Глава 5

Я дословно воспроизвела разговор двух неизвестных заговорщиков. Господин Эрне ненадолго замолчал, размышляя. В комнате повисла какая-то давящая, тяжелая тишина.

Пока он думал, я огляделась. Комната явно нежилая. Мебель закрыта чехлами, которые снимут только перед приездом гостей. Интересно, а что господин Эрне тут забыл? Или… у него тоже была назначена встреча? И тот ли он, за кого себя выдает? Может быть, я совершила ошибку, доверившись ему.

С другой стороны, мне было совсем не к кому обратиться. Кто поверит в бредни безвестной девушки?

— Я знаю, как мы поступим, — наконец сказал Эрне. — Главное для нас — узнать, кто приказал устроить покушение. Во-вторых, надо понять, против кого именно оно направлено. Если мы будем защищать одного, а пострадает совсем другой… У меня достаточно компетентных людей в подчинении, чтобы попытаться выяснить эти вопросы.

— Согласна. И еще нельзя показывать, что нам все известно. Если заговор раскроется раньше времени, то заказчик уйдет безнаказанным. Могу я чем-то вам помочь?

— Думаю, вам лучше вообще не вмешиваться и вести себя так, словно ничего не происходит. Я обо всем позабочусь.

— Господин Эрне, могу я задать вам вопрос?

— Какой именно?

— Что вы делали в этой комнате? — в лоб спросила я.

Не верю, что он просто прогуливался и обозревал окрестности.

— Я… договорился о встрече с одним человеком, но он не пришел, — ответит Эрне Северный.

Мне показалось, или его скулы под загаром покраснели? А он моложе, чем мне показалось сначала благодаря его уверенной и властной манере держаться. Собирался встретиться здесь с женщиной? Скорее всего.

— Ясно. Господин Эрне, как я могу найти вас, если вдруг выяснятся новые обстоятельства дела? — спросила я.

— Спросите у управляющего, где разместили делегацию из Энны, а там назовете охране мое имя. Вы позволите вас проводить, госпожа Твигги? — галантно предложил он.

— С удовольствием, — сказала я и, подумав, добавила, — Думаю, будет достаточно проводить меня до крыла слуг, а там я разберусь. Лучше, чтобы нас никто не видел вместе.

— Да, наверное, вы правы.

* * *

Отдав управляющему слегка помятые расписки, я вернулась обратно в выделенные нам покои и присела отдохнуть на подоконник.

После пережитого стресса наступил откат. Мысли лениво перетекали одна в другую. Интересно, кто отвечает за покушение?

Неужели тот новенький «рыжик» у Шарля? Он не кажется отъявленным злодеем. Хотя, кто я такая, чтобы судить. Большинство известных мне негодяев обладали приятной и внушающей доверие внешностью, что помогало им проворачивать свои делишки.

Подкупили кого-то из труппы? Нашли повод надавить через семью или близких людей?

За этими размышлениями меня застал Тито. Вообще-то, он довольно разумный и не относится к тем руководителям, которые третируют занятых ничегонеделанием подчиненных. Мне никогда не приходилось изображать видимость бурной деятельности.

Однако сегодня ему словно вожжа под хвост попала.

— Твиг! В чем дело?!! Мы тут все загнанные в мыле бегаем, а ты витаешь в облаках! А между тем у Оливии чуть не сорвался голос! Срочно сходи и прими меры! — прорычал красный и потный мужчина.

— Да ладно, всего на минуточку присела. Если бы ты знал, что сегодня со мной случилось… — я осеклась. — Уже иду! — крикнула я и выскочила из комнаты раньше, чем Тито успел что-то сказать в ответ.

Да уж… Чуть не проговорилась.

Когда я зашла в комнату, отведенную под гримерку, то застала привычную картину. Наша прима, яркая черноволосая женщина в синем бархатном платье по последней имперской моде, сидела с красными от слез глазами и мелкими глотками пила «успокоительную» гномью настойку, которую ей подсунула ее горничная. Мой чуткий нос издали уловил этот дымный запах.

Да-да! Она единственная в нашей труппе имела личную горничную (остальные слуг не имели). Благодаря таланту Оливии прощалось и разрешалось очень многое.

А ведь совсем недавно, всего шесть лет назад все было совсем наоборот.

— Твигги! — экзальтированно воскликнула Оливия. — Я так рада, что ты здесь! Где ты была?! Я так боюсь! Я снова не могу петь! — в отчаянии она сжала мои руки в своих ладонях.

Такие сцены случались уже не раз. Раньше Оливия пела в другой труппе, и ее импресарио нещадно эксплуатировал ее талант. А когда она пела, больная ангиной, и из-за сверхнагрузок потеряла голос, он даже не стал тратиться на ее лечение и по дешевке перепродал контракт Тито.

К слову, Тито тогда сильно рисковал, вкладывая деньги. Даже я не была до конца уверена, получится ли у меня восстановить голос певицы.

Лет пятнадцать назад я начала серьезно интересоваться проблемой звукоизвлечения. Как раз тогда камнем преткновения стало высокое наречие и диалект лесных ильвов. Изучая анатомические атласы, я обратила внимание, что голосовой аппарат различных рас сильно отличается.

В ходе нескольких опытов над немыми людьми я поняла, что нужно делать. А затем решилась провести эксперимент на себе. С тех пор мой голосовой диапазон существенно расширился.

В конечном итоге, восстановление голоса Оливии прошло более чем успешно. Она произвела настоящий фурор. Раздосадованный бывший импресарио даже пытался судиться с нами.

Но страх потерять голос у женщины остался и только усиливался перед каждым выступлением. Жаль, что я не душецелитель и понятия не имею, как помочь. В общем, без меня не обходилось ни одно выступление.

— Оливия, не переживай. Так, давай уберем это. Тебе нельзя пить перед выступлением, — отобрала я фляжку. — Принеси молоко, сахар, сырое яйцо и спиртовку с кухни! — велела я служанке, которая со всех ног бросилась выполнять поручение.

— Твиг, сделай что-нибудь! У меня ком в горле! — попросила Оливия.

Я положила руки на ее шею, изучая. Ну что ж, связки в идеальном состоянии. Небольшой спазм сосудов… Понизила ей кровяное давление и направила силу Жизни в легкие и дыхательный центр. Тут одним горлом не отделаешься. Как бы она от гипервентиляции не отключилась прямо на сцене.

— Дыши, — сказала я. — Не дыши. Дыши глубже, через нос. А теперь — распевайся!

Оливия послушно выдала сочную «до». Я добавила еще каплю Силы ее голосовым связкам, и мы продолжили.

Пока я проводила диагностику, вернулась служанка со всем необходимым.

— Ну вот, а теперь мой особый напиток. И молчать до самого выступления. Говорить только при крайней необходимости! Завтра все пройдет великолепно, не вижу никакой причины для опасений, — сказала я.

Я осторожно подогрела молоко, отдельно взбила желток с сахаром и влила в молоко вместе с каплей гномьей настойки, чтобы отбить запах яиц. Хорошенько перемешать, не нагревая до кипения… Готово.

— Твигги, спасибо, что бы я без тебя делала!

«Что бы делал без меня Тито».

— Молчать! — скомандовала я. Женщины облегченно рассмеялись.

* * *

Остаток дня прошел более-менее спокойно. Я добралась до поистине монументальной кухни и разжилась куском пирога с горячим чаем. Залечила небольшое растяжение у акробата. Наконец дочитала краткое изложение «Великого исцеления» и сочла, что полное издание стоит того, чтобы потратить на него время и деньги.

Вечером Тито решил, что возвращаться в город нет смысла, и мы стали устраиваться на ночлег.

Моя особенность в том, что я всегда с трудом засыпаю на новом месте. Я с гораздо большим удовольствием жила бы в каком-нибудь тихом уголке на краю Империи. Однако жажда знаний снова и снова заставляет меня пускаться в путь.

Медитативно расчесывая волосы, я размышляла о произошедшем за день. Правильно ли я сделала, что доверилась господину Эрне? Сложно судить, почти не зная человека. Я даже не могла проверить, правда ли он из свиты жениха, не рискуя вызвать вопросы по поводу такого неуместного интереса.

Ну что ж, придется довериться своей интуиции.

* * *

На этот раз во сне я вернулась в свое «детство». Мне три года. Я сижу на пороге деревенского дома с четырехскатной крышей, в точности такого, как в Хине. Теплый солнечный день…

Господин Ли снова дал мне задание. Упражняюсь в сидячей медитации. Собираю энергию в центре, затем рассеиваю, снова собираю, и так до бесконечности.

Как любой ребенок, отвлекаюсь на пролетающую мимо бабочку. Ладонь мелькает неестественно быстро, бабочка оказывается зажатой в кулаке и начинает биться там. От испуга сжимаю руку, и движение прекращается. Открываю — на ладони смятый комочек, в котором больше нет Искры.

Начинаю плакать, и Ма с трудом успокаивает меня.

Вдруг бабочка начинает шевелить сломанными крыльями и лапками. В этом механическом движении чудится что-то на редкость неестественное.

В этот день меня впервые выпороли, объяснив, чтобы я больше никогда такого не делала.

* * *

Новый сон. Мне десять. Играю в захват территории. На доске россыпь красных и белых камней, и расклад явно не в пользу белых. Напротив меня за доской сидит господин Ли, сухонький и седой как лунь старичок в хинском костюме. Он явно выигрывает, но я все еще продолжаю безнадежную борьбу.

— Ты должна знать, когда следует отступить, — говорит он, усмехаясь в усы. — Умение проигрывать — свойство сильной натуры.

— Мастер, но ведь еще остается шанс. Пока он есть, давайте продолжим, — отвечаю я. Мне не хочется признавать перед ним свою ошибку. Иногда я бываю упряма как осел.

— Я бы согласился, если бы ты видела, в чем этот шанс. Играть наугад — пустая затея. Впрочем, есть еще и Удача. К некоторым она благоволит. Ох, мои старые кости… Иди-ка, раздуй жаровню.

Я встаю, выполняя его просьбу, и он тут же смешивает камни на доске.

— Так нечестно! — кричу я со всей детской непосредственностью.

— А кто сказал, что все будут вести игру честно? — улыбается он.

— Но как распознать обман?

— Доверяй первому впечатлению. Глаза обманут — Искра никогда.

* * *

Мне двенадцать или чуть больше. Не могу сказать точно. Сестры и Ма в белых одеяниях рыдают над урной с прахом господина Ли. Мое лицо распухло от слез.

Почему он не дал спасти его? Просто не захотел. Сказал, что его время пришло. Даже против его воли я не могла влить и капли Силы.

Уже не могу рыдать, и просто сижу, покачиваясь, как скаженная. Волны энтропии накатывают и затухают, состаривая и без того ветхое деревянное здание…

— Твигги! — кричит на меня Ма. — Прекрати немедленно!

За строгим тоном она прячет страх. В последние дни она начала бояться меня по-настоящему. Теперь я как никогда стала чувствовать себя чужой.

— А это кто? — спрашивает она. Такого не было в моих воспоминаниях.

Удивленная, оборачиваюсь на шорох в нише с цветами. Ненавижу срезанные цветы. Букеты уже скрутились и почернели, хотя их всего час назад поставили в вазу.

Из полумрака на меня своими темными глазами смотрит сид.

* * *

Все утро я размышляла о своих снах. Похоже, сид каким-то образом проник в мои воспоминания.

Раньше я не сильно интересовалась техниками, блокирующими чужой разум, но теперь волей-неволей придется сделать это. Не хотелось бы, чтобы он копался у меня в голове, как в своей собственной.

Второй день прошел в предпраздничной суете, почти ничем не отличаясь от предыдущего. Только меня, как наименее занятую, Тито то и дело отправлял с поручениями. Пару раз даже пришлось сходить к управляющему.

Что-то подспудное не давало мне покоя. Я попыталась восстановить вчерашние события. Прежде чем меня вынудили спрятаться, я мельком видела висящие на стене портреты. Я никак не могла ухватить мысль за «хвост».

Второй раз я сознательно вернулась на то же место, что и вчера. В коридорах уже сновали служанки, которые готовили комнаты к приему гостей. Во всеобщей суете на меня никто не обращал внимания. Стараясь держаться независимо и идти бодрым шагом, я подошла к цели.

На стене через равные промежутки были развешены портреты представителей нынешней династии Герцогов Ламары. Но интересовал меня только один. На этом портрете был изображен… Эрне Северный. Или кто-то из его дальних предков. Наряд был другой, и тот человек (судя по рунам, дед ныне покойного Герцога, прадед невесты) был явно старше.

Конечно, все аристократы друг другу немного родственники, но не настолько же! Не до портретного сходства…

Так ничего и не решив, я вернулась обратно.

* * *

Следующей целью я выбрала компанию огнеметателей Шарля. Даже если от Эрне (кто бы он ни был) помощи ждать не придется, я хотела узнать, кто преступник, и обезопасить своих друзей.

Вечером я зашла к Шарлю. Повод был хороший и очень правдоподобный. Мне нужно было приобрести немного селитры для охлаждающего состава (на кухонный ледник меня не допустили).

Получив желаемое, я осталась поужинать и заодно обменяться последними новостями.

— Шарль, а это что за новенький в вашей труппе? — спросила я, кивнув на рыжего паренька.

— Это Морисет, племянник Айвэна. Присоединился к нам с месяц назад, — сказал Шарль, любезно подливая в мой почти пустой бокал вина.

— А ведь не похожи, — я с сомнением посмотрела на чернявого Айвэна.

— Он пошел в родню со стороны отца.

— А что за номер он готовит?

— Пока никакой, но он помогает Айвэну в подготовке финального фейерверка, а также ассистирует на сцене.

Отлично, просто отлично. Я даже не знаю, когда именно будет «большой бум».

Парнишка, словно почувствовав, что речь идет о нем, лучезарно улыбнулся, показав щербинку между передних зубов. За «стрельбу глазами» он тут же заработал шутливый подзатыльник от дяди. Ну вот как такого подозревать…

Итак, что мы имеем? Крапленые карты в колоде, и неизвестного игрока. Вскрываться будем завтра.

* * *

На этот раз во сне я оказываюсь на лаиттиэн — туманной тропе. Я блуждаю в тумане междумирья. Ноги по щиколотку погружаются в ничто.

Без защитных заклятий туман начинает высасывать Силу. Хочу воззвать к Двуликой, но не могу. Конечно, ведь здесь нет Жизни и Смерти, а случайные путники лишь гости.

Накатывает паника. Я не сид и не гильдийский маг, чтобы самой вырваться из этого не-места и не-времени. Простые люди не умеют сами перемещаться по Тропе.

Зато я догадываюсь, из-за кого я оказалась тут.

Вдали раздается топот копыт, приглушенный туманом. Наконец, показывается огромный черный конь, на спине которого восседает Рейвен. Он спешивается и подходит, ведя на поводу коня.

— Твигги, где ты? — спрашивает он и берет меня за руку.

— На Тропе и в нашем общем сне. А вы как думаете, где мы? — говорю абсолютно серьезно, вдруг это иллюзия.

— Я не о том. Где ты находишься сейчас? Я почти не чувствую тебя. Только в снах… — говорит сид.

— Я в малом летнем дворце Герцогов Ламары. Наверное, маги установили мощную защиту. — «Слишком мощную даже для сида». Не говорю этого вслух, чтобы не разгневать его.

— Послушай меня, — мужчина крепко сжимает мою ладонь. — Срочно все бросай и уезжай оттуда, — почти рычит сид. Он выглядит по-настоящему обеспокоенным.

— Не могу. Завтра никто из слуг и гостей не войдет и не выйдет из дворца. Так будет до окончания торжеств.

— Ты должна найти способ. Или постарайся находиться подальше во время выступления.

— Это невозможно. Если моим друзьям угрожает опасность, я должна быть рядом и помочь им. Мое искусство требует спасти их жизни. — Я давно приняла решение и сейчас просто озвучила его вслух.

Смотрю на него. На его лице снова маска надменной невозмутимости. Сволочь. Ты с самого начала знал о покушении. Кто ты, «Рейвен»?

— Я не могу потерять тебя.

Он прижимает меня к себе почти до боли. Чувствую его пульс, как свой собственный. Меня бросает в жар.

— Пожалуйста… — сама не знаю, о чем прошу, на что даю разрешение. Хочу утонуть в его глазах.

— Твигги. Масиан сеар ке. — «Та, кого жажду». Он припадает к источнику. Говорят, это сиды придумали поцелуи. Его руки жестоки, а губы — на удивление нежные.

С трудом отдышавшись, чувствую, что снова способна говорить. И стоять на подгибающихся ногах.

— Неужели я так дорога для данны? — Я удивлена.

— Не обольщайся, человечка, — усмехается он. — Ты мне интересна. А пока это так, ты будешь жить.