ГЛАВА 4

Укрыться удалось в доме некроманта. Лувре ждал на крыльце, так что, увидев бегущую Адалию, сообразил распахнуть дверь и захлопнул ее вовремя. Девушка сползла на пол и усмехнулась: — Вот теперь неси воду, зелья и что там у тебя есть. Утром я должна выглядеть как приличная лекарка, а ты — как умотанный ночным сражением некромант! Дерриан молча завернул девушку в грубую простыню и понес в купальню. Весьма предусмотрительным магом был некромант, выстроивший этот домик — купальня, пусть и поставленная на отдельном фундаменте, располагалась тут же и защищена была не хуже всего строения. Вспыхнувшее над горшком лича пламя догорело только к утру. К этому времени отмытая, перевязанная и заново накормленная Адалия успела объяснить целителю, кто такой лич и почему шум на кладбище начался задолго до похорон шустрой старушки. — Готовилась она. Защиту со склепа снимала, ингредиенты припасала. И, кстати, не она ли тебя надоумила выращивать моревник тягучий и болиголов на могилах? Лувре задумался, почесал затылок и признался: — Именно эти травы не помню, а саму идею — верно, бабуля подсказала. Якобы вспомнила, что в ее молодости кладбища украшали не цветами, а полезными травами… Тогда я и наше академическое кладбище вспомнил. — Ну вот, судя по всему, старушка была та еще… Ты на ту часть кладбища не пускай никого пока, там чистить надо будет глубоко и долго. Скажи, что ремонт, или еще чего придумай, — зевнула девушка. — Скажу, что ядовитые растения обсеменяются, — кивнул целитель, придвигая некромантке кружку с бодрящим травяным отваром. На рассвете мадемуазель Ноктис ушла, накинув на себя плащ с глубоким капюшоном, одолженный у целителя. Лувре успел сунуть ей в руку корзину с травами и завернутую в полотенце половинку пирога: — Скажешь любопытным, что за травами ходила, — посоветовал он, провожая магичку взглядом. — Вечером приду, — вздохнула девушка, — надо будет защиту на склепе обновить и охранные руны написать. Краской запасись! Целитель только кивнул. Его тихая, спокойная жизнь в этом городишке рухнула в одночасье, но, кажется, он абсолютно не переживал. Вот где краску найти — задумался. Волновался, что Адалия идет по росе. И где она будет обедать? А главное — чем? Половинка пирога приличному магу на один укус… Ладно, там видно будет! Главной сплетницей Семигорска считалась молочница. Если бы не ее густые сливки, вкуснейший сыр и всегда свежее молоко, ее бы пороли за болтовню на ратушной площади каждую пятницу! Но хитрая болтушка сначала расспрашивала хозяйку или кухарку о новостях, потом вручала кувшинчик сливок, масло или сыр в промасленной тряпице, а потом уже вываливала “новости”, которые успевала собрать в других домах к рассвету. Порой хозяйки убегали, не дослушав, и в следующий раз у молочницы внезапно кончались сливки и масло в день именин хозяина дома, да и сыр вдруг заканчивался ровно за один дом до крыльца “провинившейся” нелюбительницы сплетен. Для самой первой, самой свежей сплетни нужно было постараться, так что, выгоняя своих коров на лужок, молочница изо всех сил крутила головой, стараясь заметить и понять, что такого важного случилось в городе ночью. Ага, там вдруг прореха в белье, вывешенном на просушку — украли или хозяйка снять успела? А тут сломаны три доски в заборе! И картуз валяется! Ох, кажется, кому-то намяли ночью бока! А тут… Новенькая лекарка топает и не здоровается! Где целительское милосердие? Где вежество? И почему травки в ее корзинке выглядят такими знакомыми? Да и плащ… О, кажется, у лекарки роман с некромантом! Это надо запомнить! Будет что рассказать хозяйкам утром!Между тем Адалия добралась до развалюхи, которую ей выделил магистрат, вздохнула и толкнула дверь. Внутри стоял ее сундук, а кроме того прибыло всякого добра, непонятные крынки, корзинки, мешки… Махнув на все рукой, девушка одним жестом извлекла из сундука портплед, уложила его на крышку, мановением руки нарисовала сторожевой знак и провалилась в сон. Проснулась от странного гудения. Подняла тяжелую от недосыпа голову и уставилась на людей, столпившихся вокруг. Заметив движение, незнакомцы обрадовались: — Я ж говорил, живая! Молочница сказала, что лекарка наша за травами ходила! Всю ночь собирала! Вон и корзина полная стоит! Остальные незваные гости сдержанно загудели: — Живая, вот и славно! — Вы кто? — Адалия присела и нервным жестом убрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Так магистрат прислал, — прогудел тот же мужик, который уверял, что некромантка жива. — Домишко поправить, двор расчистить, сделать все, как госпоже целительнице надобно. — А, хорошо, подождите во дворе, я приведу себя в порядок и все расскажу. А вы кто? — тут девушка уставилась на трех женщин, стоящих с корзинами и ведрами в руках. — Секретарь магистрата сказал, вам, мадемуазель, служанка требуется, — бойко выговорила одна, — а мы как раз подработку ищем. — Вот и славно, — Адалия пришла в себя, — значит, начнем с проверки, кто из вас что умеет, что вы готовы делать и за какие деньги. Только сначала тоже во дворе подождите, мне нужно привести себя в порядок. Женщины ушли, и некромантка, потянувшись, встала окончательно. Грязное платье полетело на пол, очищающее заклинание расплескало воду по доскам пола, чистая сорочка вылетела из сундука, а следом за ней — платье и заколки для прически. — Форсишь! — вместе с платьем из сундука появился призрак прабабули. — Ба, ты сама знаешь, что после активного колдовства нужно “продувать трубы”. — Знаю, — усмехнулась Ардалия Ноктис, вынимая из кармана своего платья призрачную трубку. — Ой, только умоляю, не кури! — взмолилась правнучка. — Лучше расскажи, что там на кладбище? — Да хорошо там все, придешь к вечеру на пирог, зачистишь! — Почему сразу на пирог? — хлопнула ресницами Адалия. — Потому что мальчик уже вскочил и хлопочет на кухне. А поскольку ты не поделилась с ним своими предпочтениями, как раз сейчас он лепит пятый пирог с новой начинкой… Я бы на твоем месте вцепилась в такого искусного повара двумя руками. Адалия только вздохнула: — Ба, мне пора. Скройся, а то визги начнутся. Я здесь целитель! Бабуля выпустила облако душистого табачного дыма и растаяла. Некромантка еще раз вздохнула и отправилась во двор — ловить помощников, присланных магистратом.