Глава 12
Снаружи шатра раздались взволнованные крики, и Стас их мог понять. Удержаться на ногах было проблематично, даже если он случайно оказался в этаком «оке бури».
А вот снаружи ситуация была явно не столь хороша, судя по треску деревьев и шелесту веток паренек рядом с ним собирался устроить самое настоящее землетрясение.
Земля словно бы потеряла часть своей структуры, став напоминать твердые зыбучие пески, колышущиеся вверх и вниз, словно взбудораженная гладь воды.
— Успокойтесь, — рявкнул Стас, хлопнув перед лицом принца в ладоши. — Вы ранены и навредите лишь себе! Сейчас сюда сбегутся злющие бойцы Санса и станет всем весело! Прекращайте!
— Нет! Я не сдамся! — отчаянно закричал принц, некоторые из повязок которого начали стремительно напитываться кровью, что было чуть ли не красной тряпкой для землянина.
Ордынцева буквально трясло от злости и от понимания, что все его труды прямо у него же на глазах идут прахом.
Хуже того, принц, будучи явно далеко не самым слабым воителем даже в таком молодом возрасте, инстинктивно проецировал ту саму жажду крови, с которой Стас уже имел несчастье встречаться.
Чувство, когда тебе в разум заползает что-то чуждое и темное, сложно передать словами. В любом случае, Ордынцев был готов пойти на многое, чтобы это прекратить.
Мозг мужчины стремительно подсчитывал варианты, как справится со сложившимся кризисом. И спустя пару секунд выход был найден на основе всей той же информации, которую Стас уже узнал о воителях
— Вы сами меня на это вынудили, — тон целителя стал очень многообещающим. — Если не хотите по-хорошему значит будем по-плохому. Потом не говорите, что я вас не предупреждал.
Ордынцев видел, что у молодого воителя не хватает то ли сил, то ли концентрации чтобы как-то конкретнее направлять землю. Это значило, что Стасу не стоит опасаться внезапного земляного кола в жопу.
А раз так, то можно было переходить к негуманным способам убеждения.
Стас спокойно открыл бутылку со спиртом, размеренно полил ей правую руку, а затем левую, растер руки одна об другую. Чтобы уменьшить шанс занести в раны инфекцию их стоило хотя бы минимально обработать.
Закончив с растиранием, он резко сорвал один из присохших бинтов на груди, заставив принца зашипеть от боли. Но это были лишь цветочки, ведь затем Ордынцев с абсолютно спокойным лицом засунул палец прямо в обнажившуюся рану.
В ту же секунду земля застыла, а молодой воитель завопил благим матом, пытаясь вытащить палец. Однако Стас сделал это сам, оставив тяжело дышащего пацана приходить в себя.
Мужчина удовлетворенно кивнул, добавив в памяти еще одну важную заметку по возможностям воителей. Сильная боль была способна нарушить концентрацию их мистических способностей, начисто сорвав их.
Еще один кирпичик в то, что воители отнюдь не всемогущи и при должной подготовке их можно убить.
— У тебя нет чести, — рыкнул принц и Стас почувствовал, как земля прямо у него под ногами дрогнула. — Ты дорого поплатишься за свои действия!
— Эх, ничему вас жизнь не учит, принц, — с сожалением отметил Стас, вновь надавливая на голую рану, заставляя своего же пациента корчиться от боли, пытаясь слабыми руками убрать мучавшую его конечность.
Стасу уже доводилось касаться голой плоти без медицинских перчаток пару дней назад. Но одно дело заниматься лечением, другое хладнокровно пытать, причем столь изощренным методом.
Палец скользил в крови и так и норовил выпасть из раны, но Стас не позволял пока образы его же собственной смерти не начали таять, уходя из разума землянина.
«Сомневаюсь, что все мои клятвы о не причинении вреда теперь хоть чего-то стоят…» — с горькой иронией подумал мужчина, вновь отпуская распластавшегося и тяжело дышающего на футоне пленника: «И я вроде все правильно делаю, ведь в ином случае местные могут убить пацана, не разбираясь. Но вот… Ах, плевать. Местные туземцы в любом случае понимают лишь слово силы и боли, и кто я такой, чтобы не дать, что первого, что второго им полной ложкой?».
Дверь шатра резко отлетела, впуская внутрь целую делегацию из старейшины, его сына и парочки других опытных воителей старше тридцати лет.
Суровые испещренные шрамами рожи. У одного нет глаза, у второго огромный ожог на пол лица, третий вовсе в маске — сразу видно, перед тобой ветераны местных войн.
И коль уж они сумели миновать третий десяток, значит они и впрямь чего-то стоят.
— Что случилось? — голос Джиробу был далек от радостного. Он смотрел прямо на Стаса.
— Благодаря моему лечению принц достаточно оправился, чтобы прийти в себя. Осознав, что он попал в плен, произошла эмоциональная вспышка, которая тем не менее быстро прошла, — Стас старался не встречаться с горящим взглядом принца, который мог многое сказать про «прошедшую самостоятельно эмоциональную вспышку».
Почему Стас умолчал о своем участии? Две причины. Первая, Ордынцев не был уверен в реакции воителей на то, что он пытал их беспомощного собрата.
Да, клан Сумада вроде как враг, но какому-то крестьянину в любом случае нельзя даже дергаться в сторону воителей. Вдруг, чего доброго он подумает поступить также и с ними самими? Легче пристукнуть много на себя взявшего целителя.
Вторая же причина… Стас имел определенные планы на принца, а для этого ему требовалось остаться его лечащим врачом как можно дольше.
— Вот значит, как, — Джиробу усмехнулся, глядя на принца. — Ну что же вы так, второй принц Джишин Сумада. До вашего пробуждения я бы еще подумал, чтобы оставить вам хотя бы видимость свободы, — старик показательно тяжело вздохнул, изображая сожаление. — Но теперь, сами понимаете, я просто вынужден принять меры. Уверен, вы поймете мои опасения. Начинайте. — старейшина кивнул стоявшему у себя за спиной человеку.
Вперед вышел одетый в тяжелый черный плащ мужчина без глаза и застывшим выражением лица. Однако, куда примечательнее было то, что он сжимал в руках.
Стас нахмурился, глядя на самые настоящие оковы, явно предназначенные для рук и ног. Они были довольно толстыми и на них были вырезаны символы похожие на закрученные в круг иероглифы.
Последнее заставило Стаса мысленно поморщиться. Он внезапно осознал, что изучение местной письменности будет тем еще геморроем.
Ордынцев буквально почувствовал, как напряглось тело Джишина, когда он увидел, что его ждет.
Землянин резко опустил голову и предупреждающе посмотрел на принца. Тот ответил яростным и непокорным взглядом.
Тогда Стас скосил глаза на открытую рану на груди и показательно нахмурился.
Его действия прямо говорили: «Если ты попробуешь дернуться, я снова это сделаю, и ты окажешься посмешищем перед своими же врагами».
Судя по тому, как стиснул зубы Джишин, он отлично понял незаметную пантомиму целителя.
Воитель с оковами подошел к кровати, после чего небрежно откинул простыни, открыв всем вид на израненное тело. Сначала он занялся ногами, поднимая их одной рукой и надевая окову за оковой.
Принц при этом не издал даже писка. Ноги и руки у него были изранены и хоть оковы были довольно широкими, но они все же задевали живую плоть.
Следом же произошло то, что заставило Стаса сосредоточить все свое внимание на процессе.
Воитель принялся касаться выгравированных и иероглифов на кандалах. Причем делал он это с четкой последовательностью, повторяя все четыре раза.
По символам в те моменты пробегала зеленоватая волна, которая также быстро гасла, как и вспыхивала.
Стоило последним символам потухнуть, как оковы медленно начинали сжиматься, пока плотно не обвили руки и ноги пленного.
— Вот так, — довольно кивнул Джиробу, когда «тюремщик» вернулся обратно. — Теперь мы можем не беспокоиться, что вы, принц, случайно нанесете вред себе или окружающим. Эти цепи, наша гордость, клановый артефакт дошедший из глубины веков. Он рассеивает ваш контроль над праной, не давая ее сформировать даже в ту же технику усиления и при этом не оказывает никакого негативного влияния на ваш очаг праны. В конце концов, мы надеемся договориться с вашим отцом и вернуть вас в целости и сохранности.
Принц ничего не сказал, смотря с горящей ненавистью на измывающегося над ним врага.
— А теперь ты, — Джиробу повернулся к Стасу и окинул его довольным взглядом. — Ты и впрямь не соврал насчет своих навыков. Принц Сумада очнулся хоть никто в это и не верил. Довольно иронично, не так ли, что ранее именно ваши люди ударили по нашим целителям, вырезав их всех, а затем вы не смогли получить никакую помощь, — последнее было обращено скорее к безразлично уставившемуся в потолок принцу. Тот опять никак не отреагировал.
— Клан Санса благодарен тебе целитель и сообщит уважаемому Нобуноро о твоих успехах. Уверен, твой господин воздаст тебе должное. — последнее прозвучало, вне всяких сомнений, жутко.
Старейшина уже хотел было развернуться чтобы уйти, как Стас его опередил.
— Джиробу-сама, — Стас поклонился, после чего быстро заговорил, видя нетерпение на лице воителя. — Состояние Джишина оставляет желать лучшего. У него значительные повреждения кишечника. Боюсь для дальнейшего восстановления ему требуется составлять правильную диету. Я хотел бы и дальше заниматься его лечением.
— Зачем это тебе, целитель? — брови старика хмуро сошлись вместе. — Ты не получишь за это плату от нас.
— Джиробу-сама, мой учитель, мудрец, когда учил меня, всегда говорил, что целитель обязан вылечить своих пациентов до конца, а не оставить их на пол пути…
Закончив эту часть, Стас отметил, что его слова не очень впечатлили старика, поэтому он даже не замедлился, когда выдал вторую часть.
— … К тому же, я сумел увидеть богатство и силу клана Санса, — губы землянина сложились в восхищенную улыбку. — Я подумал, что если кому и служить, то лишь такому великому клану, как вы. Победить легендарных Сумада, это ли не величие!
В этот момент сын старейшины, Гокку буквально источал подозрительность. Слишком уж нехарактерно вел себя этот странный крестьянин. У мужчины сложилось о нем впечатление, как о неоправданном гордом для грязи смерде, который совершенно не знает свое место.
Однако для Джиробу, который куда меньше разговаривал с Ордынцевым, его слова звучали совсем иначе. Старый воитель лишь довольно кивал на восхваления своего клана.
Про желание вылечить принца он не поверил ни на секунду, а вот честолюбивое желание присоединится к клану было ему совершенно понятно.
— К тому же, как я слышал, — продолжал Стас, плетя кружево льстивых слов. — У вас погибло много целителей. Я был бы счастлив, занять место одного из них. Это ведь такая честь…
— Хватит, — благодушно оборвал поток патоки старейшина, после чего махнул рукой. — Место целителя клана Санса еще надо заслужить долгой и плодотворной работой. Но я услышал тебя целитель. Если ты сможешь поставить Джишина-куна на ноги, то я подумаю о твоей гипотетической возможности вступить в клан.
Ордынцев быстро поклонился.
— Не передать словами, какая же это для меня честь, — Стас добавил в голос решительности и серьезности. — Я приложу все свои силы, что выполнить ваше задание, Джиробу-сама.
— Работай, — беззлобно кивнул Джиробу. — Через десять дней мы снимемся с этого места и двинемся в сторону города Акару. Там расположен дворец Нобуноро-сана. К тому моменту Джишин-кун должен быть готов к поездке.
Стоило воителям покинуть шатер, как улыбка Станислава сползла вниз, словно старая змеиная кожа, обнажив его реальные чувства.
Ордынцев хмуро оглядел безразлично лежащего Джишина, который совершенно не поменял позы и демонстрировал довольно нехорошую реакцию.
Для плана Ордынцева принц должен был быть мало того, что дееспособен, так еще и желать общения.
Именно ради этого Стас и решил разыграть представление перед стариной Джиробу. На самом деле видел он клан Санса и всех его членов на семь футов под землей.
Вступать в клан этих высокомерных маньяков чтобы всю оставшуюся жизнь им прислуживать пока тебя не убьют в каком-то случайном сражении? Большей чуши Стас даже придумать не мог.
С каким же наслаждением мужчина бы смотрел, как все они корчатся, подыхая в страшных муках…
Стас отогнал столь приятные сердцу картины. Все же сейчас было не время для мечтаний, так как срочно требовалось вернуть излишне впечатлительного паренька обратно на грешную землю, пока он слишком далеко не ушел на пути своего якобы «бесчестья».
Ордынцев знал, что японские самураи очень много уделяли этому времени, но ему казалось те же воители имеют другие традиции. Видимо, часть из них все же совпадали.
Стас словно бы невзначай расположился чуть сбоку от футона принца. Так, чтобы он увидел его лишь если бы повернул голову.
На время разговора с Джиробу змейку Стас привычно спрятал за пазухой. Леви же, как примерная девочка, облегчила ему задачу, совершенно не шевелясь, словно понимая, что от нее хотят.
Теперь же он с улыбкой ее достал, после чего принялся гладить, проводя ладонью от острой вытянутой мордочки до самого хвоста. Белое тельце аж обмякло, кайфуя.
Стас же еще и принялся тихо, но достаточно, чтобы его было слышно наговаривать.
— Ух ты моя хорошая… Красавица… Кто у нас самая красивая змейка в мире? Ты моя умница…
Стас достаточно разбирался в человеческой психологии, чтобы знать, что подобный тихий тон привлекает внимание иногда даже получше громкого крика. К тому же, Ордынцев готов был поставить свое кимоно, что семнадцатилетний парень, как бы он там не страдал от своих проблем, не сможет сдержать любопытства.
В конце концов, Широ должен был быть один, так с кем он тогда так разговаривает?
Поглаживая вьющуюся вокруг рук Левиафан, которая явно разыгралась, Стас словно бы случайно наклонился, бросив из-под прищуренных глаз быстрый взгляд в сторону больного, после чего еле скрыл усмешку.
«Мышка клюнула на сыр».
Принц немного наклонил голову и озадачено следил за откуда-то взявшейся белой змеей в руках своего злого доктора. А то что доктор злой у парня не было сомнений, ведь тот его вполне себе пытал, так еще и снюхался с презренными Санса.
«Заинтересовать получилось, теперь надо всего лишь изменить парочку приоритетов. Посмотрим насколько это будет трудным делом. Начнем с чего-то отстранённого, переходить к делу слишком рано».
— Знаешь, — Голос Стаса заставил взгляд принца вильнуть и уставиться обратно в потолок, вновь изображая депрессию. — Эту змею зовут Леви или Левиафан. Я назвал ее в честь легендарного чудовища. Огромного морского змея, который был способен топить корабли словно щепки.
Принц никак не показал своего внимания, но Стас знал, что его внимательно слушают.
— Тем не менее, моя Леви маленькая змея, хоть у нее и большое сердце. Думаешь я преувеличиваю? Ни капли. В прошлом сражении Левиафан спасла мне жизнь. Когда вражеский воин уже занес надо мной копье, она храбро кинулась вперед и вцепилась ему в ногу. Воин отвлекся и ударил ее очень и очень сильно, но я тут же отомстил за каждый его удар. Я боялся, что она больше не очнется.
Стас рассеянно погладил пригревшуюся змейку.
— Она лишь недавно пришла в себя от тех ударов. Видят Ками, я был очень этому рад. Но ты, наверное, заметил, что весь разговор со старейшиной я держал ее под кимоно? Я так поступил не просто так. Видишь ли, я до сих пор не уверен, что они не возьмут и не убьют ее прямо на моих глазах. Вот почему я скрываю ее. Мое появление тут было далеко от моих собственных желаний…
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — сердито буркнул парень. — Хочешь сказать, что ты такой же, как и я?! Так это не так! Ты всего лишь бесчестный ублюдок, которому хватает смелости лишь мучить раненных. Ты лишь подлая шавка Санса. Я слышал, как ты вилял перед ними своим хвостом. Когда я освобожусь, то приложу все свои силы чтобы найти тебя и воздать тебе по заслугам. И уж поверь, никакие Санса тебя не защитят!
Стас удовлетворенно слушал поток брани принца, давая ему выговориться. Диалог был начат и это главное. Да, пускай он скорее негативный, а угрозы вполне себе реальны, но Ордынцев был готов с этим работать.
В конце концов, если хочешь вкусно есть, сладко спать и не опасаться за свою жизнь, будь готов играть по-крупному, тем более в мире наподобие этой темной дыры.