ГЛАВА 10

Мальчишка лет десяти, сбиваясь и путаясь, рассказал, что видел, как два дюжих молодца подобрались к медичке, выбирающей ленты, и сунули в мешок! — Я думал, она их магией приложит или тварь вызовет, которая папку стерегла, а она дернулась пару раз и повисла… Они ее в переулок утащили, там на коня — и уехали! — Куда поехали? — первым рядом с мальчишкой очутился секретарь. — Туда! — покрутившись на месте, свидетель махнул рукой в сторону западных городских ворот. — Та-а-а-ак, — протянул секретарь, — если поверить, что поехали сразу к цели, не путая следы, то в той стороне у нас кто живет? — он обвел взором суетную толпу. — Так барон Эрмейс! — отозвался кто-то. — И виконт Труве! — добавил еще один зевака. — Рыцарь Нохтис! — пискнул третий. — Ну-ка, парень, скажи-ка мне, а что за люди это были? Как одеты? Кони у них справные? — Кони справные! — радостно отозвался парень. — Один серый в яблоках, другой гнедой, а третий рыжий, аж солнце сияло! Секретарь хмыкнул — уже что-то. Понятно, что “на дело” пошли в простой одежде без гербов и нашивок, но кони… Хорошего коня заменить вот так вдруг нельзя, особенно если нужно ехать в толпе или быстро убегать козьими тропами. — Вот что, люди добрые, — сказал секретарь, оглядывая толпу, — Семигорск хотят оставить без целительницы! Запрут нашу мадемуазель в замке и никого к ней не допустят или уж за большую плату. Кругом колбасы да куском сыра не отделаемся! Толпа загудела. — Только по-умному надо нашу мадемуазель выручать! — остановил желание толпы броситься вдогонку секретарь. — Надо сперва узнать, куда целительницу нашу увезли, а потом уж идти морды бить. Ну-ка, кто желает городу помочь, собирайтесь у таверны под навесом, потолкуем! Конечно, у всех нашлись свои дела, но несколько человек, в том числе припоздавший “некромант”, явились к указанному месту. Секретарь оглядел их, потер внушительный нос и сказал: — Вот и ладно, так и думал, что народу немного будет, да нам много и не надо. Вот ты кто и как тебя зовут? — Тарла я, овощами торгую, — ответила грудастая женщина, завернутая в традиционную для этих мест клетчатую шаль размером с одеяло. — Вот, Тарла, завтра бери свою корзинку и потихоньку к замку ближнему иди. Вроде как овощей прикупить на продажу. Заодно на кухне потрись, узнай, вдруг к ним нашу мадемуазель привезли! — Завтра? — возмутился Лувре. — Завтра, — твердо сказал секретарь. — Характер у нашей целительницы твердый, за один день ее замуж не выдадут, упрется. А сегодня все торговцы в городе, никто по деревням не шастает! Дерриан поник. Он опоздал на ярмарку, потому что готовил для Адалии сюрприз. Кто же знал, что его волнение станет роковым? — Ты! — секретарь ткнул пальцем в хромающего подростка. — Как зовут? — Сивер, господин секретарь! — Тарла будет у барона новости собирать, а ты до виконта дохромай. Хоть милостыню проси, хоть работу ищи, а ухитрись на кухню попасть да разведать! — Понял! — А к рыцарю я завтра сам съезжу. За ним должок по налогам числится, вот и напомню, заодно и на кухню загляну! — А мне что делать? — растерялся Лувре. — А вы, господин некромант, попробуйте отыскать мадемуазель своими магическими методами, — развел руками секретарь, — духов там отправьте, скелеты мышиные или еще кого… Дерриан задумчиво кивнул и ушел с ярмарки. Как целитель он, конечно, не мог управлять духами или скелетами, но как маг был довольно силен и толков. Мертвым он управлять не может, а вот живым… Приманить птичку получилось, а вот увидеть мир ее глазами — нет. Не оборотень, не анимаг, даже не менталист. Сложно. Учиться некогда. Значит… надо думать. Размышлять месье Лувре любил за готовкой. Пока замешивал тесто, мариновал мясо, рубил фарш и чистил овощи для обеда, соседка-птичница принесла корзинку свежих яиц. О, можно будет взбить меренгу! Легкую, воздушную, и подать ее с ягодами и взбитыми сливками! Именно такой десерт просто обожает Адалия! Легкий… воздух… магия… Бросив корзинку с яйцами на кухонном столе, целитель рванул в кабинет. Воздух! Бытовые чары! Если наложить их на воздушного змея и запустить его вверх не на обычной нити, а на магической — можно будет заглянуть в каждое окно! До самого вечера Лувре не выходил из кабинета, забросив все дела. Искал чертеж, клеил, правил, перевел некоторое количество бумаги, промасленной ткани и планок, но все же сделал воздушного змея, расписанного глазами. В каждый нарисованный глаз он капнул зелья “ясного взора” и закрепил его своей магией. Все! Можно было выпускать шпиона, да только за окном уже стояла ночь. Вздохнув, целитель вернулся на кухню, осмотрел руины обеда и принялся их спасать. Кое-что пришлось выбросить, но все же основную часть продуктов удалось спасти благодаря приоткрытому окну и прохладному осеннему дню. Главное — Лувре приготовил меренгу, взбил сливки, украсил все ягодами и убрал на ледник, закрепив десерт стазисом — в смутной надежде приманить некромантку назад. Хотя бы на сладкое! *** Между тем похищенная Адалия Ноктис пришла в себя, размяла затекшие конечности и затейливо выругалась в адрес того, кто притащил ее в темный сырой каземат и бросил на старый топчан как мешок, не позаботившись укрыть после оглушения “ведьминой травой”. В результате девушка не просто замерзла, а буквально окоченела! Руки и ноги, шея, спина — все ныло и стонало, как никогда! Дурацкая трава лишала магов сознания, блокируя нормальное течение маны. Будь на месте Адалии настоящая целительница — уже бы лежала полумертвая, ведь без определенных условий силы светлых восполняются плохо. И не факт, что после такого нападения целительница могла бы лечить… Идиоты! Зато некромантка всей кожей чувствовала, что влияние травы закончилось, день сменился ночью, и ее сила наполняла маноканалы, заставляя светиться глаза амулета. Что ж, кто бы ни совершил эту глупость, он очень-очень пожалеет! Злая некромантка похуже злой ведьмы будет! Пока Адалия разминалась и посылала проклятия на голову того, кто устроил это похищение, за тяжелой дверью раздались шаги. Девушка немедля улеглась в расслабленной позе, изображая обморок. Скрипнула тяжелая дверь, пахнуло чесноком, потом и чем-то кислым, кажется, пивом. Некромантка поморщилась, радуясь тому, что прикрыла лицо накидкой. — Эй, целительша! — окликнул ее хриплый голос. Девушка тихонько застонала, но даже не пошевелилась. — Вроде жива, — буркнул голос, и в каменный пол что-то бухнуло: — Хозяин передать велел, — голос замялся, а потом повторил, видимо, вызубренное назубок: — Вы здесь в гостях, и он очень рад вашему визиту. Завтра он придет поговорить! Адалия не шелохнулась. И так понятно было, что целительницу украли, запихнули в каземат, чтобы ощутила на своей шкуре местное “гостеприимство”, а завтра переведут в приличную комнату, предложат еду, тепло и ванну, а вместе с ними и… брак? Или службу? Скорее всего — и то, и другое! Либо снова в каземат. Будь мадемуазель Ноктис целительницей — уже проливала бы слезы над своей судьбой. Да, навредить целители могут, но юным, особенно девушкам это дается очень тяжело. А еще ходят слухи о том, что после причинения вреда маг-лекари лишаются своей силы. Но кое-кто немножечко ошибся… Как только шаги стихли, Адалия поднялась и осмотрела свою камеру еще раз. Ага, в коридоре горел факел, ей, впрочем, абсолютно ненужный — магичка отлично видела в темноте. У двери появилось ведро с водой, накрытое грубой крышкой. На крышке — пустая кружка и кусок хлеба, завернутый в тряпицу. Ах, какой щедрый похититель ей попался! Адалия хмыкнула и, щелкнув пальцами, вызвала зеленый некромантский огонь. Если это действительно казематы, значит, тут должны быть духи, а может, и скелеты. Сначала по углам зашевелилась разная мелочь — дохлые крысы, мыши, мокрицы, откуда-то выбрался скелет довольно крупной змеи — может быть, уж из тех, что охраняли молоко от порчи? Потом просочились духи. Очень даже неплохо — семь мужчин и женщин, вполне сильные, справятся без подпитки. Раскрошив хлеб, некромантка выложила крошками нужный символ, вынула из манжета булавку, уколола палец, капнула в центр многолучевой звезды, ткнула кровавым пальцем в самых неопрятных и простоватых призраков, а потом, пропев несколько обязательных фраз, приказала: — Ступайте в хозяйские покои и не давайте их обитателям спать всю ночь! Войте, стучите, гоняйте слуг, скрипите дверями и подоконниками! Духи поклонились, ощерились и просочились в коридор. Скелетики остались. Адалия изменила формулу и отдала приказы мышам и крысам: — Ступайте на кухню, набейте мешок самой вкусной и свежей едой, прихватите флягу и пару полотенец, несите сюда! Скелетики и полуразложившиеся тела грызунов скрылись в многочисленных норах. — А ты, — некромантка скептически посмотрела на змею, — ступай за дверь и охраняй меня! Никого не пускай до рассвета! Змея скользнула под дверь, а некромантка взялась допрашивать красивую девушку с обрывками цепей на запястьях, опрятную бабулю в передничке и сухопарого старика с призрачной бутылкой в руках. Девица оказалась одной из жен барона Эрмейса. Жена нелюбимая, но выгодная. Коварный тип спрятал ее в подземелье, уверяя всех, что супруга больна, а когда бедняжка скончалась от голода — пышно похоронил ее в семейном склепе. Только вот неупокоенный призрак так и остался жить в каземате. — Значит, я в замке барона Эрмейса, — покивала Адалия, — не помню, как далеко его имение от Семигорска, но надеюсь, не слишком. Новости о наказании должны разнестись по округе! А вы, мадам, кем приходитесь нынешнему владельцу замка? Старушка оказалась прапрабабкой местной экономки. Погибла в казематах случайно — люди прятались тут во время осады, и сердце старенькой экономки просто не выдержало звона драгоценного сервиза, который безрукая служанка уронила после очередного пушечного залпа. Ничего плохого барону старушенция не желала, а вот своей праправнучке готова была настучать по голове за непорядок в казематах и прилегающих к ним комнатах. — Так сходите, побеседуйте с родственницей, — разрешила ей мадемуазель Ноктис, поделившись толикой своих сил. Старичок оказался призраком дворецкого. В солидных летах он так пристрастился к хорошему хозяйскому вину, что свалился с лестницы и навсегда прикипел к винному погребу. Его Адалия тоже отправила поболтать с преемником, а вот жену барона расспросила о тайнах семьи, припрятанных кладах и прочем. Когда мыши и крысы притащили мешок с провизией, фляжку с вином и полотенца, некромантка и призрак уже болтали, как две старинные подружки. Умывшись из ведра и освежив тело мокрым полотенцем, мадемуазель Ноктис неплохо отужинала и, наложив на подземелье некромантский охранный контур, завернулась в свою накидку и уснула. День выдался неприятным, ночь — немного лучше, но на рассвете приличные некроманты ложатся спать, даже если над головой ходуном ходит целый замок, с потолка сыплются кусочки мха и древнего раствора, а скелеты мышей и крыс бегают на полу по кругу, ожидая новых заданий. Спать! Надо спать!