Глава 5
Позади Стаса в очередной раз что-то взорвалось и кубарем покатилось по земле. Дымящиеся куски досок и прочего мусора осыпали крыши домов перед Ордынцевым, но он не смел повернуться и посмотреть назад.
Сейчас у него были другие проблемы.
Бандиты, отбросив любое пренебрежение, умело обходили его с двух сторон. Очевидно, они не собирались повторять ошибку своего мертвого товарища, бросаясь в слепую атаку.
Каждая же секунда промедления действовала против Стаса, так как прана опять начинала возвращаться к своей прежней скорости, а вместе с ней падала и скорость реакции.
Ордынцеву было, без шуток, страшно. Ужас накатывал сводящими с ума волнами, которые отступая, с новой силой так и норовили снести барьеры самоконтроля.
В отличие от случившейся больше полумесяца смертельной драки с копейщиком, сейчас Стас полностью осознавал ситуацию и должен был принять решение.
Однако какой бы страх мужчина не испытывал, он прекрасно понимал, что бездействие его погубит наверняка.
Оборона, в его случае, была всего лишь трусливой попыткой умереть чуточку позже. Выгадать лишнюю пару глотков воздуха, протянув немного дальше.
Поэтому собрав все свое мужество в кулак, Станислав яростно кинулся на правого противника вооружённого уже знакомой дубинкой.
Со злобой обреченного на смерть Ордынцев обрушил на явно ошарашенного таким напором мордоворота целый поток бессвязных, но очень активных и быстрых ударов.
Землянина торопил гаврик с топором, подкрадывающийся со спины.
Катана жалобно звякала, сталкиваясь с металлическими вставками дубины. Она плакала и кричала, когда Ордынцев в бешенной жажде жизни, выпивал из нее все соки и разрушал структуру благородного клинка.
Вооруженный дубиной враг мог лишь блокировать этот поток стали, отступая шаг за шагом назад, что Стасу и было нужно, ведь это разрывало дистанцию с тем, кто был сзади.
И в какой-то момент его противник не выдержал бешеного напора!
Не успев вовремя прикрыться, бандит получил глубокий проникающий разрез, срезавший целый шмат мяса и кожи с внешней стороны его руки, заставив тот повиснуть, словно отрезанный ломоть свежей вырезки.
Вот только эта маленькая победа ознаменовалась трагедией.
Инстинктивное движение дубины ударило прямо по плоскости не убранной катаны. Измочаленная ужасным отношением, та не выдержала такого надругательства и, печально зазвенев, сломалась.
В руках землянина остался пятнадцати сантиметровый косой обломок ранее величественного оружия.
Шорох песка за спиной ознаменовал, что его второй противник уже подобрался к нему со спины на смертельную дистанцию.
— А-а-а! — яростно взревел Ордынцев, бросаясь прямо в объятия мордоворота с дубиной. Тот в этот момент как раз отвлёкся, инстинктивно пытаясь приложить висящий кусок мяса обратно к руке.
Ребра землянина взорвались болью, когда неловкий удар дубинкой все же успел по ним прилететь.
Мужчина даже боялся представить, чтобы случилось, если бы бандит был в полном здравии и сумел бы нанести удар, как надо.
Однако сам землянин даже несмотря на терзающую его боль и невозможность толком вдохнуть, не упустил своего шанса.
Правая рука с «кинжалом» змеей проскользнула под левую руку противника и ужалила прямиком в подмышку.
Сам же Ордынцев практически обнял своего врага, лишив того возможности вновь ударить «дубиналом».
Станислав сознательно выбрал направление и цель своего удара. Последних крох ускорения праны как раз хватило это сделать.
Подмышечная впадина является чрезвычайно уязвимым местом человеческого тела. Там находится плечевое нервное сплетение, подключичная артерия и вена, локтевой и срединный нервы, а также находятся сосуды и лимфатические узлы.
Удар в подмышку серьезно задевает нервную систему и сопровождается чудовищной болью, из-за которой противник на некоторое время теряет боеспособность, после чего погибает от обильного кровотечения.
Ордынцев, как медик, с честью прошел очередной экзамен нового мира, использовав знания, которые должны были спасать людям жизнь, исключительно для их убийства.
Обмякшее тело землянин с усилием отбросил себе за спину, выгадав еще пару секунд, пока бандит с топором притормозил, чтобы обойти своего собрата.
Прана с воображаемым «пшиком» окончательно успокоилась, перестав давать даже призрачное преимущество.
Топор со свистом рассек воздух, заставив Стаса спешно отступить, так и не дав поднять упавшую дубинку.
Пригнувшись, Ордынцев зло сжал покрытый кровью обломок катаны и выставил его лезвием вперед на манер ножа.
— Я буду убивать тебя медленно! — прорычал бандит, быстрыми ударами загоняя Стаса все ближе к стене ближайшего здания. Любые попытки выбраться пресекались превентивными ударами топора. — Ублюдок, хватит вертеться!
Бандит осторожничал, не зная, что у Стаса закончилось ускорение. Для него Ордынцев был мутным типчиком, который иногда двигался невероятно быстро и умело для обычного человека.
Также Станислав как-то подозрительно ловко расправился с двумя его товарищами. Из-за этого разбойник хотел получить подавляющее преимущество перед тем как нанести решающий удар.
Ордынцев от отчаяния даже обратился к своей пране и, что неудивительно, ничего от нее не получил. Он еще недостаточно контролировал ее чтобы обращаться к ней в столь экстренных ситуациях.
К тому же, с каждым уворотом и шагом назад его грудь начинала болеть все сильнее от чего каждый вдох сопровождался взрывами агонии.
В глазах двоилось. Станислава нельзя было назвать очень уж спортивным. Да, он ходил изредка в качалку, но не делал из этого чего-то особенного.
— Получай! — чей-то крик заставил сражающихся замедлиться, а попавший в спину бандита камень непроизвольно заставил того раздраженно обернуться.
Как оказалось, набравшийся храбрости Игисака, подхватил один из кусков деревянного мусора, щедро разбросанного после схватки воителей и ронина, после чего метнул его прямо в бандита.
Ордынцев же не собирался упускать этот невероятный шанс на выживание, который порой бывает раз в жизни.
До разбойника в данный момент было где-то два с половиной метра. Стас не успел бы добежать до него, чтобы не получить топором по голове.
Значит, надо было его как-то отвлечь.
Присевший на землю землянин щедро зачерпнул левой рукой горсть сероватого песка, а затем со всего размаху метнул его прямо в ненавистную рожу противника.
Тот инстинктивно ударил по песку топором, бессильно его рассекая, но песчинки, прошелестев по топорищу, успешно добрались до его глаз.
Станислав же немедленно кинулся вперед, следом за песком.
«Опасно!»
Ордынцев чудом успел затормозить и откинуть верхнюю часть тела назад, когда бандит вслепую, возвратным движением топора, чуть не рассек ему грудину. Если бы кто-то запечатлел его в этот момент, можно было подумать, что Стас решил сыграть в гавайское Лимбо.
Вернув равновесие, Ордынцев коршуном бросился на врага пока тот не успел еще раз взмахнуть своим грозным оружием.
Левая рука Стаса почти нежно обнажила левую сторону шеи разбойника, наклонив его голову вправо, после чего землянин безжалостно вонзил туда острый обломок катаны. Фонтанчиком брызнула кровь.
О спину бессильно ударилась рукоять топора.
Землянин не удовлетворился первым ударом, из-за чего вытащив тот из раны, изо всех сил нанес удар рядышком.
Второго удара в шею бандит уже выдержать не смог, от чего его ноги подкосились.
Станислав с отвращением откинул от себя последнего врага, после чего аж передернулся разглядывая залитую кровищей одежду.
Как хирургу Ордынцеву приходилось постоянно сталкивать с этой багряной жидкостью, вот только одно дело делать это, имея резиновые перчатки, и другое, когда к твоей груди и животу прилипает мокрая от теплой крови одежда.
С новой силой вспыхнула боль в ребрах, заставив Стаса охнуть и скривиться. Мышцы с непривычки ныли от столь скотского к себе отношения.
Однако несмотря на все это, в следующую секунду Стас вдохнул воздух полной грудью.
И он показался Ордынцеву просто-таки невероятно вкусным, ведь он все еще был жив.
— Господин целитель, вы в порядке? — к Стасу подбежал трусящийся Игисака. Было видно, что от страха он почти теряет сознание, а тот решающий бросок отнял у него все ментальные силы окончательно.
Как он только вообще умудрился попасть?
Ордынцев забил свое неприятие, как можно глубже, и доброжелательно улыбнулся парню.
— Игисака-кун, не стоит так беспокоиться. Они мертвы, а ты повел себя, как настоящий герой, спасая мою жизнь. Если бы не ты, я бы уже лежал с раскроенной головой. Спасибо тебе. — последнюю часть Ордынцев сказал абсолютно серьезно.
— Да, что вы, господин, — Игисака аж растерялся и на самом деле покраснел ушами, не зная куда девать руки.
Теперь Стас смотрел на него намного благожелательнее. Хоть мастеровой и был трусом, однако в нужный момент он сумел поборот свою слабость, чтобы вмешаться, да еще как!
Станислав предпочитал платить свои долги. Иркутск научил Стаса умению настоящих мужчин — всегда держать свое слово.
Этот город, как и многие другие северные города словно ледяное горнило выковывал людей, отсеивая слабых.
Другое дело, что в тех местах есть и другая поговорка: «В холоде злые замерзают и уезжают, остаются только добрые люди».
Стас, как человек, который уехал в Москву, ко второй поговорке относился со смешанными чувствами.
— Что там происходит, господин? Вы не знаете, кто побеждает? — мастеровой с ужасом вглядывался в сторону все продолжающегося сражения между изгнанниками и ронином.
И в этот раз Ордынцев мог понять страх парня.
Из-за того, что кто-то из сражающихся, а скорее всего воители, знали какие-то огненные техники, на части разрушенных домов весело плясало пламя, грозя городу огненным всепоглощающим котлом.
Из-за того, что в этом мире большинство строение строились из дерева, городские пожары становились одной из самых страшных напастей.
О чем говорить, если к поджигателям полагались самые страшные и жестокие пытки наравне с какими-нибудь убийцами родных дайме. По местными меркам сложно было даже представить злодеяние более подлое, чем поджог.
Сражающиеся так разошлись, что ближайшие дома пестрели не только рваными дырами от техник, так и вовсе рухнули, погребая под собой тех, кто по глупости все еще в них находился.
Поднятая быстрыми рывками и ударами пыль, кружилась серым саваном, скрывая детали и позволяя лишь услышать дробный стук клинков и полные ненависти выкрики техник или боевых кличей.
Ордынцев наклонился и подобрал топор бандита, а еще чуть подумав, не поленился и нашел отломившийся кусок катаны Кенсея.
Стас очень надеялся, что если последний выживет, он не будет сильно обижен на землянина.
Несмотря на всю ярость схватки, на самом деле она продлилась не больше пяти минут. Однако, если сам Станислав все уже закончил, то вот битва ронина и не думала затихать.
А это значило, что очень скоро сюда пожалуют местные ёрики в компании очень злых самураев.
И Ордынцев сильно сомневался, что их удовлетворит желание Стаса просто погулять по городу.
— Ой, кажется все успокаивается! — осторожно привлек внимание Стаса Игисака.
И он был прав. Тучи пыли постепенно начинали опадать на землю, открывая разрушенные дома. В общем-то, если приглядеться, сильным разрушениям подверглась всего пара домов, остальные лишь имели разрезы на стенах или подкопчённые крыши.
А чуть погодя открылся вид и на самих сражающихся.
Первым делом взгляд Стаса задержался на том, что собой представляли обычные бандиты. Месиво — вот как можно было назвать эту мешанину тел и одежды.
Как подозревал землянин, Кенсей, не став особо разбираться, закинул в их сторону, мощную режущую технику меча, попросту располовинив большую их часть. Меньшая же отделалась ослабленным ударом, который тем не менее все равно их вскрыл, заставив перед смертью хорошенько помучиться. Об этом говорили тела, которые смогли немного отползти от общей кучи трупов.
Сами отступники успешно увернулись, после чего вступили с Урамасой в схватку.
Первый, неразговорчивый отступник нашелся посреди улицы. За ним тянулись его собственные кишки и толстый слой крови — живучесть воителей сыграла с ним злую шутку, не дав умереть сразу.
А вот сам ронин и последний изгнанник нашлись катающимися по земле и пытающимися прикончить друг друга голыми руками.
Стас по их движениям понял, что каждый из них уже потратил запас праны, да и собственные силы тоже были на исходе. Мечи и кинжалы валялись откинутые вдалеке.
Из-за этого ни один ни второй не мог взять верх. Вот ронин оседлает противника, осыпав того градом ударом, а чуть погодя уже предатель изо всех сил пытаясь задушить Кенсея.
— Держи, — Стас вручил в руки ошеломленного Игисаке куски катаны.
Сам же, ничего больше не говоря, бросился вперед, осторожно покачивая топором и пытаясь привыкнуть к его балансу.
В своей жизни Станиславу приходилось рубить дрова, но делал он это очень уж давно.
Мужчина лишь надеялся, что этот навык подобен езде на велосипеде.
Поглощенные схваткой воины даже не заметили подбежавшего из-за спины целителя, что стало для одного из них роковым.
Вошедший в раж изгнанник в очередной раз оседлал лежащего в пыли Кенсея и умелыми ударами лупил того по лицу. Урамаса прикрывался локтями, но было видно, что он уже поплыл и пропускает слишком много зуботычин.
Видимо, изгнанник имел куда больший очаг праны и сумел сберечь крохи энергии, которые помогали ему наносить удары намного сильнее.
Вот кулак воителя поднимается вверх, намереваясь разбить лицо самурая в кровавую кашу, как неожиданно сбоку прилетает удар топором.
Лезвие, ведомой нетвердой рукой целителя, прошло вскользь, сняв часть скальпа и устроив черепушке врага хорошую такую встряску.
Воитель повалился на бок словно куль с картошкой, но тут же, словно заговоренный, начал шарить по земле, чтобы встать.
Однако Стас, прекрасно осознавая способности воителей, был уже тут как тут.
В пылу дикой смеси из страха смерти, злости и жажды крови удары топором сыпались куда придется.
Ордынцев не смотрел куда бьет, следя лишь за тем, чтобы боль в ребрах не свела его с ума, а сила, вложенная в удары не ослабела ни на йоту.
И хоть Станислав понимал, что его противник скорее всего умер уже после первых же ударов, он не мог остановиться, так сильно было воспоминание о возможностях воителей.
— Эй, целитель. Ну ты и зверюга… Хватит уже его рубить. Сдох он давно.
Станислав со стоном в последний раз воткнул в мертвое тело топор и так там его и оставил. С хрустом позвоночника выпрямившись, он болезненно ухватился за ребра.
Ордынцев начал подозревать, что они сломаны. Правда беглое ощупывание не выявило подозрительного хруста. Возможно, это были лишь трещины или вовсе сильные ушибы.
Кенсей уже встал и теперь устало стоял, опираясь на воткнутое в землю одати. Лицо ронина пестрело наливающимися отеками, которые со временем грозили превратиться в великолепные синяки.
В эту секунду к ним осторожно подошел Игисака, под охреневшим взглядом Кенсея протянув Стасу обломки катаны.
Мозг Ордынцева вновь резко включился на полную.
— Кенсей-сан, мне безумно жаль за потерю этого великолепного клинка. На нем кровь всех троих разбойников и лишь благодаря ему я еще жив. Я понимаю ваш гнев, но, пожалуйста, вспомните, как пару минут назад я спас вам жизнь. — быстро протараторил Ордынцев, кивнув на дохлого воителя.
Урамаса послушно посмотрел на изгнанника, после чего перевел заторможенный взгляд обратно на Ордынцева. Повисло неловкое молчание.
— Ха. Ха-ха. Ах-ха-ха! — вырвавшийся из горла ронина неловкий смешок постепенно перерос в громовой хохот, к нему присоединился и смех самого Стаса, а чуть погодя вторил дробный смех Игисаки.
Каждый из присутствующих через смех выплескивал скопившуюся в них ярость и жажду крови, которая ранее не находила выхода.
— Я никогда не встречал человека похожего на тебя, целитель! — ронин вытер появившуюся из оставшегося глаза слезу. — Оправдать сломанный самурайский меч, спасением жизни самого самурая — это ли не полное безумие? На твое счастье целитель, я больше не самурай. Да и я удивлен, что ты вообще жив. К тому же, ты прав, ведь хоть я и должен был спасать твою жизнь, но вместо этого ты спас мою.
Лицо ронина потеряло все веселье.
— Лишь чудо отделяло меня от еще одного позора в моей бессмысленной жизни. Я рад, что ты выжил странный целитель. — к удивлению Стаса ронин немного, самую капельку, но поклонился Ордынцеву. Сам землянин поспешил ответить на этот жест благодарности своим поклоном. — Остатки моей чести все еще со мной, и я тебе за это благодарен. Но к ёкаям расшаркивания, нам надо убираться отсюда, пока не пришли ёрики. Они меня знают и у них будет слишком много неудобных вопросов.
Тройка товарищей, шустро собрав откинутые ножны и клинки, спешно двинулись прочь. К тому же, осознав, что все кончилось, к месту сражения стали подтягивать местные с ведрами воды для тушения пожаров.
Ордынцев был полон решимости наконец все же найти этих теневых Сумада.