ГЛАВА 12

Часа через три в домике на кладбище царило приятное умиротворение. Некромантка приняла душ, натянула чистую рубашку Дерриана и доедала уже третью порцию меренги со взбитыми сливками и ягодами, пока целитель колдовал над маленьким тортом из ореховой муки и ягодного крема. Адалия мурлыкала себе под нос, наслаждаясь десертом, и думала. Думала о том, как сократить пребывание в этом городишке. Конечно, ей нравилось жить в Семигорске — продукты дешевле, чем в столице, уважение оказывают все, да и Дерриан Лувре прекрасен и как напарник, и как кулинар, но… Служители ратуши хорошо показали, чего стоят все их улыбки и поклоны. Будь Адалия обычной лекаркой, уже, обливаясь слезами, просила бы барона о милости, а тот выбирал бы, за кого выдать такую нужную целительницу замуж. Да еще наверняка складывал бы деньги за ее труды в свой карман. Нет уж, все эти люди однозначно заслужили наказание! Только вот какое? Грозные планы некромантки поломал целитель — он вынул из духовки восхитительно пахнущее жаркое и красиво разложил его на тарелке. — О чем задумались, мадемуазель? — спросил он, выкладывая на тарелочку свежую зелень, сыр и поджаренный хлеб. — О мести! — грозно ответила Адалия. — Очень понимаю ваш гнев и готов к нему присоединиться, — неожиданно для девушки сказал Дерриан. От удивления некромантка даже ничего не сказала, только бровью двинула — объяснитесь, мол. — Вы прекрасно справились с ситуацией, мадемуазель, но если бы не ваши скрытые таланты… Посыльный от магистрата ничем бы вам не помог. Да и я, просто заявившись к барону, пожалуй, остался бы топтаться у ворот. Целители — не воины. Поэтому я понимаю, что и город, и барон должны получить урок! Адалия с интересом рассматривала мужчину. А ведь он хорош! Примчался в замок, хотя честно осознавал, что, скорее всего, просто потопчется у порога — угрожать барону ему нечем. И когда она прыгнула на него с крыльца, устоял на ногах и обнял так, что приятно хрустнули косточки. Потом не торопил, пока она умывалась и приводила себя в порядок. Даже гребень отыскал и носовой платок! Целитель к тому же! Как говорила прабабуля: “Экземпляр стоящий, надо брать”! — А что если, месье Лувре, мы немного напугаем жителей города? Поможете мне? — С удовольствием! Если расскажете, что вы задумали! — Да совсем нехитрое дело… На следующее утро весь город наблюдал за тем, как месье Лувре, весь перемотанный бинтами, ведет к домику целительницы такую же перемотанную мадемуазель Ноктис. Там целительница, прощаясь, довольно громко объявила о том, что шок от похищения и ужасные пытки в темнице баронского замка привели к тому, что она не может вылечить ни себя, ни спасшего ее некроманта. — Но вы загляните ко мне ближе к вечеру, месье, может быть, мне станет лучше! Я попробую вам помочь! С этими словами две забинтованные мумии распрощались и расстались. К дому целительницы тотчас потек ручеек страждущих… И, разочарованно стеная, потек обратно, разнося по городу дурную весть — целительницу так напугали в казематах барона Эрмейса, что она совсем потеряла целительскую силу! Зато вот мадам Суаше сказала, что сохнет она не от любовной тоски, а от того, что за ней покойный муж таскается призраком. Велела старую одежду мужа принести, чтобы разорвать опасную для молодой женщины связь! Градоправителю, явившемуся с выражением любезности, новоявленная некромантка заявила, что в подвале ратуши поселились черные червецы, и потому скоро все деревянные части в старом здании рассыплются трухой… Если, конечно, не прогнать потустороннюю пакость за деньги! Этого месье выдержать не мог и завопил, что у города, мол, есть штатный некромант! А в ответ получил грустное: — Месье Лувре так пострадал, спасая меня от барона, что, боюсь, некроманта у вас, месье, нет. Или не станет в самое ближайшее время! Ведь исцелить его я не могу, как и себя… Видите, я так близка к смерти, что вижу духов и потусторонних существ. Тут мадемуазель Ноктис хлопнула выразительными черными ресницами и потупилась, как прилежная девочка, на которую пытаются возвести напраслину. — Э-э-э, я немедля отправляюсь к месье Лувре! Узнать, как его здоровье! — градоправитель выбежал из дома целительницы и помчался к некроманту. А там… Бедолага бился в горячке, и было понятно, что дни его сочтены. Положенная от магистрата служанка в ответ на вопросы скорбно поджала бледные губы: — Я пришла как всегда — порядок навести да белье в стирку забрать, а он прямо в гостиной на полу лежал, горячий, как печка, в бинтах весь и без сознания. Тут уж только боги ведают, выживет али нет! Убитый новостями градоправитель помчался обратно к целительнице, но ничего нового не узнал — целить девица не может, зато вот приветы от бабули передать способна. Кстати, какая тварь посмела вырезать ее любимую клумбу под окнами? Ту самую, на которой табак чередовался с розами? Нехорошо! Бабуля обиделась и решила навещать внука во снах почаще! Градоправитель побледнел, позеленел и умчался в ратушу — обсуждать, что же делать в такой ситуации? Почетные горожане, члены городского совета и представители гильдий совещались три дня, прислушиваясь к тем новостям, которые носились по городу. Целительница перестала целить, разве что травки какие-то может дать да вывих вправить. Некромант пришел в себя, но заявил, что духи его больше не слушаются! Что делать, как быть? Отослать их обратно в Академию? Так ведь они молчать не станут, расскажут, отчего это все произошло! Академия больше студентов не пришлет! А без целителя да некроманта в этих глухих местах никак нельзя! Вон слуги-то бароновы обратно в замок и не собираются! Говорят, пока барон у целительницы прощения не попросит — нет им туда хода! Да и к некроманту пусть заглянет! А то шепотом передают, будто слуг из замка старая экономка выперла с дворецким вместе, а барона покойная жена гоняла веником! Слухи разрастались, копились, настаивались, как густая опара в квашне. Масла в огонь всеобщего возмущения подлил барон. Он приехал в Семигорск, весь надутый от собственной важности. Сунулся к целительнице — и вылетел вон, подгоняемый духами! Даже на порог шагнуть ему не позволили! Тогда барон двинулся к некроманту — думал, Лувре духов усмирит, тогда уж с целительницей и поговорить можно будет. Денег там предложить или замуж… Некромант, к удивлению барона, весь бледный и в бинтах, заявил, что духи ему теперь не подчиняются, зато вот как целитель он может сказать, что печень у барона шалит, почки отваливаются и проблемы по мужской части перерастают в полную несостоятельность! В общем, с кладбища барон бежал так же быстро, как из дома целительницы, и прибежал прямо в ратушу. На совещание. Послушал, что там говорят, и заявил, что готов даже публично принесли извинения, только бы целительница пришла в себя и вылечила все, что заметил у него некромант. На следующий день к дому мадемуазель Ноктис отправилась делегация из почетных граждан города и барона. В дом их не пустили, но бледная девица в черном платье встала на пороге, чтобы их выслушать. Парочка адских псов у ее ног отбила у визитеров всякое желание подходить ближе. — Мадемуазель, — фальцетом начал секретарь, — совет города рассмотрел дело о вашем похищении бароном Эрмейсом и постановил! Адалия чуть приподняла подбородок, как бы говоря “продолжайте”, при этом ее рука легла на загривок одного из адских псов и нежно его погладила. — Признать барона виновным в похищении, в причинении вреда, приведшего к изменению магии! Обязать барона выплатить вам и месье Лувре пять золотых ущерба каждому и еще пять в городскую казну! Девушка лишь слегка повела плечом. — Признать вашу новую магию состоявшейся и закрепившейся, переоформить бумаги по отработке обучения и помочь вам с переездом. Отныне мадемуазель Ноктис числится штатным некромантом Семигорска, а месье Лувре — целителем! — С повышением жалования в два раза! — разомкнула поджатые губы магичка. — С повышением… — тут секретарь получил тычок от одного из советников и поперхнулся. — Но это не предусмотрено! — Тогда я останусь на должности целительницы, — хищно улыбнулась мадемуазель, — и буду лечить вас с помощью духов… Страх даже полезен, отлично прочищает кишечник и дурные головы! — Но-но-но… господин Лувре может целить! — Не может, — по-акульи улыбнулась Адалия, — он занимает должность штатного некроманта и не имеет права целить, будучи некросом! — А мы его переведем в целители! — радостно возвестил кто-то из Совета. — Два целителя от одной Академии Семигорску не положены, — сахарным голоском пропела Адалия, — а жалобу я отправлю моментально! Вот видите, птичка сидит? Письмо уже написано! Месье Лувре отзовут для изучения феномена обмена магией, меня отзовут как пострадавшую… И останется Семигорск без некроманта и целителя лет на пять или десять… Члены Совета содрогнулись, посовещались и пообещали мадемуазель и месье двойное жалование. Правда, сменившая цвет магии целительница и замашки приобрела некромантские — потребовала подписать бумагу и заверить ее кровью! А когда свиток был подписан, сладко-пресладко улыбнулась: — Теперь у меня есть ваша кровь, господа, полученная на законных основаниях… Если жалованье вдруг задержат… Я вам не завидую! Побледневшие члены Совета моментально пообещали, что задержек не будет. И телегу к дому целительницы пригнали моментально, и, пока прохожие помогали мадемуазель грузить ее сундук и многочисленные корзинки, секретарь с компанией, вздыхая, отправились уговаривать Лувре, слабо надеясь, что бывший некромант не будет их пугать духами.