Глава 18

В медцентр мы добирались на перекладных. Вначале на машине, затем ле-портом, потом частным транспортником Фета. Он выглядел совершенно новым и был укомплектован по последнему слову техники.

Я не удивилась тому, что у дарвийца есть личный звездолет, да еще и последней модели. Аристократы с Винсерты жили весьма и весьма богато. То, что Фет это особо не демонстрировал, не пытался пустить пыль в глаза и не показывал – насколько он завидный жених, лишь делало ему честь.

Но сейчас, когда нам требовалось быстро и легко пересечь Галактику, он использовал все возможности.

Медцентр базировался на медицинской космической станции «Свиттария». Из космоса она напоминали планету, ощерившуюся острыми пиками какой-то аппаратуры, как игольчатая рыба при встрече с купальщиком.

Фет подал запрос на стыковку, назвав код, который передал нам Этлан, и мы ждали…

Если в дороге я еще могла обуздать нервозность, то теперь уже просто не оставалось никаких сил. Пальцы теребили полы черной туники, цепляли кармашки широких алладинок, крутили чашку, оставленную в специальном углублении ручки кресла.

Внутри все буквально выворачивалось.

Проще было решиться на рискованный эксперимент с Иу, чем сейчас ждать и думать – как там мой Витя.

Легче было войти в пламя в отсеке с резервными силовыми двигателями, нежели мучиться сомнениями и тревогами – смогу ли помочь сыну, вытащить его и вернуть ему жизнь.

Ведь это было мое решение полететь в тот круиз. Все, что случилось с Витей – произошло из-за меня!

Воспоминания хлынули в голову, как вода из окончательно прорванной плотины.

…Я лежу в полуобмороке… еле могу пошевелиться – упал сахар в крови. Со мной такое случалось. Приходит Витя, пристраивается рядом. Его теплая ладошка в моей немного возвращает к реальности. Звуки и краски становятся ярче.

– Ма-ам? Вызвать тебе скорую? – спрашивает мой не по годам сообразительный сынишка.

– Нет, малыш. Полежу – станет лучше.

– Тогда я с тобой…

И, кажется, что это работает. Лучше сахарной ваты в таких ситуациях. Мне становится легче, и я встаю, иду поесть чего-то существенного…

…Я прошу мужа принести термос с чаем к моему домашнему рабочему компьютеру. Я уже несколько лет тружусь дома на ниве рекламы и пиара…

Муж берет красный круглощекий термос и уходит…

Я жду, жду, жду…

И вдруг появляется Витя.

– Мама, пришел официант!

Я обнимаю своего маленького официанта и на душе так хорошо, так светло…

– Я пойду с мамой к врачу! – сообщает Витя, готовый ворваться со мной в кабинет гинеколога. – Я должен ее поддержать!

Со мной ничего страшного, так, легкий дисбактериоз по женской части. Но так приятно, что он тревожится…

– Лена… Маленькая моя, хорошая… Соберись. Все будет хорошо. Тебе нужно успокоиться и подготовиться! Нам уже дали разрешение на стыковку. Ну чего ты? Чего? Я же с тобой! Шальтра с тобой! Мы поддержим тебя и поможем…

Слова Фета – пронзительно-ласковые, теплые, как жар от костра во время осеннего пикника, когда холод уже пронизывает и просачивается под одежду, немного вернули меня к реальности.

Наш транспортник уже выбросил стыковочный коридор. А я… я даже и не заметила. По щекам лились слезы, я взяла из рук Фета платок и вытерла их.

– Лена… – Он бережно повернул мое лицо в свою сторону. – Я знаю, что ты ничего еще не решила на счет нас… Понимаю, что сейчас тебе не до этого. Но я же с тобой! Лена! Ты даже представить себе не можешь, что я сделаю ради тебя!

От его слов в присутствии Шальтры, без какой-либо поддержки его порывов и желаний с моей стороны стало легче. Я выдохнула, окончательно вытерла глаза и выдавила из себя только:

– Спасибо.

Фет кивнул и подмигнул.

Будто это стало нашим особенным ритуалом.

Дальше все закрутилось ужасающе-быстро.

В стыковочном ангаре космической станции нас встретил очень похожий на Раха светловолосый гез в канареечном комбинезоне исследовательской службы.

– Так. У нас есть пара часов. За это время вы должны обойти всех детей в нужном диапазоне возраста и пола, – произнес деловито, а затем, видимо, что-то заметив в моем лице, добавил: – Уверен, все получится. Не переживайте.

У меня же сердце просто зашлось. Так оно еще никогда в жизни не билось. Я шла на ватных ногах, лишь ради отвлечения временами оглядываясь по сторонам. Станция походила на огромный лабораторный комплекс. Куча дверей, широкие белые коридоры, запахи каких-то препаратов. Медкапсулы, заметные в приоткрытых дверях.

– Вот. Блок для тяжелых, – спокойно сообщил Этлан, а у меня сердце ухнуло в пятки. Я аж пошатнулась перед широкими дверями из металлопластика. – Вам придется остаться тут, – обернулся он к Шальтре.

Та только кивнула.

Фет придержал меня и подтолкнул внутрь огромного помещения, заставленного медкапсулами. Напоминало то, как рисовали в фантастических фильмах моей Земли отсеки звездолетов, где лежали в анабиозе пассажиры, совершая дальнее путешествие.

Только капсулы висели на силовых подушках, примерно на уровне моей груди.

– Нам повезло. Пациентов с похожими характеристиками размещают в одном отделении. Так что… Все тут. Идем…

И мы пошли…

Я смотрела в отрешенные бледные лица детей за сверхпрочными стеклами медкапсул, и ком в горле саднил до боли.

Они были такие… Трогательно-беззащитные, несчастные… Одинокие…

Ангелочки в анабиозе…

Надолго мы не задерживались, я лишь вглядывалась в лица пациентов и шла дальше. Время от времени оборачивалась к Фету, шептала:

– А вдруг я его просто не узнала? Вдруг я не смогу? А?

– Ты его уже вспомнила! Мать всегда почувствует своего ребенка! – твердо говорил дарвиец и почему-то я вновь ему верила беспрекословно.

Хотя ни один из детей не казался мне даже смутно знакомым. Мы обходили ряд за рядом. Курносые, серьезные, какие-то немного хулиганские мальчишеские лица мелькали перед глазами одно за другим. Но ни разу я ничего особенного не почувствовала.

Ближе к концу пути я притормозила. Выдохнула и попросила у Этлана:

– Можно передохнуть? Буквально пару минут?

– Да. Но не больше.

Он отошел, оставляя нас с Фетом наедине.

И вдруг я позволила себе вывалить на дарвийца все, что обычно прокручивала в голове в панические минуты.

– А если я его все-таки не узнаю? Если его тут нет? Если он умер? Если память сыграет со мной злую шутку? Фе-ет! Остался всего один ряд! Я… не могу…

Я бессильно уронила руки плетьми и дарвиец взял мою голову за подбородок. Заглянул в глаза, как обычно – тепло и ласково, словно мы уже давно вместе.

– Лена. Ты и не такое могла. Ты не раз ходила на острие смерти и выигрывала у костлявой партию! Сколько раз на наших вылетах ты всех выручала? И меня спасла от гибели… Ты сможешь! Не смей в себе сомневаться! У тебя все получится!

– А если… если… если я уже его не узнала? Прошла мимо Вити и не заметила…

– Я в это не верю, – очень спокойно и деловито ответил дарвиец. – Идем.

Взял меня за руку, кивнул Этлану и мы начали последний обход медкапсул…

Снова лица, снова чужие…

Одно за другим, одно за другим…

Внезапно впереди мне что-то почудилось. Я метнулась, миновала сразу несколько капсул и застыла… положив руки на стекло…

Будто могла коснуться, погладить, приласкать…

Светлые вихрастые волосы, курносый носик, крепкое, не по годам плечистое мальчишеское тело.

Вот же он! Мой Витя!

Мой сын!

Я прижалась к прохладной глади стекла, вздрогнула и зарыдала…

Так горько, что аж сама затряслась.

Теплые руки Фета подняли, обняли, прижали… Его объятия закрыли меня от всех бед, заслонили от несправедливости мира. Я ощутила себя в домике, под защитой…

– Лена… Успокойся. У нас всего час. Сосредоточься.

Я всхлипнула и вытерла слезы платком Фета, что держала в кармане.

Выпрямилась, собрала волю кулак и повернулась к Этлану.

– Могу я попробовать его исцелить?

– Да. У вас еще около часа, как и сказал Фетрис. Но должен предупредить – мы уже использовали эрханцев в попытке помочь детям. У них повреждена нервная система в момент перехода между измерениями. Так что ваш дар вряд ли сработает.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

– Я уже дал разрешение.

– А могу я позвать подругу? Мы соединили бы силы.

– Хорошо, – немного подумав, ответил Этлан. – Только я сам ее приведу.

Внезапно Фет развернул меня к себе и произнес:

– Позови еще и Раха. В прошлый раз вы втроем творили просто чудеса.

– Он не успеет.

– Я сообщу куда надо – его пропустят ле-портами до ближайшей планеты. А там на транспортнике доставят минут за десять.

– И сколько времени займет весь путь?

– Около двадцати пяти минут. Плюс минус.

– А если он откажется?

– Пробуй!

Вместо ответа Фет сам на моем коммуникаторе вызвал Раха.

– Да, Лена! – он сразу же принял вызов, хотя я боялась, что гез и вовсе не «возьмет трубку».

– Рах… Ты очень мне нужен. Мы должны попробовать вместе исцелить Витю.

– Вылетаю!

Я удивленно покосилась на Фета.

– Рах! – позвал он и начал давать указания – к кому подойти, куда обратиться, кто доставит геза к месту быстрее всего.

Тот только поддакивал.

А потом мы все вместе ждали. Я, Шальтра, Фет и Этлан. Я бродила туда-сюда возле капсулы с Витей, словно медведица возле берлоги с ее медвежатами. Будто охраняла сон своего сына также как он когда-то охранял меня в полуобмороке.

Этлан непрерывно с кем-то связывался по коммуникатору. Я думала – общается с братом, однако спустя двадцать минут он к нам подошел.

– Смотрите. Я выиграл вам еще час. Но не больше! Сказал сменщику, что задержусь, что у меня важные анализы и я все равно буду тут. Так что…

Фет коснулся плеча геза и выпалил:

– У вас на станции есть еще высокоэнергетические эрханцы?

– Да, трое. Я сам – не особенно мощный.

– Сможете их сюда привести?

– Под каким предлогом?

– Эксперимента по возвращению детей из комы.

Фет был прирожденным устранителем кризисов. Так быстро, как соображал он в тяжелых обстоятельствах, не мог никто на моей памяти. И решения, которые предлагал дарвиец, всегда выглядели разумными и единственно правильными.

Даже Этлан впечатлился: приподнял брови, кивнул.

– Кхм… Идея неплохая. Ждите.

Крутанулся на пятках и двинулся в сторону выхода.

Теперь мы ждали уже двух гезов: Раха и Этлана.

Я же подошла к медкапсуле с Витей, положила руки на стекло и заговорила, словно сын мог меня слышать. Фет и Шальтра не мешали, не вмешивались.

– Сынок. Я так люблю тебя. Я помнила тебя, даже сквозь амнезию. Я так по тебе скучаю. Я так хочу вернуть тебя… Мой маленький. Мое маленькое сладкое солнышко… Помнишь, как мы с тобой вместе ездила на великах? А как мы играли в скрибли бум? А как ты выигрывал в королев? Помнишь, как я привозила тебе с массажа конфеты? Целый мешок и еще чокопай? Малыш, ты должен очнуться!

Я говорила, говорила и не могла остановиться. Не получалось. Слова лились рекой. Меня никто не одергивал, не вмешивался.

Пока в помещении не появились: Этлан, Рах и еще три геза-эрханца.

– Как действуем? – уточнил Рах.

– Как в прошлые разы, сможешь объяснить остальным?

– Да. В общем, парни, вы как бы просто направляете энергию исцеления, как если бы уже знали – что лечить. А наша Лена ею распоряжается.

Я прикрыла глаза, сосредоточилась, собрала себя по кусочкам и потянула энергию… Как ни удивительно, но получилось легко и быстро. Видимо, сказывались предыдущие тренировки. Я тянула мощь из всех эрханцев поблизости. Забирала ее и передавала Вите.

Я чувствовала, где повреждены его нервы, знала, что ничем не могу помочь. Но сообщала сыну утроенную регенерацию.

Однако не выходило совсем ничего. И я знала почему – на мозг и нервные клетки наш дар не действует. Это непреложная истина. Это все знали. И я, и остальные присутствующие.

Я пробовала и так, и сяк, понимая, что время уходит, а результата как нет, так и нет.

Я остановилась, прошлась перед медкапсулой, не позволяя себе раскисать.

Не время, не место! Думай, Лена! Думай!

Так…

Мы не можем восстанавливать нервные клетки. Но организм-то может. Надо воздействовать на эту его способность. Это-то нам под силу!

Я подошла к медкапсуле и… начала…

Закрыла глаза, чтобы не видеть бледное лицо сына, не осознавать, что ничего не выходит. Просто исполняла свой план: пошагово, этап за этапом. Подгоняла нужные вещества, стимулировала необходимые процессы, усиливала кровоток…

Делала, делала, делала…

Тишина вокруг оглушала. Казалось – все знали, чем дело закончится, но не мешали мне проверять. В очередной раз терпеть кошмарное фиаско.

Однако я сцепила зубы, сжала кулаки и продолжала воплощать свой план в жизнь.

Внезапно послышался странный глухой стук.

Я открыла глаза и не поверила тому, что увидела.

Витя бил кулачками в стекло медкапсулы, в попытке выбраться.

Витя… бил… кулачками…

Он очнулся! Он все же пришел в себя!

Я знала, как обращаться с таким оборудованием. Сама открыла и помогла сыну выбраться. Прижала его, стиснула, окружила руками…

– Мамочка! Мама!

По щекам лились слезы, я прижимала Витю, что-то говорила. Мы обнимались снова и снова.

Я не помнила слова, предложения, фразы… Лишь ощущала тепло и сладость от мысли, что мой ребенок опять со мной. Что он жив и теперь практически здоров…

Наконец, когда мы нашли силы отцепиться друг от друга, Этлан уточнил у Вити.

– Как самочувствие?

– Голова немного кружится. Слабость. Но вообще ничего.

– Ты помнишь, что мы загружали тебе в память?

– Про попадание и про то, что мы в космосе, на станции, в новой Галактике?

– Да. Хорошо. Как вам удалось? – деловито уточнил у меня Этлан.

– Я потом все объясню. Изложу подробно.

– Хорошо. Но вы должны это сделать! – настойчиво произнес гез.

– Да, – выдохнула я.

– У вас на станции АТС достаточно медицинского оборудования, чтобы привести мальчика в норму уже окончательно? – уточнил Этлан.

Я кивнула.

– Да! – подтвердил Фет. – Все сделаем!

– Тогда кому-то придется остаться и оформить ребенка, как полагается. Что он отдан родственнице – матери и прочее.

– Я сделаю! – выпалил Рах.

Я посмотрела на него, и гез пожал плечами.

– Все хорошо. Не волнуйся. Мы остались друзьями.

Фет похлопал Раха по плечу. Тот немного скривился, но все-таки кивнул.

– Погнали домой? – спросил у Вити Фет.

– А вы кто?

– А я Фетрис, плазманетик…

– Это… это… – я запнулась, глядя на самых дорогих мне на свете мужчин. Видела – Фет ждет моего слова, дико волнуется, что я отвечу. Но не подталкивает, не педалирует. Только губы прикусывает до крови… Витя заинтересован и заинтригован. – Это мой новый парень, он очень хороший. Вы подружитесь!

Дарвиец просиял. Витя вскинул на него взгляд, и я начала уже бояться осуждения, напоминания о бывшем муже.

Но мой замечательный сынишка только спросил:

– А плазму покажешь? Как вы ее из ладоней? Ну это… выпускаете, что ли…

– А то! Обязательно! Покажу и не раз!

Фет потрепал его по волосам, и мы вместе двинулись на выход.

– Время! Время! – поторопил нас Этлан.

Фет посадил Витю на плечи, и мы пошли намного быстрее – все-таки сын еще недостаточно набрался сил после комы.