Глава 12

На следующий день я попрощалась с труппой и съехала из гостиницы, а затем попыталась заселиться в альберге для учащихся академии. Попыталась — верно сказано.

Временное разрешение соискателя роли не играло. Оказалось, что там нельзя держать домашних животных, за исключением фамилиаров. Такой же запрет касался и зомби. (Исключение делалось только для крыла некромантов, которое было хорошо изолировано).

Мой кот в любом случае не тянул на фамилиара. Он забирал у меня Силу, а не умножал ее.

Я чувствовала себя глупо, стоя в холле общежития с цветочным горшком в одной руке и сумкой в другой. У моих ног намывал усатую морду виновник проблем. Ну вот, теперь придется или упокоить животное, или подыскивать жилье в городе.

— Может быть, вы знаете, где можно недорого снять комнату? Желательно, поблизости отсюда, — поинтересовалась я у коменданта.

— Попробуйте спросить у господина Асельфра с Цветочной улицы, — ответил он, быстро накарябав на клочке бумаги адрес.

После разъяснений я пошла в нужном направлении и вскоре уже беседовала с хозяином двухэтажного домика. Он сдавал комнаты студентам и разным творческим личностям.

Заселяясь, я познакомилась с соседями. Одним из них был довольно странный менестрель Колин Безголосый. На первый взгляд он напоминал наемника в отставке, а не странствующего певца. Он виртуозно играл на гитаре и пел хриплым, словно надорванным голосом, но его великолепные тексты и рычащий тембр брали за душу. В таверне по соседству каждый вечер собиралось немало народа, чтобы послушать его песни.

Вторым соседом, снимающим мансарду, оказался довольно известный в богемных кругах художник Ойн из Энны. Он редко писал с натуры, чаще просто выходил на площадь и делал эскизы, а заканчивал картины уже в мастерской.

Он явно обрадовался новому знакомству. Мне понравился этот мужчина. Крупный светлокожий северянин с пепельными кудрями, он выглядел мягким, округлым и восприимчиво-тонкокожим. Чуть полноватые пальцы виртуозно выводили линии и передавали переходы цвета, форму и перспективу. Его Искра светилась ярче, чем у обычных людей. Латентный дар?

* * *

За несколько дней, прошедших с переезда, я успела сдать почти все экзамены. Травоведение, основы приготовления лекарственных составов, первая помощь, счет и литература.

Особенно интересным оказался экзамен по политическому устройству Империи. Я, не мудрствуя лукаво, почти дословно воспроизвела эссе Гаттавы, дополнив его отсылками к первоисточнику и своими выводами, которые не совпадали с точкой зрения маститого ученого.

Например, мне было непонятно, как можно было полагаться на одну сильную личность и его приближенных в поддержании стабильности системы.

Абсолютная власть всегда балансирует на грани с тиранией. Если подавлять любых несогласных, то неизбежно пострадают и невинные люди. А это послужит поводом для еще большего сопротивления властям. Пример тому — Халифат с его постоянными переворотами, где на смену одному жестокому правителю приходил другой.

Не проще ли терпеть год за годом знакомую оппозицию, чтобы выявлять через нее неблагонадежных людей? С одной стороны, для общества это проявление милости властителя, с другой — знакомый враг лучше нового.

Однако не стоит забывать время от времени почти полностью уничтожать сепаратистов, чтобы не выглядеть слабым перед союзниками и предотвратить гражданскую войну. А что, неплохая практика для поддержания в тонусе войск и тайной службы.

А! Не забыть про то, как Этцель гонял свои войска на более сильную, но разрозненную империю ромов, и они вынуждены были договариваться с варваром. Этот пример давал понять, что империя без внутреннего единства и разумного сочетания заботы о подданных и твердой руки обречена на провал.

Подписав и сдав работу, я неспешно медитировала, залечивая новые кошачьи царапины на руках. Мой питомец не отличался послушанием.

Наконец распорядитель объявил об окончании экзамена.

— Наиболее интересные работы будут направлены в столицу, где с ними ознакомится сам Вечный Император, — сказал распорядитель.

Три раза «Ха!» Сомневаюсь, что Император даже увидит эти работы. Зато у канцелярии и у тайной службы, наверное, смех стоит до потолка при чтении наших опусов.

* * *

Спустя неделю объявили результаты испытаний. Я прошла и приступила к занятиям. Расписку гномьего банка на оплату обучения я передала в канцелярию академии.

А в первый день осени я получила свою синюю накидку с меткой студента-целителя. И тут же заказала у портного в торговых рядах еще пару таких же на смену (в том числе и утепленную). Неизвестно, где и как мне придется практиковаться, а ходить грязной не хотелось бы. Ну, вот и первые расходы… сколько их еще будет?

А еще теплая зимняя одежда (я с удовольствием осматривала себя в зеркале примерочной). Дешевая бумага из хлопка и конопли для заметок на уроках, дорогая из Хины — для письменных работ, карандаши и новые кисти. Я так любила все это. Если бы я не была магом Жизни, я бы стала писарем или библиотекарем.

Уроки были довольно интересными. Мне понравилось, что я могла обсудить с учителями все то, что ранее читала в книгах и методом проб и ошибок пыталась применить (иногда — с совершенно неожиданным результатом). Скоро подойдет время практических работ. Я ждала этого с нетерпением, словно ребенок — подарков на Середину Зимы.

А вот с однокурсниками отношения пока не складывались. Я не считала нужным скрывать свои знания, а это не всем нравится. Северянка Ингибьорг вела себя индифферентно, не влезая в общие дрязги. Мне пока было все равно, так как я не жила в альберге и с другими студентами пересекалась только на занятиях.

Но это была сущая ерунда по сравнению с другим.

Однажды я невольно подслушала разговор ильвов. Высокие и стройные, с правильными чертами лица, длинными волосами и подвижными, как у кошек, ушами, они выглядели улучшенной версией людей. Их пластика завораживала, а Искры мерцали, притягивая взгляд.

Они говорили на своем языке и думали, что их никто не понимает. Как неблагоразумно с их стороны. Красивые певучие голоса — и столько гнили внутри, словно в яблоке, пролежавшем зиму.

— Ты слышал? Она[животное] убила пограничный терн, — сказал, судя по всему, главный в их компании ильв Блодвин (для людей он взял такое имя).

Да, мы, люди, для ильвов — животные. У них в языке даже есть специальные местоимения для других рас, что не мешает им учиться у людей. А еще ильвы считают деревья священными. Даже не используют древесную бумагу, чтобы не осквернять себя.

— Жаль, что мы сейчас не в Лесу. Ее[животное] стоило пустить по кругу и прорастить в лоне новое Древо, — ответил второй, с красивыми зелеными глазами.

Ну и полет фантазии.

— «Она» недостойна, чтобы на «ней» взросли новые ростки. Хватит и пытки травой, — со светлой улыбкой сказал третий.

Не лучше. Пленника, нарушившего границы Великого Леса, укладывали на лужайку и дожидались всходов лесной травы, острые кончики которой медленно пронзали плоть. Смерть наступала нескоро.

— У нас впереди много времени. «Она» не всегда будет в Ламаре. Летом будет практика, и где «она» ее проведет? — чарующе засмеялся главный.

Так. Всеми силами избежать направления на практику в окрестности Великого Леса. Интересно, кто занимается распределением?

Любопытно, что ильвы даже не поинтересовались, как я смогла сделать то, в чем они меня обвиняли. Они настолько недалекие? Или просто юные — для ильвов. А, может, я сужу с точки зрения человека?

* * *

На уроках по расоведению нас начали знакомить с особенностями различных народов, населяющих миры великой Тропы. Одно из занятий собирались посвятить сидам. Я отправилась в библиотеку за необходимой литературой, так как сведений в выданном учебнике было явно недостаточно.

Открыв тяжелый справочник большого формата, я отыскала нужное место. По иронии автора, разделы разных рас были заполнены на их языке. То-то на меня покосился библиотекарь, выдавая том.

Статья была на высоком наречии, но многие слова были мне незнакомы. Я подумала и взяла еще и словарь. Как бы то ни было, я лучше знала разговорный, а не письменный вариант.

На странице был изображен в полный рост сид в боевом облачении. Легкий доспех из уложенных внахлест изогнутых пластин, по форме напоминающих косые мышцы, защищал торс. Такие же пластины занавесом прикрывали бедра. Наплечники, наручи, причудливо извитая пластина на груди, отклоняющая наконечники и не стесняющая движений. Под броней — тонкая кольчуга, которую сначала я приняла за сорочку. В одной руке он держал обтекаемый шлем с защитой для носа и щек, а в другой — меч.

На соседних страницах красовались длинноволосые сиды, женщины и мужчины, в повседневных и придворных нарядах. Сведения о прическах и клановых татуировках были для меня внове.

Социальное устройство было довольно интересным. Ведущие роды сидов блюли чистоту крови, но те, кто попроще, часто смешивались с низшими, а зачастую и с другими короткоживущими расами. Эти полукровки вели хозяйство на поверхности и могли найти место «под холмами», где прислуживали знати.

Однако это не была эксплуатация в чистом виде. Всякий высокий господин, или данна, заботился о своих подданных и защищал их. Но, если они нарушали неписаные правила сидов, кара была неминуемой и жестокой.

Про браки и рождаемость волшебного народа можно было сказать одним словом: «Редко». Брак заключался для продолжения рода; если же детей не появлялось, брак расторгался до следующей попытки. Дети у чистокровных сидов рождались редко, как бы компенсируя их неприлично длинную продолжительность жизни.

Часть про шиэн я не совсем поняла и решила уточнить на занятии. Выходило, что родной мир сидов был испещрен червоточинами и междумирными лакунами, в которых они обитали. Вот почему время там тянулось иначе, чем снаружи. Причем, не обязательно время замедлялось, с тем же успехом оно могло ускориться. Если попасть с такое место, можно состариться в миг. Должно быть, опасное место эти Холмы, если не знать их особенностей…

Упоминание про Договор было особенно интересным. Относительно недавно по меркам старших рас, около семисот лет назад, Империя и Шиэ заключили мир.

Договор был заключен в рамках временного Альянса, подписанного Императором Джедией, Королем всех Ши и Керриком Илонским. Как уж их уболтал Император, история умалчивает. Привычные соперники объединились против Тета, их общего врага, и в результате победили.

Одним из положений Договора было то, что сиды обязались соблюдать законы Империи на ее территории и не трогать местных жителей, а также не соблазнять их своими чарами. Правило это могло быть нарушено, только если житель Империи оскорбил сида или сам нарушал Договор.

Далее шел длинный перечень того, что сиды сочли бы оскорблением. Я, закусив губу, торопливо делала заметки. По мои прикидкам, я уже пару раз смертельно оскорбила сида, но наказания не последовало. Наверное, это был какой-то неправильный сид. Или сведения в книге изрядно устарели.

* * *

Сдав справочник и словарь, я попросила «Сборник сказок и преданий Великой Тропы». Эту книгу составил Скиталец Титус, собрав истории по всей Империи и за ее пределами.

Я решила прочитать полное издание, а не краткое изложение для детей, в котором были совсем нестрашные истории.

Книга распахнулась на одном, должно быть, часто открываемом месте. Студенты, или, скорее всего, студентки знали в этом толк.

* * *

«Подле Ламары встретились войска Империи, Илонии и Шиэ. Мужчины решали судьбы мира, а женщины услаждали их взоры, и не только…

В свите Великого Императора была женщина, прекрасная как день. Высокий господин сидов заприметил ее и больше не сводил с нее глаз. Император заметил, что гость молчит.

— О чем вы задумались, высокий господин? — спросил Император.

И тогда Рейвен сказал:

— Кто эта женщина в твоей свите? Отдай мне ее.

— Могу ли я распоряжаться той, что подарила мне жизнь? Скорее, это она может приказывать мне, — ответствовал Император.

Тогда Рейвен заговорил с женщиной.

— Ты не сказала своего имени, — сказал он.

— Но и вы не назвались, когда я в первый раз вас встретила, — ответила мать императора.

— Если бы я знал, кто ты, не попросил бы тебя для себя.

— Вы знакомы? — удивился Император.

Но и женщина, и гость молчали, связанные общей тайной.

Как издавна заведено, сиды чтут законы гостеприимства и ждут того же от своих друзей и союзников.

Отказав сиду, Император нарушил этот неписаный закон. С другой стороны, женщина была не простой служанкой, а родственницей хозяина дома, и сид невольно оскорбил Императора.

— Ты не сдержал слово, — сказал Рейвен Императору. — Но такое почтение перед родителями делает тебе честь. Я прощаю тебя, но с одним условием.

— Каким условием?

— Если она сама придет ко мне, я заберу ее насовсем в свой Шиэн.

Так война между Империей и Шиэ закончилась, едва не начавшись.

Позже люди сказывали, что Рейвен и его свита скакали по землям Предела Ламары, сметая все на своем пути, и горе тому, кто попался им навстречу. Высокий господин был в ярости после отказа Императора.

Неудовлетворенные желания опасны. А путь к цели гораздо желаннее самой цели. Многие люди следуют этому пути, но сиды — все без исключения», — закончил свой рассказ автор.

* * *

К сожалению, в книге не говорилось, что же стало со вдовствующей Императрицей и сидом дальше.

Удивительный сюжет для пьесы. Как странно, что никто до сих пор не сочинил ничего подобного. Может, причина в том, что было нежелательным упоминание императорской семьи? Цензура…

Теперь я лучше понимала сида, который хотел получить то, что не давалось в руки. Как это по-детски! Может быть, если бы я была чуть сговорчивее и сама вешалась на него, он не стал бы так настойчиво преследовать меня?

Пустое… Лучше о таком не думать.

В истории упоминалась Ламара, а не Хефе Примо, нынешняя столица Империи. К сожалению, автор не уточнял, когда именно состоялся визит сида. Полагаю, это произошло как раз перед тем, как объединенные войска нанесли сокрушительное поражение армии Тета, а, значит, все случилось около пятисот лет назад.

И было неясно, был ли этот «Рейвен» именно тем, с которым я имела дело.

Я еще немного полистала сборник, сочла рассказы излишне кровавым и решила вернуться к книге чуть позже.

Тот сид, о котором говорилось в книге, был кровожадным чудовищем со своеобразным чувством юмора и кодексом чести. Он играл с людьми, рубил головы и вспарывал животы, и все это только за то, что они нарушили данное ему слово.

* * *

Когда я закончила, то поняла, что библиотека давно погрузилась в тишину. Студенты и преподаватели разошлись по домам. Библиотекарь дремал на своем месте, дожидаясь закрытия библиотеки.

Но это же отличная возможность! Я, не привлекая неуместного внимания, могла порыться на стеллажах с литературой по магии Смерти. Добравшись до нужной секции, я по рунному указателю нашла нужную полку, приставила лесенку и начала карабкаться наверх.

Так, «Создание зомби». Не то. «Упокоение нежити». Снова не то! «Управление и поддержание зомби в стабильном состоянии». Наверное, мне нужна эта книга. Я вытащила увесистый том и начала спускаться, как вдруг услышала снизу покашливание.

— И что юная ученица делает здесь в столь поздний час? — раздался сзади знакомый язвительный голос.

Я замерла и посмотрела вниз. Там я узрела знакомого немолодого мужчину в черном.

— Добрый вечер, господин Септимо. Вот, решила узнать побольше про своего кота, — ответила я, продолжая спускаться. Соскочив с лестницы, я отвесила легкий поклон некроманту.

— Такое рвение похвально. И как вы уживаетесь?

— Я предпочитаю думать, что он обычный кот. Ведет он себя, по крайней мере, точно так же, — невольно улыбнулась я. — Только кормить не надо. Я его отпускаю погулять, это ничего?

— Вот как? Думаю, ничего страшного не произойдет. Только следите, чтобы он всегда был «сыт». В той книге, что вы взяли, описаны последствия голода неуправляемого зомби. Советую ознакомиться, во избежание, — широко улыбнулся Септимо, показав зубы, а у меня внезапно встали дыбом волосы на затылке.

— Господин Септимо. Могу я вас спросить? Вы ведете спецкурс по практической некромантии. Могу я присутствовать на ваших лекциях?

— Кх…м… э, ну да, конечно, — ответил учитель. — Правила не запрещают. Но вам, наверное, будет неприятно находиться среди некромантов. Да и как вы сдадите практическую часть? — удивился он.

Ну, будь что будет…

— А если я скажу, что владею магией Смерти? Только я не училась применять ее, скорее, наоборот.

— Что? — Септимо схватил меня за руку. — Вы владеете второй стороной Силы?

— Да, с самого начала. Это плохо? — я видела, как взбудоражен Септимо.

— Нет! Это хорошо!! Очень хорошо. Вы даже не можете представить, насколько. Никому пока не говорите, особенно магам Жизни. Эти фанатики видят это несколько иначе. И обязательно приходите послушать мой курс.

* * *

Когда я вернулась домой, меня встретил мурчащий кот, сидящий у двери моей комнаты, и господин Ойн.

— Госпожа Твигги, не угодно ли выпить горячего вина? — предложил он. — Не люблю напиваться в одиночку, — смущенно добавил он.

— С удовольствием, господин Ойн. А вы решили именно напиться? Есть повод? — ответила я.

— Да, как раз закончил очередную картину. У меня на следующей неделе выставка в галерее, — с гордостью выложил он новость.

— О, поздравляю! — сказала я, хотя понятия не имела, что это за галерея. Наверное, особенное место, где желает быть представленным каждый художник…

— Но вы можете стать первым зрителем. Идемте! — сказал Ойн, карие глаза которого блестели от возбуждения.

Мы поднялись на мансарду. Открыв передо мной дверь, Ойн прошел за мной внутрь, на ходу снимая заляпанный краской передник.

На крыше было несколько небольших застекленных окон, дававших свет. По углам комнаты также висели свелильники. Разумеется… художнику требовалось много света.

Я огляделась. В центре комнаты на подставке стояла законченная картина. Я замерла, словно в трансе, любуясь полотном.

Я узнала девочку из лавки портного, которая часто бегала с поручениями. Было великолепно передано движение. Картина словно дышала и жила своей жизнью. И тут я ощутила то, чего не могло быть. В девочки с картины была Искра. Слабая, но она была. Я подошла поближе и, пробуя, не касаясь краски провела рукой над изображением. Ошибки не могло быть!

— Осторожно! Краски еще не высохли! — закричал Ойн, который нес два кубка с вином. Я отдернула руку, машинально приняла кубок и отхлебнула.

— Это великолепно, господин Ойн! — сказала я.

Мне не пришлось изображать волнение. Правда, вряд ли он понял, чем оно вызвано. А я догадывалась, с кем или с чем я столкнулась, но нужно было убедиться.

— А можно посмотреть на другие ваши работы?

— Ну, конечно! — ответил польщенный моим вниманием Ойн и начал одну за другой выдвигать и разворачивать стоящие у стен картины.

На всех было то же самое. Изображения жили своей Жизнью, а Искры разной интенсивности мерцали в глубине.

— Спасибо за гостеприимство, господин Ойн. Это было незабываемо. Я обязательно приду на вашу выставку, — сказала я и попыталась встать.

Ноги не слушались меня. Накатила паника.

— Не торопитесь, госпожа Твигги, — улыбнулся Ойн. — Мы еще не закончили. Я бы хотел нарисовать ваш портрет. Это будет мое лучшее произведение. Жаль, что вы не сможете оценить.