ГЛАВА 6

На закате Адалия поднялась и как зомби утопала в купальню. Дерриан проводил ее взглядом и еще раз пересчитал корзины с травами, собранными для ритуала очищения склепа. Выставил на стол склянки — из тех, что в столице готовил для некромантов, подумал и добавил к арсеналу короткий меч. Целителей не учили сражаться, устраивали им только ежедневную зарядку с хорошей пробежкой и переносом тяжестей — целительский мешок весит изрядно. Только Лувре учился на военного целителя, поэтому умел обращаться с мечом, кинжалом, луком и коротким копьем. Даже приехав на отработку, он не забросил тренировки — ему даже нравилось носиться с мечом по кладбищу, уверяя обывателей в том, что “некромант борется с нечистью”. Девушка вышла из ванной свежая и бодрая, оценила флаконы, попросила стакан воды, кое-чего накапала и выпила: — Вот так, буду лучше видеть и слышать, ночью на кладбище не помешает! — А мне можно? — осведомился Лувре. — Не стоит, с непривычки может стать очень больно. Лучше надень на себя что-то плотное, обязательно прикрой шею и голову, — распоряжалась некромантка, распихивая пузырьки и мешочки по карманам своей юбки-брюк. Дерриан не спорил — поднял воротник дублета, нашел плотную шапку с длинными “ушами” и завязал под подбородком. Адалия посмотрела на него с одобрительным удивлением: — Первый мужчина, умеющий выполнять инструкции! — бормотнула она себе под нос. — Перекус? — предложил Лувре. — Не стоит, — вздохнула некромантка, — наверняка придется много бегать, громко кричать и быстро метать предметы, все это лучше получается натощак. Но после буду рада куску пирога и чаю! Целитель улыбнулся. Ему нравилось готовить и особенно нравилось, когда его еду хвалили и ели с аппетитом. Да и вообще, он радовался прибытию некромантки и тому, что она сразу взялась за дела. Во время учебы целители нередко сталкивались с некромантами, так что Дерриан знал, насколько эти маги бывают мрачными, вредными и упрямыми. Адалия могла потребовать за свою помощь что угодно — и получила бы все, но девушка просто выполнила свою работу и продолжала выполнять, не требуя оплаты. А пирогами он готов поделиться всегда! Выход на кладбище состоялся задолго до полуночи: — Уже стемнело, — отмахнулась от вопроса целителя некромантка, — все, что нужно, я увижу, а призраки и духи еще не набрали сил. Вот, держи вот эти флаконы, если кто-то к тебе полезет — кидай! Лувре кивнул и поежился. Почему-то привычное уже кладбище показалось вдруг шумным и зловещим. — А, собрались уже, — хмыкнула тихонько Адалия и снова вынула череп на цепочке. В бледном свете сияющих зеленью глаз Дерриан разглядел какое-то шевеление в воздухе. Словно перед ними раскачивалось белье на веревке или цветущие ветви дерева трепетали на ветру. — Духи, услышьте меня, — вдруг негромко, без пафоса сказала девушка, — я не причиню вреда тем, кто не покидает ограду кладбища, не вредит живым и соблюдает покой этого места! Нечто почти невидимое, мельетешащее в свете некромантского фонаря, угомонилось и разделилось. Прозрачные “простынки” разлетелись, открывая несколько мрачно-серых, украшенных кляксами неоформленных пятен. Те заметались, пытаясь спрятаться, но Адалия уже махнула правой рукой, выпуская сеть из зеленоватых светящихся нитей: — Сюда, сюда, — она с усилием потянула сеть на себя, перекинула медальон-светильник на запястье и взялась за сеть двумя руками. Скомкала, смяла и сунула неопрятный клубок в плотный кожаный мешочек: — Вот так, полежите тут пока, потом разберусь! Прозрачные духи, убедившись в том, что некромантка больше не зверствует, с легкими вздохами распределились по кладбищу. — Мадемуазель Ноктис, можно вопрос? — осторожно спросил Лувре, убедившись в том, что они просто идут по узкой, но аккуратной боковой дорожке. — Спрашивайте, месье Лувре, — благосклонно кивнула Адалия. — Зачем вы прибрали духов? Не проще было бы их развеять? Девушка оглянулась, оценила вопрос и целителя, потом усмехнулась: — Месье Лувре, вы же понимаете, в какой ситуации я здесь оказалась? Одинокая молодая девушка с престижной профессией целительницы. Для провинциальных хамов — лакомый кусок. Или вы не слышали, как такие вот местечки или замки обзаводятся целительницами? Лувре покраснел. Слышал, конечно! Юную врачевательницу сначала хорошо встречали, выясняли, есть ли у нее заступники, а потом… позорили. Иногда даже насиловали или просто похищали и выдавали замуж за мелкую сошку. И все. Став замужней дамой, девушка, по сути, становилась собственностью мужа. Выполняла его приказы, иначе… получала наказания. Муж мог не только сам поколотить жену, забрать заработанные ею деньги или вообще запретить ей лечить других, но и передать ее для наказания властям. Одна порка на площади, и юная хорошенькая магичка превращалась в потухшую женщину с погасшим взглядом. Обычно такие сломленные магички долго не жили, предпочитая свести счеты с жизнью или убить супруга, но провинциальных дуболомов это не останавливало. Однажды некий мелкий барон заточил в своем замке племянницу короля. Девушка была скромной и не стала хвастать коронованной родней… Ее, конечно, нашли и быстро сделали вдовой, но с той поры в провинцию категорически запрещено было отправлять молодых целительниц в одиночку. С женихом либо с мужем — еще куда ни шло. Адалию отправляли в Семигорск как некромантку, и формально королевский указ не нарушался, вот только… Знал ли ректор, что город так отчаянно нуждается в целителе? Скорее всего, знал! — Я понял, — вздохнул Дерриан, прокрутив эти мысли в голове, — сделаете пугалку? Или привяжете духов к дому как стражей? — Подумаю, — отмахнулась Адалия, — посмотрю, как местные ко мне отнесутся. За разговором они добрались до склепа, и вот тут понадобилось все, что Дерриан нес в руках и в мешке за спиной. — Костры, — скомандовала некромантка, — здесь, здесь и здесь! На равном расстоянии, чтобы получился треугольник! Лувре вынул из корзины несколько поленьев заговоренной осины и положил по одному на указанные точки. Подсыпал щепок, щелкнул кресалом, выбивая “живую” искру, а после щедро насыпал на поленья сухие травы — полынь, чертополох, стебли чеснока и горошины перца. — Следи за огнем, — попросила некромантка, берясь за кисть и горшочек с краской. Стоило ей коснуться кистью стены склепа, как откуда-то дохнуло запахом подвала. Ветер рванул волосы, раздувая пламя маленьких костров, и на самой грани слышимости раздался вой призрачных псов. — Лувре, — крикнула Адалия, борясь с порывами ветра, — не отходи от огня! Сюда идут Гончие! Целитель моментально вытряхнул все из корзин и накрыл ими пляшущее пламя, опасаясь, что кто-нибудь попробует просто раскидать угли. Но корзин у него было только две, так что третий костерок он прикрыл своей курткой и, укрываясь от дыма, наблюдал за тем, как мадемуазель Ноктис быстро и ловко выписывает руны ярко-алой краской, успевая то петь, то рычать заклинания, да еще отмахиваться одной рукой от чего-то невидимого, мечущегося рядом. — Готово! — Адалия выпрямилась, утерла перемазанной рукой пот со лба и, выставив руку, завершила заклинание какой-то особенно зубодробительной фразой. Кладбище взвыло на тысячу голосов, забрякали тяжелые надгробные камни, задребезжали ограды, заскрипели ржавые петли склепов, и… все стихло! Ветер успокоился, огонь перестал припадать к земле, а то невидимое, что носилось вокруг некромантки, вдруг чем-то вполне вещественным рухнуло в центр треугольника, нарисованного рунами и кострами. — Мда-а-а, — вздохнула Адалия, разглядывая останки лича, накрытые весьма потрепанным саваном, — без лопаты все равно не обойтись! Дерриан почесал в затылке и показал некромантке место, в котором держали лопаты могильщики.