13. Птица рухх

Приемный день закончился как-то резко и сразу. Раз — и все перевязаны, прокапаны, привиты и так далее по списку. Один рухх дремал в клетке под покрывалом, но с ним позже разберусь.

Все это время Жак сидел в коридоре и никаких попыток заговорить со мной не предпринимал. Только за это я испытывала некое подобие благодарности, так как брату Рози явно имелось, что мне сказать и высказать. Собственно, что именно, я догадывалась, тут все слишком очевидно. Но Жак честно продержался до конца дня.

— Можно зайти? — заглянул ко мне в кабинет мужчина.

— Конечно, проходите, присаживайтесь. Вы не против, если я продолжу подготовку к завтрашнему дню?

На полки предстояло расставить все лекарства и инструменты в давно заведеном и устоявшемся порядке. Какие-то инструменты убрать в обеззараживающий короб. Заранее приготовить чистые пеленки, ветошь, бинты для перевязки. Небольшой ежевечерний ритуал.

— Местресс, мне не нравится, что Розалинда у вас работает, — без предисловий и расшаркиваний начал Жак.

Хорошо иметь дело с простыми людьми, не приходится тратить по часу на пустой разговор ни о чем.

— Человеку без магии в вашей клинике делать нечего.

— Вы так считаете?

— Да. За сегодня я увидел достаточно. И прошу отпустить мою сестру.

Мужчина не смотрел на меня и напряженно стоял, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Устойчивая поза, из которой Жак, кажется, был готов мгновенно перейти как к обороне, так и к нападению. Сесть мой гость не пожелал, и возвышался посреди кабинета, давя на меня ростом. Точнее, пытался, пусть и бессознательно, скорее всего. Надавить на меня не настолько просто.

— Жак, послушайте, где-то на юге, говорят рабство до сих пор сохранилось, но у нас его отменили несколько веков назад. Я не держу вашу сестру. Работает она у меня по собственному желанию и, хочу заметить, с удовольствием.

— В этом и дело, — мужчина был непоколебим. — Она не хочет уходить, а вы еще и потакаете ей.

— Рози взрослая и разумная девушка, а не капризный ребенок. Кстати, достаточно взрослая, чтобы принимать решения самой.

Технически, мою помощницу нельзя принудить к чему-либо, с пятнадцати лет девушка может действовать самостоятельно. А при условии, что она работает и полностью обеспечивает себя, не находясь на содержании семьи, будь то отец, брат или муж, становится абсолютно независимой личностью. С другой стороны, попытайся она свое право использовать, ее вполне могут отлучить от дома, а до таких крайностей доводить нежелательно. Сталкивать помощницу с ее родственниками я совсем не планировала.

— Если вас волнует безопасность сестры, то абсолютно напрасно. На Рози постоянно надет артефакт пассивной защиты, он активируется сам при любых всплесках магии. И сегодня он незаметно для всех защищал хозяйку. Просто, дабы не пугать клиентов, его визуальные проявления сведены к минимуму.

Судя по тому, как сдвинулись густые брови, Жак не очень понял, но переспрашивать не стал.

— Плюс у нее к столу прикреплены несколько артефактов, которые активируются при прикосновении. Это уже на чрезвычайные случаи.

— И все равно. Рози здесь не место, — все мои доводы разбивалось о пресловутое и ничем не обоснованное “нет”.

— Жак, давайте все-таки присядем, — мне надоело смотреть снизу вверх. — Хотите, я кофе сварю. Булочки остались, не знаете?

Любая еда сейчас пришлась бы кстати.

— Выпечка закончилась еще в первой половине дня.

Казалось бы, хорошая новость, но Жак явно был недоволен еще и тем фактом, что моя идея выгорела. Такими темпами, мы можем продавать вдвое больше, чем не повод Рози остаться?

Но в кресло для посетителей все-таки сел, сцепил пальцы в замок и смотрел куда-то себе под ноги. Короче говоря, не был настроен на позитивный разговор и всячески это демонстрировал.

— Жак, вам не нравится, что ваша сестра работает с целителем, так? Рози рассказывала о вашей неприязни к лечащим магам.

Жак молчал. Только поза стала еще напряженнее, вены на руках вздулись, пальцы побелели.

— Поверьте, в большинстве своем, целители полностью отдаются своему делу. Встречаются исключения, но их мало. Да и долго они в клиниках не задерживаются.

— Но вы лечите животных, — негромко отозвался мужчина.

— Они тоже болеют, кто-то должен лечить и их. Но при необходимости и человека я смогу вылечить. Первые четыре года целители обучаются вместе, потом уже идет специализация. Так что мы достаточно универсальны.

— Вы тоже считаете себя всемогущей, — тихо произнес мужчина. — Делаете вид, что все можете. Все держите под контролем. А на деле оказывается, что уповать можно только на волю ушедших богов.

— Кто вам такое сказал? Я не считаю себя всемогущей, глупость какая! Но я до конца борюсь за каждого пациента!

— Животного.

— Для меня это пациенты.

— Которых вы лечите за большие деньги.

— Позади вас клетка, там сидит подкидыш, которого я вылечу совершенно бесплатно, просто потому что не могу бросить на произвол судьбы, — мой голос рос вверх, в то время, как собеседник по-прежнему оставался совершенно спокоен, тих и смотрел куда угодно, только не на меня.

— Тогда почему вы не помогаете людям?

— Если кому-то потребуется моя помощь, мимо не пройду, уж поверьте.

Я встала и прошлась по кабинету к окну. Глупый какой-то разговор. Не о том совсем.

— Нам тоже обещали, что помогут. И когда было очень нужно — не помогли.

Наверное, этому человеку самому не помешает целитель. Не тот, что лечит тело, а способный заглянуть в душу и вытащить из нее прижившиеся, укоренившиеся побеги горечи, которую полностью не смывает ни работа, ни время, ни алкоголь.

— Жак, я понимаю, что вами движет. Но если все-таки настоите на том, что Рози должна уйти из клиники, то хуже сделаете только ей. Подумайте. И дайте своей сестре шанс.

И себе заодно, чтобы снова поверить в людей и целителей. Но об этом вслух лучше не говорить.

Повисла тишина, я молчала, понимая, что это решение Жак должен принять сам.

— Я буду заходить и проверять, как она здесь.

— Хорошо, — я выдохнула. До конца не верила, что этот суровый мужчина согласится. — Мои двери всегда открыты для вас.

Жак, все также не глядя на меня, кивнул и поднялся.

Рози ходила взад-вперед в коридоре и резко остановилась, стоило двери открыться.

— Завтра жду тебя как обычно, — подмигнула девушке я.

— Спасибо! — в порыве чувств помощница бросилась ко мне на шею. — Местресс, я вас не подведу!

— Не сомневаюсь, — я обняла девушку в ответ.

Удивительно, у меня и подруг-то настоящих никогда не было, сейчас же я сама понимала, что не хочу отпускать не просто помощницу, а человека, ставшего частью моей клиники и жизни, что по сути одно и то же.

— И тебе спасибо, Жак, — Рози осторожно коснулась руки брата, тот только вздохнул. — Идем домой?

— Да.

— До завтра, местресс! — девушка просто сияла, и ее улыбка передалась мне.

— До завтра. И вам, Жак, до свидания. И спасибо.

Последнее я сказала тихо, но была услышана.

— У вас четыре личных сообщения на переговорном артефакте, — на прощание предупредила помощница.

И все-таки она у меня умница. Сама бы я вряд ли пошла проверять артефакт. О том, что он у меня вообще имеется, я вспоминаю только в случаях крайней необходимости.

Первое сообщение заставило меня скривится. Местор Пауль напоминал, что ждет меня в гости на этой неделе. Надо сходить, не отстанет же.

Второе сообщение от Дарела Вольса, который интересовался, все ли у меня в порядке, и не доставила ли птица много неудобств?

“Все хорошо”, — ответила я, ничего не уточняя. С руххом я как-нибудь разберусь.

Третье сообщение от Ксавьера Дагье (начинаю чувствовать себя роковой женщиной, столько сообщений от мужчин. Так и зазнаться недолго). Лорд Тайны аккуратно интересовался, как хранятся заготовки на зиму в кладовке? Не поленилась, поднялась и проверила, как там наши окаменелости.

“Без изменений”.

А последнее послание пришло от Майка:

“Жди через несколько дней”.

Ох, как я люблю эти неопределенности! Майк, никогда не отличавшийся пунктуальностью, мог прибыть как через два дня, во что верилось слабо, так и через двадцать два. Остается надеяться на лучшее. Потому что с окаменелостями и впрямь пора что-то решать. Интуиция, основанная на знании целительства, подсказывала, что чем дольше горемыки проведут времени в таком состоянии, тем сложнее их потом вернуть к жизни. А про полноценную жизнь и говорить нечего. Какие изменения происходят в организме людей, попавших под воздействие василиска, никто не изучал.

Поэтому сообщение: "Поторопись", другу направила, надеясь, что он прислушается.

Но пока поможем тому, кому можем. Рухх достаточно отдохнул, пора лечить крыло.

Стоило стянуть покрывало с клетки, как рухх встрепенулся и нахохлился, по крыльям побежали искры, хвост с длинными тонкими перьями и своеобразной кисточкой на кончике подрагивал, небольшие ушки грозно топорщились. Птенец неотрывно наблюдал за мной, периодически щелкая клювом. Что именно означало щелканье, я догадывалась: кое кто, как и я, целый день голодный.

Руххи питались мясом, причем свежим, только что добытым. Такого в моем распоряжении не имелось (давно не наведывалась к мяснику в лавку), так что пришлось рухху довольствоваться обычным мясом из холодильного ларя. Решив позаботиться о малыше, я нарезала кусок говядины мелкими кусками, и потом наблюдала, как работает рухх острыми когтями и клювом. Да он бы и здоровый шмат сам разорвал и съел, не подавившись. Нет, такого оставлять страшно. Да и ест взрослый рухх как Церя, если не больше. Двух прожорливых хищников я не прокормлю, разве что снять их с довольствия и время от времени выпускать на охоту.

Мысль была дельная и забавная, но за такое быстро найдут и отправят на каторгу, причем меня, а не цербера с руххом. За содержание магических животных хозяин нес очень серьезную ответственность. И это абсолютно правильно, если вспомнить, на что многие из животных способны.

Наевшись, птенец подобрел. В его эмоциях уже не чувствовалось столько агрессии, но страх все еще оставался. И если пока рухх расправлялся с мясом, я сидела поодаль, дабы не нервировать своим присутствием, то к сытой и почти довольной птице я подошла и села рядом. Рухх снова нахохлился, но больше для порядка, и изучал меня с интересом. Странно, конечно, как он попал в город? Руххи обитают высоко в горах, а горы от нас в нескольких днях полета. Уж не контрабандой ли попал сюда малыш? Наверняка…

Я надела перчатки и открыла клетку, решив ничего больше не предпринимать. Рухх сидел минут пять, но любопытство взяло верх и он осторожно, бочком, то и дело поглядывая на меня, вылез из клетки. Дальше убегать не спешил, так как бегал плохо, а с перебитым крылом не полетаешь.

Будто невзначай подвинув руку с куском мяса, я стала наблюдать, как поведет себя птенец. Он долго присматривался, но подходить не решался. Я чуть усилила эмпатическое воздействие, даря ощущение защищенности и сытости. А что еще нужно маленькому, пусть и пернатому, ребенку?

Рухх, набравшись смелости, подошел и выхватил мясо из моих пальцев. Перчатка защитила не только от острого клюва, но и от небольшого разряда молнии. Не зря я в свое время отдала за необычный защитный артефакт столько денег мехам.

А вот рухх испугался моей реакции, сразу метнулся в сторону и чуть не упал со стола, забил крыльями, забыв, что одно из четырех у него повреждено, чем напугал сам себя еще сильнее. Я по-прежнему не шевелилась, показывая, что не обиделась и не разозлилась, продолжая излучать спокойствие и уверенность. Птенец не со зла, просто не научился еще управлять своей силой. Но то, как он испугался и ждал наказания, показывало, что с людьми встречаться ему доводилось…

На то, чтобы успокоиться, рухху потребовалось несколько минут. Еще пару минут для полного осознания, что он теперь в безопасности.

— Малыш, — я осторожно потянулась к птице, — нам надо осмотреть твое крыло. Так что ты, пожалуйста, потерпи.

Поскольку на приручение рухха могут уйти годы, и то не факт, что получится, мне пришлось попросту обездвижить птенца и, чувствуя его страх и отчаяние, приступить к лечению. По-детски тонкие кости оказались сломаны почти у самого основания крыла. Крыло рухха, наверняка, онемело, кровоснабжение нарушено, к счастью, не сильно, так что ничего критичного произойти не успело. Сначала обезбаливаем и восстанавливаем кость, сращивая тонкие кусочки. Дальше регенерация справится за несколько дней. Теперь снимаем отек, полностью восстанавливаем кровоснабжение. А небольшая гематома заживет сама.

— Ну вот, — я погладила еще не отошедшего от обездвиживания птенца. — Ничего страшного, а ты боялся.

И поспешила засунуть одеревеневшее тельце в клетку, надежно закрыв замок.

Стоило рухху отмереть, как он грозно запищал, а кабинет наполнил характерный грозовой запах. Так что в руки я клетку брать не решилась, при помощи магии перенеся ее в угол.

— Отдыхай, — я послала птенцу успокаивающих эмоций и накрыла его покрывалом. Пусть спит.

Теперь бы и мне перекусить не мешало. Даже не знаю, откуда, но в холодильном ящике нашлись яйца, из которых вышла замечательная глазунья. Жизнь продолжается. Надо завтра обязательно встать пораньше и пройтись по лавочникам. Но сначала зайти в банк, Миасский банк открывается с первыми лучами солнца и работает почти до полуночи. Он вообще был всем удобен и хорош, кроме процентов за займы. Как здорово, что мне не придется обращаться к ним снова.

От стука в дверь я вздрогнула, воздушное настроение враз испарилось, оставив самое нехорошее предчувствие. В последнее время поздние визиты приносят мне только проблемы и головную боль.

Твердо решив, что если за дверью обнаружится какой-нибудь подозрительный, истекающий кровью мужчина, возможно лорд, вызываю стражу и не ввязываюсь в очередные неприятности.

Но за дверью стоял однокурсник Дарел Вольс, внимательно изучив его в глазок, я пришла к выводу, что кровью он не истекает, ни от кого не убегает. И, что важно, очередную живность мне не притащил, поскольку на сегодня мой рабочий день закончен и к новым свершениям я абсолютно не расположена.

— Привет! — я открыла дверь, пропуская однокурсника. — Ты пришел узнать, как твой подкидыш?

— Добрый вечер, — Дарел переступил порог, но дальше проходить не стал. — Извини, что так поздно. Да, решил узнать про маленького рухха. Если хочешь, могу оплатить его лечение.

— Да брось, — отмахнулась я. — У меня такое регулярно случается. Несколько раз находила под дверью клиники всякие свертки и коробки с разной живностью. Правда рухха надо куда-нибудь пристроить. А это, как ты сам понимаешь, не просто.

— Честно сказать, даже не представляю, кто бы мог его приютить, — задумался однокурсник. — Дело ведь не только в деньгах. С такой птичкой нужно уметь обращаться. Все-таки зря я тебе его прислал, — покаялся Дарел.

— А были другие варианты, кроме меня? — интересно, с кем еще из зооцелителей он поддерживает отношения.

— Был вариант сдать рухха страже. Думаю, тебе не нужно объяснять, почему я им не воспользовался.

Стража вряд ли бы стала церемониться с такой опасной находкой. К тому же раненой. Прибили бы, чтоб не мучился. И чтоб самим не мучиться с ним.

— Хочешь кофе? Обычно чай предлагают, но я не уверена, что он у меня остался. А того, что принято к нему предлагать, точно нет, — чтобы не дарить лишние надежды предупредила я.

— Давай, — улыбнулся целитель. А мог бы и отказаться из вежливости.

И как он все-таки изменился. Дело не только во внешности, но и в умении себя держать.

— Кстати, с кем еще из наших ты общаешься? — не из интереса (избавьте ушедшие боги мне скучать по однокурсникам), а чтобы заполнить паузу, пока варится кофе, поинтересовалась я. — Кроме тех двоих, разумеется, — от воспоминаний о заклятых подругах я чуть не передернулась.

— Если честно, мы с Инессой и Анжеликой почти не общаемся. И видимся редко, — Дарел замолчал, почему-то не спеша ничего рассказывать. Кажется, я задала вполне невинный вопрос. Или нет?

— Я мало с кем поддерживаю отношения из наших, — все-таки продолжил мужчина, когда кофе в турке закипел. — Так или иначе пересекаюсь со многими, в одном котле ведь варимся. В центральном прилично выпускников нашей академии работает. Сама знаешь, как престижно туда попасть.

— Ты давно там? — чашки я выбирала придирчиво, проверяя на наличие сколов и трещин. Захотелось показать себя не с самой плохой стороны. Не уверена, правда, получится ли, все-таки хозяйственностью я никогда не отличалась. Да и красивые чашки вряд ли компенсируют отсутствие вкусняшек.

— С самого выпуска. Сначала на практику позвали, а спустя полгода оставили насовсем. Инесса с Анжеликой там года три, кажется. А до этого работали где-то в других клиниках.

Наверное, всеми силами рвались на теплое местечко.

— А почему не общаешься? — сейчас Дарел меньше всего походил на замкнутого закомплексованного мальчика. Не похоже, чтобы у него имелись какие-то барьеры.

— Может, потому что все помнят, каким я был раньше, и не упускают возможности напомнить об этом и мне? — усмешка мужчины вышла невеселая, а я решила впредь стараться больше думать и меньше говорить.

Вольс всегда был отличником, пусть и не отличался силой магии, но с умом использовал накопители и вспомогательные артефакты. Если б еще устно нормально отвечал…

— Извини, что больше предложить нечего, в последнеев время ничего не успеваю, — и в такие моменты только и остается, что посыпать голову пеплом из-за собственной непрозорливости. Надо было сразу несколько булочек для себя отложить, не пришлось бы сейчас чувствовать себя скрягой.

— Ерунда, мне самому не следовало приходить с пустыми руками. За помощь с руххом с меня вкусный ужин.

— Не стоит, говорю же, мне несложно помочь животному в беде, — попробовала отвертеться я от какого-то слишком неожиданного приглашения.

— То есть ты отказываешься со мной поужинать, я правильно понял? — подловил меня однокурсник.

— Из-за рухха ужинать не буду.

— Тогда поужинай со мной просто так.

Наверное, проще было отказаться. Мы случайно встретились после десяти с лишним лет академии, и до этого никогда не общались. С сидящим передо мной мужчиной меня не роднило общим счетом ничего. И скажи я “нет”, Дарел, скорее всего, примет отказ нормально и больше мы не увидимся. Разве что случайно. И, наверное, будь на месте Дарела любой другой однокурсник или просто мужчина я бы так и поступила. Но отказать тому, кто проделал такой путь от посмешища до успешного целителя…

— Дарел, почему я и почему так внезапно?

— Может, я был в тебя по уши влюблен и помнил все эти годы? — я чуть не скривилась в ответ на такое заявление.

Я никогда не питала иллюзий по поводу того, что могу стать для кого-то предметом воздыхания. А нет, вру, питала. Когда чуть не вышла замуж за Эдварда. Но это было недолгое помутнение, спасибо папе.

— Нет, такой вариант не подходит, давай что-нибудь ближе к истине.

— Ближе к истине… хорошо. Я провожу исследования, мы с несколькими врачами разработали ряд лекарств, теперь нужно перейти к практическим испытаниям.

— И ты решил, что зверушек не жалко? — да лучше бы он ждал моей благосклонности все эти годы, честное слово!

— Мы уже протестировали, что могли, на обычных животных, но некоторые препараты рассчитаны на людей с магическим резервом, — принялся объяснять Дарел. — Мы пытаемся перенаправить резерв на регенерацию. Самоисцеление, в каком-то смысле. Там нет каких-то серьезных противопоказаний. Я принес с собой образец, — на стол лег небольшой флакончик из темного стекла с биркой. — Хочешь, можешь его сначала исследовать, прежде чем кому-то давать.

Я нехотя взяла флакон в руку. На бирке указано название, способ применения и дозировка. Ничего себе, какой сложный расчет дозировки! Вес, магический резерв, характер повреждений, ожидаемый срок выздоровления…

Да тут замучаешься высчитывать, сколько капель надо дать пациенту. Без специального курса не разберешься!

— Вижу, ты увлеклась, — довольно заметил Дарел, отпивая кофе.

— Потенциал у идеи есть, — признала я.

Когда магический резерв полон, а жизнь висит на волоске — это настоящее спасение. К тому же магический резерв восстанавливается быстро, как правило, за ночь здорового восьмичасового сна восполняется полностью. Исключение — сильное истощение. И то за несколько дней, если не прибегать к силе, резерв вернется в норму. А вот срастить за ночь кость или восстановить пробитое легкое, мягко говоря, проблемно, а по сути невозможно.

Но вот передо мной зелье, открывающее воистину удивительные перспективы.

— А есть более полное описание? — я крутила пузырек в руке, чувствуя, как руки горят от желания его получше изучить.

Дарел молча достал из внутреннего кармана пиджака объемный свиток и протянул мне. Свиток я развернула сразу и кроме состава обнаружила огромную таблицу по расчету дозировки действительно при самых разных повреждениях. Подумать только! Да это годы работы!

— Вижу, кое-кто зря времени не терял… — протянула я, медленно спускаясь по таблице. Внутриматочное кровотечение… чего здесь только нет, однако.

— Те, что отмечены галочкой, подтверждены опытным путем. В остальном расчет чисто теоретический, — пояснил условные обозначения целитель. Я кивнула.

Состав нашелся в самом низу, и он впечатлял не меньше. Ингредиенты, прямо скажем, недешевые, я пробежалась глазами по списку, прикидывая стоимость пузырька, с которым у меня теперь никак не получалось расстаться. Так и сжимала его в руке, второй держа свиток. Объем такого флакона — пятнадцать миллилитров, по всему выходит, что стоит он пару тысяч, не меньше. Вытяжки, эссенции, в том числе и из животных, кстати. Энтузиазм мой поутих, с учетом цены такая вещь никогда не выйдет в широкие массы, так и останется лечение при помощи активации магического резерва уделом богатеев. Магически одаренных богатеев, надо заметить.

— Не буду спрашивать, как ты выбил финансирование на такой затратный проект, — который не факт, что когда-нибудь окупится, хотелось добавить мне. Но Дарел и без моих дополнений считал продолжение.

— Нас финансирует корона, — с неохотой признал однокурсник.

— Тогда понятно.

Королевская семья, разумеется, магически более чем одарена. И в таких лекарствах, способных, фактически, вернуть с того света, очень нуждается. Рисковое это дело — сидеть на троне. И стоять возле него, кстати, тоже.

— Если присоединишься к нам, сможешь вписать свое имя в анналы истории, — привел весьма сомнительный аргумент собеседник. — Или просто получить бесценный опыт проектной работы, — я только глаза закатила. Бесценнее не бывает. — Безусловно, твою работу оценят по достоинству и соответствующе оплатят.

В данный конкретный момент в деньгах я не то чтобы нуждалась, но последний аргумент хотя бы немного заставлял задуматься.

— В любом случае, я оставлю тебе образец. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что пока проект секретный. В конце недели постарайся дать ответ, присоединишься к нашим исследованиям или нет, — Дарел поднялся. — И спасибо за кофе. И за то, что уделила время.

— Кофе и времени мне для тебя не жалко, — немного покривила душой я. Времени мне и на себя иногда было жалко, что уж говорить про других. — Я обещаю подумать. Особенно, если ты расскажешь, где берете ингредиенты. Может, у тебя имеются поставщики?

За некоторые наименования можно и душу продать, не то что вступить в кружок по интересам, сидящий под крылом у короны.

— С ингредиентами сейчас туго, — признал Дарел. — Ты ведь слышала про прокатившуюся волну краж? Цены взлетели до небес, и без того редкие вещества совсем пропали из продажи. Пока что мы работаем на имеющихся запасах, но если так дальше пойдет, придется что-то придумывать.

— Неужто корона не столь щедра, как принято считать? — не удержалась я.

— Дело не в деньгах, нельзя купить то, что не продается.

И я бы поверила в эти слова, но что-то промелькнуло такое… не в словах, в эмоциях Дарела, что я уловила краем сознания. Однокурсник не лгал, но где-то о чем-то недоговаривал. Понять бы еще, о чем именно.

— Линда, я очень на тебя рассчитываю, — сказал Дарел перед уходом, а я задумалась.

Проект безусловно важен для Вольса, он длится не один год и принес ему немало денег и, не сомневаюсь, других привилегий. А если где-то прибыло, то где-то обязательно убудет, закон сообщающихся сосудов действует безотказно. У него, наверняка, достаточно завистников и злопыхателей, попросить любого и каждого он не может — слишком большой риск как утечки, так и банальной диверсии. Но ко мне не побоялся прийти.

Я зашла в кабинет, который уже успела запереть на ночь. Рухх дремал в клетке под покрывалом, все лежало на своих местах. Сейф надежно заперт. Сев за стол, я открыла ящик и достала бумагу с королевским гербом. На ней не шибко разборчивым, но вполне читаемым почерком неизвестный, пока неизвестный мне маг расписывался в получении денег. Пятьдесят марок — совсем немного за излечение огненной игуаны. У меня полный прием столько по стандарту стоит.

Итак, что мы имеем.

Королевский бланк, исходим из того, что настоящий. Но даже если столь искусно подделанный — ничего хорошего.

Рядом встал пузырек с баснословно дорогим лекарством только для богатых магов.

Неизвестные, но хорошо подготовленные воры, обкрадывающие целителей и ворующие редкие и дорогие ингредиенты.

И лорд Тайны, сунувшийся в это дело, и получивший проклятье.

Надо бы его получше расспросить об этом деле, в которое я как-то нехотя влезла. Ведь не собиралась ни во что ввязываться, но все само притягивается ко мне. Неужто настало время проявить гражданскую позицию, которой у меня отродясь не имелось?

Я взяла пузырек, достала свиток с описанием, довольно быстро поняв, что все равно придется действовать по наитию, и накапала две капли для огненной игуаны. Ей магия в данный момент ни к чему, а вот какую-то трудно диагностируемую болячку вылечить можно. Наверное. Вот и проверим. В крайнем случае, огненная игуана лишится магического резерва (это самое серьезное из побочных эффектов), зато перестанет нести опасность для себя и окружающих. (3303c)

Рухху я отмерила пять капель в воду, которую поставила в небольшом блюдце в клетку. Все же он сильнее, да и влить лекарство ему насильно в одиночку сложнее. Наверное, ему с его-то магическим резервом можно и побольше дать, но маленький еще, страшно. Посмотрим, что из этого выйдет.

Пузырек со свитком я убрала в сейф, три раза проверив, надежно ли тот закрыт.

Теперь надо позаботиться об остальной живности и укладываться спать, завтра у меня намечается ранний подъем.