что битва уже бушевала и солдаты пали.

Я потерла руки. Ночь была тихой, но при этом совершенно не казалась мирной. Тени словно наблюдали, выжидали. Приближалась беда.

– Скоро прибудет эмиссар.

Судя по тону голоса Гнева и тому, как он продолжал осматривать территорию замка, это будет нежеланный визит.

За те недели, что провела в Доме Гнева, я посетила много впечатляющих помещений – библиотеки, гостевые апартаменты, тренировочный зал, сад, Отмели Полумесяца, столовую, круглую башню, где Селестия варила зелья и тоники, мою спальню и спальню Гнева, среди многих других формальных и неформальных комнат, террас и балконов, – но я никогда не входила в тронный зал Гнева. Это было творение свирепой готической элегантности.

Мне тут же захотелось упасть на колени, покаяться в своих грехах, как святоша, или, еще лучше, заявить о своем любимом грехе перед судом. Хотя со зрителями придется подождать: в помещении, похожем на собор со сводчатыми потолками, находились только мы с Гневом.

– Потрясающе, – сказала я с легким эхом. Мы стояли у резных двойных дверей, глядя на зал, откуда дьявол правил своим царством. Вполне в стиле Гнева. Место утонченное, но с оттенком злобы. Я ждала, когда вспомню что-нибудь, но ничего не произошло.

Полы из черного мрамора с бледно-золотыми прожилками, высокие сводчатые потолки с такими же колоннами из темно-серого камня и массивные люстры с черными как смоль драгоценными камнями, сверкающими в свете свечей. Приглушенные тона в цветочных узорах были представлены в витражах, которые располагались по крайней мере в двадцати футах от земли по обеим сторонам комнаты, позволяя свету просачиваться внутрь и разгонять тьму. Факелы, вставленные в подсвечники в виде змей, были равномерно расставлены по нижним стенам, огонь потрескивал, словно напоминая вошедшим сюда, что они в преисподней.

Как бы кощунственно это ни звучало, но зал напомнил мне церковь. За исключением того, здесь молились исключительно демону войны.

Сверкающее золотое оружие украшало стены, как в тренировочной комнате Гнева. Щиты, доспехи, мечи и кинжалы. Луки, стрелы и изогнутые клинки, которые заставляли меня дрожать от скрытой злобы. В самом конце комнаты широкое арочное окно гордо возвышалось над троном. Занимающий почти всю стену витраж с безошибочно узнаваемой парой распростертых черных крыльев. Я тяжело сглотнула от осознания, что они должны символизировать крылья, украденные у Гнева. Должно быть, это мучительно, когда их увековечивают в таком виде.

Я снова переключила внимание на первый уровень. Прямо под огромным окном с черными створками гудел камин. В жизни не видела такого большого – как и окно, он занимал почти всю стену. Во всю комнату тянулась темно-бордовая дорожка, заканчивавшаяся у основания помоста из черного дерева. Помост выглядел как застывший дым, неприступный, но красивый. Он был похож на камень, который я видела, когда мы впервые вошли в это царство. Возможно, это он и был.

На помосте стояли два одинаковых трона. Думала, у короля подземного мира трон будет побольше. Змеи цвета шампанского из бронзы обвивали черную кожу, очень напоминая татуировку, которую Гнев набил на правой руке. Мое сердце екнуло, когда я увидела лозы с шипами, изящно обвивающие тела змей.

Гнев скосил взгляд в мою сторону, его губы изогнулись в намеке на улыбку, несмотря на обстоятельства, которые привели нас в этот зал так поздно ночью.

– Ты удивлена.

– Ты действительно хочешь, чтобы я стала королевой. Не только твоей женой.

Он полностью повернулся ко мне, и меня поразила мощь его присутствия. Великолепие его магии и царственное поведение. С рубиновой короной, сверкающими золотыми глазами и в черном костюме, искусно подобранном по фигуре, он был темным королем многих грез и фантазий. Моих включительно. Дьявол усмехнулся, словно прекрасно это знал.

– Ты моя пара во всех отношениях. Все, что мое, принадлежит тебе. Никогда не забывай.

То, как искренне он это произнес, как потянулся к моим рукам и сжал их в своих, казалось, что он сообщал гораздо больше. Я наклонилась к нему.

– Я…

Двустворчатые двери позади нас распахнулись. В комнату ворвались несколько горничных-демонов, держа в руках гигантские урны с черными каллами и темно-бордовыми лютиками. Он любил мягкие, похожие на шифон лепестки. Служанки бросились к возвышению и искусно расставили урны, позволив трубчатым цветам калл и бордовым лютикам каскадом спуститься по ступеням. Принесли еще несколько растений, правда, я не сразу узнала маленькие красные ягоды одного из них.

– Олеандр – интересный выбор, особенно если хочешь что-то сообщить, – сказала я, затем кивнула на растение, которое еще не определила. – Но что это такое? Надо понимать, они так же ядовиты или каким-то образом смертельны.

– Абрус прекаторий, – в голосе Гнева звучало веселье. – Четочник молитвенный. Вампиры его ненавидят. Не только за благочестивое имя, но и за то, что он действительно может их убить. Некоторые смертные догадались об этом, поэтому его часто вплетают в четки. Хотя ювелир должен быть крайне осторожен – один укол ягоды может привести к смерти.

– Я думала, вампиров можно убить только колом.

– Кол в сердце смертелен для большинства существ, за исключением нынешней компании. – Гнев бросил на меня саркастический взгляд, прекрасно понимая, что я знаю: удар клинком в грудь не убьет его. – Чеснок раздражает, святая вода бесполезна, насколько мне известно, а эти ягоды? – Он сорвал одну у проходившего мимо слуги и зажал между большим и указательным пальцами. – Один из самых тщательно охраняемых вампирских секретов.

– Ваше величество!

Я обернулась на знакомый голос и с удовольствием увидела, как моя подруга Фауна спешит в тронный зал. Она выглядела великолепно в платье темно-медного цвета с драгоценными камнями, расшитыми по корсажу. Мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я видела ее в последний раз, хотя прошло всего пара дней.

Фауна была моей первой подругой при дворе Гнева, и хотя другие, казалось, довольствовались сплетнями, она сделала все возможное, чтобы я чувствовала себя желанным гостем. Не знаю, как бы я пережила первые несколько недель без нее.

– Леди Эмилия. – Она сделала мне вежливый реверанс и низко поклонилась Гневу. – Я достала ожерелья.

Она подмигнула мне, протягивая Гневу довольно большую шкатулку с драгоценностями. Он поднял крышку, заглянул внутрь и закрыл ее.

– Взяла себе?

– Да, ваше величество. – Фауна откинула в сторону свои кудрявые угольно-черные волосы, демонстрируя колье с маленькими красными ягодами. Цвет прекрасно смотрелся на фоне ее теплой коричневой кожи. – Предложила Аниру, но он отказался. – Ее глаза цвета сепии замерцали. – Но он принял расшитый ими галстук. Он сейчас одевается и скоро прибудет.

Гнев одобрительно мотнул головой.

– Проследи, чтоб он был похож на придворного.

– Конечно. – Фауна снова сделала реверанс и выбежала из комнаты, ее медные юбки зашуршали по мрамору, словно шепчущие волны на берегу.

Я кивнула на коробку.

– Можно посмотреть?

Гнев открыл крышку и поднял ожерелье.

– Ага. – У меня перехватило дыхание от красоты. И истинного предназначения. Это было не просто украшение. Это было оружие. Ветки ягод четочника чередовались с рубинами. Драгоценные камни темно-красного цвета крови. Их цель – заманить. Привлечь внимание. А потом предупредить. Эмиссар вампиров мог смотреть, но не касаться. Если только не хотел умереть. – Ты не очень силен в скрытности.

– Скрытность – для трусов, миледи.

Гнев жестом приказал мне повернуться и быстро застегнул ожерелье на моей шее. Я развернулась к нему, пробежав руками по изящному украшению. Принц демонов проследил взглядом путь, по которому прошли мои руки, затем опустился ниже, словно увидел меня впервые и упивался зрелищем. Плотское желание отразилось на его лице. Столь первобытное и напряженное, что у меня возникло искушение узнать, чем мы можем заняться на троне.

– Нравится? – спросила я, зная, что он просто в восторге. Он снова посмотрел на меня, и было почти заметно, как он подсчитывает, есть ли у нас время, чтобы воплотить мою новую фантазию в жизнь.

Платье из розового золота облегало мои изгибы, цвет был таким бледным и мягким, что случайный наблюдатель мог забыть об ужасной магии, шипящей под моей кожей, и соблазниться бледно-розовыми обугленными розами, покрывающими верхнюю часть моего слишком глубокого корсажа, принять за красивые украшения бледные лозы с шипами, которые подчеркивали мои бедра, прежде чем исчезнуть в более пышных юбках из тюля, и не увидеть в них предупреждения. Это была моя магия в форме платья. Я пребывала в восторге.

Гнев выглядел так, будто хотел уничтожить платье и выразить свою признательность чисто животным способом. Мысли о том, как он задирает мои юбки, чтобы зарыться глубоко внутрь, заставили мои щеки покраснеть. Не от стыда, но от желания. Мне нужен веер. Или ледяная ванна.

– Возможно, это платье зачаровано. – Уголки его губ приподнялись. – Меня оно точно очаровало. Хотя думаю, все дело в вас, миледи.

Я взглянула на свое платье, сдерживая ухмылку. Я обожала, когда Гнев флиртовал со мной. Приятный способ отвлечься, немного света, чтобы сбалансировать тьму.

Наше внимание привлек резкий стук. Любой намек на чувственность или беззаботность исчез с лица Гнева. Их место заняла жесткая, неумолимая маска сильнейшего принца Ада. Это был демон, чья сила была настолько подавляющей, что изменила все царство.

– Войдите.

Вошел пожилой демон и уважительно низко поклонился. На нем был костюм, который напомнил мне дворецких из моих любимых любовных романов.

– Группа эмиссара только что покинула конюшню, ваше величество.

– Предупреди Анира и остальных. Они должны быть здесь. – Гнев протянул мне руку, весь из себя церемонный и воспитанный. – Пройдемте, госпожа. Давайте подготовимся к приему наших гостей.

– Какими бы нежелательными они ни были.

– Именно. – Ухмылка Гнева выглядела волчьей.

Я оперлась на сгиб его руки, и мы направились к тронам. Даже чувствуя себя в безопасности в нашем собственном Доме Греха, мое сердце все еще бешено колотилось. Весьма неудачно, учитывая, кого мы готовились принять.

Гнев помог мне подняться по лестнице, затем поднес губы к моему уху. Его теплое дыхание вызвало восхитительную дрожь, пробежавшую по спине.

– Дыши. Или эмиссар застанет меня в попытках заставить твое сердце биться чаще по более приятным причинам.

Чтобы подкрепить свое соблазнительное заявление действием, он поцеловал пульсирующую точку у моего горла, а его язык слегка провел по ней, пока зубы царапали кожу. Его руки… эти проклятые, невероятные приборы скользнули по выпуклости моей груди, вниз по моему силуэту, пока он игриво не сжал мой зад, обещая выполнить сказанное.

Я резко села на свой трон, вызвав у Гнева глубокий смешок. Я отчаянно боролась с искушением заставить его преклонить колени передо мной, увидев его голову между моих бедер, и как только вампир войдет в наши владения, язык демона войдет в меня.

Глаза Гнева вспыхнули – он почувствовал мое возбуждение и, вероятно, почувствовал эмоции, с которыми я боролась. Прокляни его Богиня, ему невозможно сопротивляться; сейчас не время думать о любви. Или поддаваться желанию.

Я слегка покачала головой.

– Веди себя прилично. Скоро придет эмиссар.

– Понятия не имею, что вы имеете в виду, миледи. – Взгляд, который он бросил на меня, был смесью чисто мужского самодовольства и притворной невинности. – Я просто восхищаюсь своей великолепной женой.

Он сел на свой трон и снова принял холодную манеру поведения. Я бы не хотела, чтобы так смотрели на меня. Его взгляд обещал бесконечную жестокость. В комнату вошли Анир и Фауна, а за ними несколько незнакомых мне демонов в пышных убранствах.

Большинство демонов – как мужчин, так и женщин – держались уверенно, но что-то в манере передвижения этих придворных навело меня на мысль, что они не просто лорды и дамы Дома Гнева. Готова поспорить на что угодно, что это были солдаты.

Я бросила на мужа косой взгляд. Он был готов к бою. Я не понимала, было ли это обычной предосторожностью или нападением. У нас было мало времени на подготовку, и он вышел из спальни, чтобы встретиться с Аниром и его лучшими солдатами, прежде, чем я закончила одеваться. Я не знала, что они задумали, но не сомневалась в наличии плана.

Гнев поймал мой взгляд и сверкнул быстрой коварной ухмылкой.

– Всегда держи стрелу готовой к выстрелу, если приглашаешь врага.

– Возможно, я могу с этим помочь. – Я призвала горящие цветы и позволила им зависнуть над возвышением. Жар от огня быстро превратился в изнуряющий.

Несколько солдат напряглись, но устояли. Я невольно вспомнила, что сказала Фауна, когда мы впервые познакомились, – о том, как некоторые солдаты смеялись, когда один высокопоставленный офицер хотел вырвать мое бьющееся сердце и скормить им. Моя ярость медленно сжигала другие эмоции, когда я обратила внимание на демонов в комнате. Я не сознательно поддалась своему гневу, но и не сразу начала ему сопротивляться. Присутствовал ли здесь кто-нибудь из тех демонов, которые хотели причинить мне вред?

Я могла уничтожить их всех усилием воли. Заставить их кричать, пока их плоть отделяется от костей. Я могла бы отомстить им всем…

Мягкий женский смех разрушил чары. Я отпустила свою магию и моргнула, глядя на наших гостей. Я не слышала, как их объявили, и изо всех сил пыталась незаметно отдышаться.

– Блэйд. – Гнев, казалось, выглядел скучающим, когда обратился к эмиссару, выиграв мне драгоценные секунды, чтобы прийти в себя. Мне хотелось наклониться и поцеловать его, но я сосредоточила свое внимание на двух приближающихся к нам фигурах, приняв выражение холодной скуки, которое подсмотрела у Зависти.

Блэйд, поразительный вампир с точеными чертами лица и взлохмаченными каштановыми волосами, быстро окинул меня взглядом, задержавшись на ожерелье со смертельными ягодами, прежде чем переключить внимание на Гнева. Выражение его лица было невозможно расшифровать. Его глаза были темно-малинового цвета, граничащего с черным, в обрамлении густой бахромы ресниц. От такого жди неприятностей. Но скорее в дерзком бунтарском стиле, а не в скрытой опасности, которой обладал Гнев, когда он решал стать чьей-то проблемой.

Я едва взглянула на Блэйда второй раз, когда увидела его спутницу, женщину, которая смеялась. Она походила на королеву воинов, хотя я не видела, чтобы при ней было какое-либо оружие. Это означало, что она являлась оружием более смертоносным, чем любой стальной клинок.

Темные волосы ниспадали ей на спину, черное платье больше напоминало кожаные доспехи, чем одеяния высокой моды, популярные при дворах демонов. Однако именно ее глаза заставили мою кожу покрыться мурашками. Я видела их раньше. В кошмаре. Они были усыпаны звездами и бездонны. Древние и наполненные ненавистью. И они были направлены на меня, когда она приблизилась к возвышению с вампиром.

Гнев наклонился вперед, и его голос понизился до рычания:

– Серси.

Женщина еще не отвела от меня взгляд, ее рот дернулся в мрачном увеселении. Я поймала себя на том, что хочу душить ее, пока это выражение не исчезнет.

– Надо же, как любопытно. – Ее тон указывал на то, что она имела в виду что угодно, только не любопытство. Она сделала еще один шаг к нам, ее взгляд сузился. – Ты знаешь, кто я?

Она не была вампиром. И не была демоном. В ней также не было ничего смертного, и все же я не считала ее богиней. У меня имелись ужасные подозрения, а Гнев напряженно сидел, как будто собирался спрыгнуть со своего трона и задушить ее, что подтвердило мои опасения.

– Ты Первая Ведьма, – сказала я. – Ла Прима Стрега.