Глава 9
В глазах плясали кровавые мушки, а хватка на шее с каждой секундой становилось все крепче. Стоило хотя бы вспомнить силу удара при общении с монахами, чтобы понять, что этот старик способен выдавить его, как тюбик с пастой.
Говорить Стас уже не мог, попытки драться были бы смехотворны.
Мозг мужчины экстренно обдумывал варианты, ища способ спасти своего хозяина от неминуемой смерти.
И выход был найден.
Чего стоило Стасу полностью расслабиться, не знает никто, но он отпустил державшую его руку, расслабил ноги и повис, словно окончательно потерял сознание.
После чего, задержав дыхание, спокойно уставился на хмурящегося воителя.
Выражение мрачного ликования дрогнуло, сменившись недоумением, чего Стас и добивался.
«Надо максимально сломать ему шаблон, сделать то, что обычно никто делать не станет. Но не переборщить иначе все закончится, не успев начаться».
Джиробу задумчиво склонил голову, после чего чуть разжал хватку, дав Стасу вдохнуть столь ценный в этой ситуации глоток воздуха. Но даже так Стас не дал себе подтянуться на руке, чтобы вдохнуть больше.
Пальцы безумно больно впивались в челюсть и гортань, но Ордынцев, стиснув зубы, терпел.
Спустя минуту старик внезапно хмыкнул и разжал свои пальцы, позволив Стасу рухнуть на колени, вбирая столь желанный кислород.
В тот момент воздух был настолько сладок, что Ордынцев сравнил бы его с таковым прямиком из рая.
— Возможно, ты все же немного отличаешься от обычной безродной грязи, — гнев старейшины уже прошел и, развернувшись, он сел обратно за чайный столик. — Встань, хватит собой пачкать пол.
Стас отпустил саднящее горло и встал.
В голове он тысячи раз расчленил и сжег мерзкого иномирца, но на лице у него не дрогнул даже мускул.
Возможно, кто-то бы сказал, что в этой ситуации лживая покорность была бы лучшим выбором, но Ордынцев считал иначе.
Старейшину позабавила стойкость землянина и было бы полной глупость не пытаться осторожно развивать этот путь.
Поэтому перед Джиробу предстал пускай и потрепанный, но готовый ко всему человек, который не сломался перед рухнувшими на него жизненными трудностями.
— Ты не похож, на обычного крестьянина, — Джиробу медленно насыпал чая в чашку и залил ее кипятком. — Но меня совершенно не интересует твоя история.
Воитель взял кисточку и начал неторопливо помешивать ею чай. Между каждой фразой проходила как бы не минута, что изрядно действовало Станиславу на нервы.
— Единственное, что сейчас важно, готов ли ты поставить свою жизнь на жизнь принца Сумада? Умрет он, умрешь и ты. Страшно умрешь. Медленно. Ты согласен? — каждое слово весило словно гранитная плита на могиле Ордынцева. — Отвечай.
— Готов! — в тоне мужчины не было ни грамма сомнений, и ответил он, ни секунды не помедлив.
Землянин прекрасно понимал, что другой ответ подразумевает лишь мгновенную смерть.
— Хорошо, — старейшина улыбнулся, но Стас предпочел бы, чтобы он и дальше хмурился. Было в этой улыбке нечто, что роднило ее с копошащимися в могиле червями. — Тогда мой сын Гокку тебя проводит.
Обернувшись, Стас не удивился, обнаружив у себя за спиной незаметно подобравшегося воителя.
Прощания от него и не ждали, сразу поведя в нужную сторону.
Пару раз им по пути встречались спешащие куда-то по делам воители клана Санса. Причем, Стас отметил, что на службу принимали не только мужчин, но и женщин. Возможно, потому, что магия позволяла, как минимум, частично компенсировать физиологическое превосходство.
Местом их прибытия оказался отдельный шатер с тремя раздельными комнатами. Пол был устлан вполне качественными татами.
Набрав в грудь воздуха, Стас решительно шагнул внутрь. Гокку последовал следом.
Стоило же Стасу оценить фронт работ, как он кое-как сдержал рвущиеся сквозь зубы маты. Лежащий на футоне, этакой японской вариации матраса, человек больше напоминал прошедший через мясорубку кусок мяса, с ног до головы покрытый кровью, ранами и бинтами.
Первой было столько, что белый футон стал аж ярко красным.
Самым же неприятным из всех ранений была кое-как прикрытая рана на животе. Даже по одному взгляду издалека становилось понятно, что все очень и очень плохо.
Сам пациент, если смыть с его лица подсохшую кровь и грязь был молодым в сущности парнем лет шестнадцати — семнадцати. Его черные непослушные волосы торчали во все стороны, чем-то напоминая ощетинившегося ежа.
Вообще, до открытия во второй половине девятнадцатого века антисептика, большая часть травматических повреждений живота оканчивалась фатально.
Хуже того, так заканчивались и попытки прооперировать пациентов, вследствие чего многих вовсе оставляли без медицинской помощи, ведь в таком случае шанс выживания, как это не парадоксально, повышался.
Словно всего вышеперечисленного мало, с момента получения ранения, прошло минимум двенадцать часов, поэтому ситуация плавно переходила в безнадежную.
Все эти мысли пронеслись в голове Ордынцева буквально за секунды после чего он, плюнув на своего конвоира, решительно зашагал к своей потенциально самой тяжелой и трудной работе.
Более детальный осмотр лишь увеличил ту бездну вопросов, которая раздирала разум мужчины.
Откровенно говоря, Стас решительно не понимал, как лежащий на футоне кусок мяса вообще может еще жить.
Множественные повреждения кожи, мышц и, если судить по кровоподтекам, отбитые внутренние органы, обильная кровопотеря — все это ставило крест на смысле дальнейшей работе.
Однако, вопреки всем правилами богов и людей, он все же жил. Умирающий перед ним пацан, словно бы зубами и когтями прочно вцепился в жизнь и упорно отказывался сдаваться. Каждый его вдох звучал тяжело и сипло. Участки кожи, не покрытые кровью были бледны и покрыты потом.
Его существование, скорее всего, было бы пыткой, которую он, к счастью, не мог оценить, будучи без сознания.
И все же, это давало Ордынцеву надежду. Обычный человек без помощи антибиотиков и антисептиков уже давным-давно бы умер, но живучее тело, без сомнения, родовитого воителя все еще имело шансы выкарабкаться.
Откровенно говоря, небольшие шансы, но Станислав не привык сдаваться так просто.
Если этот пацан настолько не хочет умирать, то Станислав Ордынцев сделает все возможное и невозможное, чтобы воплотить его желание в реальность.
Землянин резко развернулся к все также стоящему в дверях Гокку.
— Ситуация тяжелая, но шансы его спасти все еще есть, пускай и очень небольшие. Мне срочно требуются медицинские инструменты. Бинты слишком сильно приклеились к коже, на отмачивание нет времени, а если снимать, рискуем еще сильнее разбередить рану, остается только срезать — Стас быстро говорил, не желая тратить ни секунды столь ценного времени.
— Мне требуется «скальпель», проклятье! — изо рта землянина вылетело русское слово. В этом мире не существовало скальпелей или даже их аналогов. — Мне нужен небольшой очень острый и прочный нож, примерно вот такого размера…
Стас замер, после чего яростно стиснул зубы. Он внезапно понял, что стоявший напротив него воитель пришел сюда отнюдь не для того, чтобы ему помогать.
Более того, он демонстративно скорчил максимально скучную рожу, смотря куда-то вверх, будто все окружающее его вовсе не касается.
«Ах ты крыса. Хочешь поиграть? Будет тебе поиграть!» — от всех нервных встрясок тормоза мужчины начинали потихоньку отказывать.
Ордынцев подходил к тому состоянию, когда ты уже практически труп и бояться в этой жизни тебе остается немногого.
— Если я немедленно не получу указанные мной инструменты и перевязочные материалы, то этот парень умрет и лично ты будешь объяснять Джиробу и самому главе вашего клана, а может и клана Киатто, почему по ТВОЕЙ вине умер принц клана Сумада. — Стас буквально прошипел эти слова в лицо дернувшемуся Гокку, после чего со злобным ликованием смотрел, как по непроницаемому лицу воителя пробегает судорога гнева.
Мгновение и Стас опять болтается в воздухе. Гокку сгреб его за воротник.
— И что дальше? — прохрипел Ордынцев по причине того, что горло пережал воротник. — Убьешь меня или побьешь? А кто будет лечить этот, считай, полутруп?! Дорога каждая секунда!
— Ты много на себя берешь смерд! За твое неуважение ты заслуживаешь лютой смерти. — Гокку вновь вернул маску безразличия, справившись с собой, но Стаса была не обмануть.
— Может и так, вот только сейчас я хочу выполнить задание вашего нанимателя, Нобуноро-самы. Ты же мне в этом деле лишь усиленно мешаешь! Как думаешь, что скажут остальные воители, когда узнают, что клан Санса плевать хотел на прямые приказы своего нанимателя?!
Гокку сбросил Стаса на землю словно ядовитую змею. Ордынцев больно приложился, но в душе ликовал. Он, стараясь не морщиться, быстро поднялся, и торжествующе уставился в пышущие яростью глаза человека, который был способен убить его меньше чем за секунду.
Увиденная скорость местных магов вполне это позволяла.
— Ты пожалеешь, смерд, о каждом своем наглом слове.
— Возможно, — бесстрашно согласился Стас, не разрывая зрительной дуэли. — Но это будет потом, а инструменты нужны сейчас.
— Что тебе нужно? — буквально выплюнул свои слова Гокку.
— Мне нужны бинты, затем, как я сказал небольшой острый и прочный ножичек, загнутая игла из максимально хорошей стали, крепкие и чистые нитки для зашивания ран, небольшие ножницы, самый крепкий алкоголь из всех имеющихся и, — Стас замялся, пытаясь объяснить. — И похожий на ножницы небольшой зажим, для пережатия тканей и щипцы для вытаскивания инородных предметов из внутренностей. Первым делом неси нож, алкоголь, щипцы и зажим!
Стас до последнего ждал каких-нибудь оскорбительных слов, но Гокку молча двинулся к выходу.
— Блин, чуть не забыл, — в последнюю секунду спохватился Стас, не заметив нигде привычного рукомойника. — Пусть принесут таз с водой и мылом! Это тоже обязательно!
На выходе Гокку излишне сильно отбросил полог в сторону.
Сидеть и ждать было невыносимо. Хотелось сделать хоть что-то для облегчения состояния раненного.
Ордынцев проверил дыхательные пути и дыхание, затем приложил внешнюю сторону руки ко лбу пациента, после чего тяжело вздохнул. Как и ожидалось, лоб чуть ли не горел. Измерить пульс можно было лишь, как говорится, на глаз. В итоге получилось, что пульс был хоть и учащенным, но все же не критическим.
Внешнего кровотечения, как опасался Стас, не было, что, правда, не отменяло возможности внутреннего.
Вообще, имелись подозрения, что большая часть крови на теле парня ему в не принадлежала.
В таком случае становилась понятна столь сильная ненависть клана Санса к раненному принцу.
Все вышеперечисленное было хорошим признаком, это значило, что перитонит, воспаление внутренностей, если и начался, то протекал очень медленно.
Пока Ордынцев ждал прихода воителя, он бегло осмотрел тело парня на наличие других серьезных повреждений.
Так, оказалось, что левая нога была сломана на ладонь ниже колена. К счастью, перелом оказался закрытым и при должной фиксации Стас рассчитывал провозиться с ним меньше всего.
Кроме перелома имелись многочисленные проникающие ранения, словно от взорвавшейся маломощной гранаты где-то на уровне живота.
Почему маломощной?
Потому-что некоторые из осколков лишь немного повредили кожный покров, почти не проникнув внутрь.
Один из таких торчавших на поверхности осколков Ордынцев аккуратно подцепил пальцами и осмотрел, после чего все же выругался. Это оказался небольшой кусочек лезвия, скорее всего, взорвавшегося меча.
С какой силой надо ударить стальной клинок, чтобы он превратился в шрапнель, мужчина даже боялся представить.
Удивительно, но Гокку и впрямь развил бурную деятельность и принес первые затребованные инструменты довольно быстро.
Вода в тазу была чуть ли не арктически холодной, но Стас со всем остервенением опускал руки в местный заменитель мыла, а именно, в какие-то рисовые отруби со смесью трав, после чего опускал их уже в таз с водой.
Ощущения были, мягко говоря, не из приятных, но выбора не было.
Следом пришел черед оценивать принесенные инструменты.
Это был небольшой острозаточенный нож. Судя по форме и резной рукояти, это было приспособление для распечатывания писем и прочей работы с бумагами.
Нитка с иголкой оказались сносными, не больше, не меньше.
А вот принесенный алкоголь Стаса откровенно порадовал. Как оказалось, местные уже изобрели спирт. Ордынцев думал, что они ограничиться саке, что было бы, мягко говоря, недостаточно.
Вот только, не смотря на все вышеперечисленное, не было главного, а именно зажима и достаточно длинных щипцов.
Стас догадывался, что увидит, когда снимет повязки с живота. И в этом деле очень бы пригодились щипцы, чтобы с их помощью захватывать особо глубоко застрявшие осколки и прочий мусор, зажимом же не давать пациенту истечь кровью.
Благо, Гокку, как оказалось, запрягший на поиски большую часть молодого поколения воителей, все же принес на первое время замену. Ею оказался аккуратный такой пинцет.
Да, он был слишком коротким для работы с брюшной полостью, но достаточным, чтобы Стас со всем рвением принялся за остаточные осколки, усеявшие руки и грудь парня, пока продолжались поиски полноценных щипцов.
Перед этим же он старательно промыл все свои инструменты в спирте и протер им же тело лежащего на футоне пациента. Чего ему стоило его перед этим раздеть, стоит отдельного разговора. Ведь хоть большую часть доспехов с него стащили, некоторое куски брони все еще остались, мешаясь. А парень был не из легких, особенно, если вспомнить, что Ордынцев здорово помолодел, приблизившись где-то к восемнадцатилетнему, может, двадцатилетнему рубежу.
Грязные тряпки в спирту, крови и грязи он раздраженно отбрасывал как можно дальше, словно они собирались прыгнуть и уничтожить всю его работу.
Смешно, но живучий организм воителя умудрился зарастить некоторые из мелких ран, при этом даже не вытолкнув осколки. От этого внутри таких бугорков, уже был виден воспалительный процесс.
Стасу пришлось терпеливо вскрывать такие воспаления, вытаскивать осколки клинка, прочищать ранки, после чего аккуратно их зашивать если порез был очень глубоким или вовсе лишь прикрывать бинтами.
Чудовищно не хватало буквально всего, но Ордынцев старался особо на этом не зацикливаться, работая с тем, что есть. Если слишком много думать, можно вовсе сойти с ума от тоски.
В конце концов, это лучше, чем если бы его заставили работать голыми руками.
Когда Гокку все же принес зажим, щипцов так и не оказалось, Стас уже почти заканчивал, обрабатывая раны ног. Теперь все тело принца было покрыто раздраженными швами и ранками, но зато без инородных предметов.
— Вот, выбирай. — также немногословно буркнул Гокку, выкладывая перед Стасом аж три предмета. Ордынцев затруднялся ответить, где эти инструменты раньше использовались, возможно, в укладке волос, однако они и впрямь походили на зажимы. Проблема было в том, что походили они очень отдалённо.
Стасу сразу приглянулся первый вариант, однако он был сделан из дерева и рисковал просто сломаться при должном усилии. Второй был металлическим, но имел слишком короткую форму. А вот третий хоть и был неудобен, однако подходил лучше всего.
Его Стас и взял, вернувшись к обработке ран.
Наконец, закончив с «мелочью» Ордынцев остановился на своей самой главной проблеме.
Первым делом надо было снять присохшие бинты.
«Хоть бы не перитонит», — мысленно молился Стас, срезая чуть ли не окаменевшие повязки. Будучи атеистом, сейчас он определенно был готов помолиться хоть кому-то, если это и впрямь поможет: «Да кого я, мать его, обманываю, по любому уже началось воспаление брюшной полости за столько-то часов. Другое дело, насколько оно серьезное. Давай чудо-организм не подведи!».
Повязки упорно не хотели сниматься и дело шло со скрипом.
«Вот как, спрашивается, я должен что-то делать, если у меня нихрена нет?!» — мысленно вопил Стас, тем не менее не отвлекаясь от работы: «Ни УЗИ, ни лекарств, ни антибиотиков, ни наркоза… Даже проще сказать, что у меня есть, чем чего у меня нет. Интересно, что мне делать если этот живой труп каким-то чудом придет в себя и осознает, что я копаюсь у него в кишках?»
Опасения Ордынцева имели по собой основания. Раза три принц уже начинал глухо стонать, тем не менее не приходя в себя. Ситуация, мягко говоря, плачевная.
Не стоило забывать и о том, что отсутствие анестетика мешало расслаблению мышц, что опять же ухудшало условия работы.
Стоило же последней повязке улететь назад, как Стас нахмурился, оценивая новый фронт работ.