18. Большая дружная семья

Храм входил в число мест, которые я всегда не любила. Были ли тому виною добровольно-принудительные походы туда в детстве или мамины попытки сделать из меня жрицу — не знаю. Но к центральному храму, каким бы прекрасным и величественным он ни был, я подходила с внутренним содроганием.

“Зачем поклоняться тем, кто давно ушел?” — спрашивала у родителей в детстве.

“Так положено”, — отвечали мне.

Кем и когда положено, не уточнялось.

Жаль, но есть обстоятельства, обойти которые не получается, как и центральный храм, перед которым я стояла, собираясь с духом.

— Приветствую тебя, путница.

Добродушная женщина на входе в небесно-синих одеждах встречала традиционной фразой каждого зашедшего. Говорят, это была особая должность, весьма почетная, получить которую могли только такие, умеющие располагать к себе с первого взгляда. В общем, я бы у дверей храма никогда не стояла, однозначно.

— Мы все идем вслед за ушедшими богами, — давно заученный и набивший оскомину еще в раннем детстве ответ сам сорвался с губ.

— Я вижу ты в смятении, тебя переполняют вопросы, а в душе поселилась скорбь, — участливо произнесла служительница, перегородив мне вход.

“Да я сама эмпат”, — хотелось ответить мне, но следовало проявить вежливость. А то еще не пустят на церемонию.

— Да, я иду на похороны хорошего человека. И надеюсь найти многие ответы внутри, — на последнем я сделала особый акцент.

— Хорошего пути, — улыбнулась женщина, наконец, пропуская меня.

Я же быстренько проскочила, чтобы наверняка не последовало новых вопросов. Этим только волю дай.

В храме всегда находились люди, даже ночью, но мне, насколько я помнила, нужен цокольный этаж. Именно там, на одном уровне с землей, проходила прощальная церемония в прошлый раз. Там же и сейчас собирались люди, не один из которых мне не знаком. Мелькнула мысль, что среди них вполне может затесаться и наниматель Пауля…

Я встала у стены, стараясь не привлекать внимание, все равно не знакомиться и общаться сюда пришла. Подозрительно только, что Ксавьер до сих пор не появился, надеюсь, задерживается он по делам, а не из-за очередного приступа недомогания. Решив, что если не объявится до начала похорон, проверю его через нашу секретную, от него в первую очередь, связь.

От нечего делать я все-таки начала разглядывать собравшихся. Большинство сидящих на скамьях в зале прощания, судя по магии, были коллегами местора. Не удержавшись, я несколько приоткрыла эмпатический дар, чтобы почувствовать хотя бы ближайших ко мне людей и их настрой. Лавина чужих эмоций тут же накрыла меня с головой, вытеснив собственные чувства. С трудом разобравшись, где мое, а где чужое, я пришла к неутешительному выводу, что если кто и испытывает что-то по поводу смерти местора, то истинной скорби в них мало. Чаще всего встречалось легкое сожаление, но и злорадства хватало…

Да, все как всегда. И если мне нужно напрячься, чтобы почувствовать других людей, то Майку приходится стараться, чтобы от них постоянно абстрагироваться.

Ксавьер появился с первыми же звуками флейты. По преданию, именно под простой пастушеский инструмент боги уходили из нашего мира. И теперь, вслед за ними идет умерший человек…

Жрец, зашедший, что примечательно, с лордом, сразу же начал служение, тихим певучим голосом зачитывая прощальную речь. Я старалась больше слушать флейту, незатейливая мелодия которой звучала лучше хорошо поставленного голоса служителя храма. Заслушавшись, я несколько отвлеклась от самой церемонии, но в реальность вернулась сразу же, едва не упав от накатившего головокружения. Я стиснула виски, силясь понять, что со мной происходит, пока не заметила Ксавьера. Лорд сидел, но, судя по позе, вот-вот завалится. Драконья чума! Да это же наша связь так работает! Видимо, новое плетение немного изменило свойства, и вот я разделяю со своим пациентом его плохое самочувствие. Почти романтично, если бы мне не было так плохо. Я постаралась сузить канал — пусть Высокий лорд мучается в одиночку, прикидывая, что можно предпринять? Церемония, тем временем, подходила к концу. Люди начали вставать со своих мест, чтобы попрощаться с ушедшим, я же осторожно пробралась к Ксавьеру.

— Держитесь за меня, — шепнула лорду и перекинула его руку через свое плечо.

Первый же шаг показал, что идея не самая лучшая: тащить здорового мужика — та еще задачка. На свежий воздух я его при всем желании не выведу, а постороннюю магию в своих храмах жрецы страсть как не любили…

— Есть запасной выход, — прохрипел мужчина, почти полностью повисший на мне. Еще чуть-чуть, и спинка моя переломится.

— Где? — дрожащим от напряжения голосом поинтересовалась я.

— За алтарем, — лорд с трудом языком ворочал, вот-вот отключится. Если ему так плохо, ехал бы в свое поместье и отлеживался!

Прося помощи у всех ушедших богов сразу (мы же в их храме, должны услышать!), я кое-как дотащила мужчину до ступенек, где его и сгрузила. По узкой лестнице мы вдвоем в любом случае не протиснемся.

— Надо выходить, а на улице я помогу, — решила обнадежить лорда.

Не знаю, подействовали ли мои слова, или боги увидели мои страдания и сжалились, но Ксавьер медленно, спотыкаясь, пошел вверх. Последние ступеньки Высокий лорд преодолел ползком на четвереньках. Эх, видел бы кто… Но к счастью, кроме меня других свидетелей этого безобразия не нашлось.

Тяжелую дверь пришлось открывать мне, налегая на нее всем весом, а до этого перешагивать через лежащего на ступенях лора (дожили, лорды валяются). Поскольку мы остановились в двух шагах от выхода, то за дверью я смело применила магию и вынесла бессознательного Ксавьера, чуть-чуть не дотянувшего до заветной улицы.

Лорд покрылся испариной, к нему снова вернулась мертвецкая синюшная бледность, что впору обратно вниз тащить, пока жрец далеко не ушел. Самое неприятное, что нашу связь, только вчера наложенную, мне в итоге пришлось обрубить, в надежде восстановить ее как-нибудь в следующий раз, иначе бы легла рядом с ним на ступеньках.

Стимуляторы, проверенные на Ксавьере ранее, лежали в моей сумке, да вот незадача, ими нельзя злоупотреблять. Если каждый день принимать, то вскоре организм расслабится и не захочет нормально функционировать без дополнительной подпитки. Так что придется приводить лорда в чувство собственными силами.

Когда родители узнали, что я на целительском, по-началу даже обрадовались. Профессия то уважаемая и полезная, в хозяйстве всяко пригодится. Что лучше домашнего доктора, который сам один из домашних? А когда поняли, что лечить я намерена не людей, а животных, настрой их отчего-то переменился. Только на лечение людей я все равно налегала, решив, в случае чего, доказать, что смогу. С тех пор минуло много-много лет, и практики у меня, считай, что не было, вот только теперь лорд регулярно задачки подкидывает: то проклятье сними, то в чувство приведи…

Удобнее устроив голову мужчины на своих коленях, я начала с давления и пульса, если они нормализуются, то и состояние больного должно улучшиться. Получалось так себе, пришлось все-таки бить Высокого лорда по щекам, а до этого закрыться пологом невидимости. А то увидит кто — потом объясняйся, что я ни на кого не нападала и не избивала.

Примерно после десятой пощечины и прорвы затраченной магии (да я бы уже любое животное с того света вернула, а этот все в сознание не придет!), Ксавьер, слава ушедшим богам, открыл мутные глаза.

— Где мы? — был первый вопрос лорда.

— Позади храма под пологом невидимости. — Любезно пояснила я.

— А кто-нибудь видел нас внизу? — вопрос номер два.

— Вроде бы нет, я успела вас вовремя увести.

— А много времени прошло?

— Минут пятнадцать. И, само собой, не стоит меня благодарить, я всегда все делаю от чистого сердца и не жду ничего взамен.

Бесит прям, я тут корячилась, а он о какой-то ерунде спрашивает.

— Простите, Линда, я очень вам признателен. Как и всегда.

— Пожалуйста. Кстати, вы мне все ноги отлежали.

— Я не нарочно, — лорд попробовал сесть, но чуть не завалился. Пришлось ловить и класть обратно, как было.

— Лежите уж, что с вами делать.

Я накрыла влажный и горячий лоб Ксавьера ладонью, и легонько использовала обезболивающие чары. По идее, они должны приятно холодить, а заодно потихоньку снижать температуру. Впервые использую в качестве компресса обезболивание, но, кажется, действует.

— Хорошо-то как, — Ксавьер, положил свою руку сверху, заодно сжав мои пальцы.

Не удержавшись, я положила вторую руку ему на щеку, которую лорд успел гладко выбрить. С утра у него наблюдалась небольшая светлая щетина. У Высоких лордов, насколько мне известно, волосы были белесыми по всему телу, какая-то особенность родовой магии. А ведь у Ксавьера тоже…

Мелькнуло воспоминание, что при спасении лорда от проклятья мне было не до скромности и церемоний, но я скорее от него отмахнулась. Он мой пациент, а я как профессиональный целитель должна вести себя соответственно принятой этике. Так что никаких срамных мыслей!

— Странно, — протянул лорд, приоткрывая глаза. — Почему-то щеки горят, — мужчина потер вторую, не занятую моей ладонью щеку. — Раньше такого не замечал.

— Наверное, это какой-то побочный эффект, — глядя в сторону, прокомментировала я.

— Правда? Ну ладно. А что так противно тикает?

— Это я будильник новый купила, — часы, так и оставшиеся в сумке, и правда, было хорошо слышно. Я достала их, чтобы похвастаться приобретением, и ужаснулась, глядя на циферблат. — Седьмой час?!

— Да, вечер уже, смотрите, какие тени длинные, — Ксавьер слабо кивнул на площадь. Я как-то на такую деталь внимания не обратила…

— Но церемония началась в полдень, — я потрясла часы, все еще не веря, что они показывают правильное время.

— Это особая жреческая магия. Церемония очень длинная, ее тяжело вынести неподготовленному человеку, поэтому чувство времени, скажем так, притупляется.

— А почему бы не сделать церемонию короче и ничего не притуплять? — недовольно поинтересовалась я.

— Потому что жрецы проводят ритуал. Они, между прочим, ощущают время обычно, представляете, как устают после шести часов служения?

— Представляю… — правильно я все-таки сделала, что сбежала из дома, а не пошла к жрецам. — Но мне надо спешить.

Опоздаю на ужин, Майк меня убьет. Но оставить Ксавьера тоже страшно.

— Я сейчас кое-что сделаю, а дома все объясню.

На этот раз я не стала скрываться и восстановила связь, чтобы снова отслеживать состояние пациента. Ксавьер если и удивился, то вида не подал. А может, просто не пришел окончательно в себя и выскажет мне все позже.

— Я только про дом не совсем понял, — наморщил лоб мужчина.

— Я вам ключ-артефакт от замка отдам, и вы поедете ко мне. Как вернусь — будем разбираться с вашим недугом. А то мне не понравилось вас на себе таскать.

Так и без спины остаться недолго, придется на пару с Брайаном пояса из собачьей шерсти носить. Интересно, получилось ли у Майка что-нибудь выяснить?

— Так приятно слышать от вас про дом, — заулыбался Ксавьер.

— Конечно, вы у меня больше, чем у себя времени проводите, — эх, никак не отделаюсь от болезного. Прижился на мою голову.

Ксавьер с моей помощью поднялся и неуверенно пошел к противоположному краю площади, где стояли наемные экипажи. На всякий случай лорд благоразумно накинул капюшон черного плаща, на удивление многофункциональным оказался траурный наряд. К концу площади мужчина расходился, бледность отступила, шел он вполне уверенно, что мне не страшно было отправлять его домой одного. Надо бы Майка с ужина прихватить, вместе устроим мозговой штурм. Я прекрасно знала, какие высокие требования предъявляются к советникам короля, если про постоянные недомогания Ксавьера станет известно, кресло под ним зашатается. Кто тогда будет расследовать дело о краже ингредиентов? И станет ли он делать это с таким же рвением?

Посадив пациента в экипаж и дав ему наставления как следует поесть, благо, в холодильнике еще что-то оставалось, а заодно покормить Церю (ну нет, так нет), я запрыгнула в следующий и принялась молиться ушедшим богам, чтобы успеть к Майку.

Уезжая с площади, я обернулась на главный храм Мильдара, отбрасывающий огромную тень на площадь. Вытянутые окна с желтым светом напоминали десятки глаз, с укоризной смотрящих мне вслед.

Простите, Пауль, что не смогла нормально проводить вас вслед за ушедшими богами. Тут не только моя вина, если что. Но я обещаю, что мы приложим все усилия, дабы найти тех, кто оборвал жизнь хорошего мага и человека.

К Майку я, само собой, опоздала, приехав затемно и почти на час позже. Расплатившись с возничим, я выпрыгнула из экипажа и побежала к дому, в котором не появлялась уже пару лет как. Впрочем, Майк бывал здесь не чаще. Но, в отличие от друга, я любила захаживать к его родне в гости, ведь в этом месте имелось то, чего у меня никогда по-настоящему не было — большая дружная семья.

У родителей Майка, адвоката Остина и домохозяйки Милли уродилось семеро детей. Каким по счету шел Майкален, я постоянно забывала. Кажется, родители и сами путали своих детей по старшинству. Одно известно точно: Майк не старший и не младший, где-то посередине затесался. Четыре сестры и трое братьев разбежались кто куда из-под родительского крыла и опеки, но время от времени таки умудрялись собираться под одной крышей. Некоторые из них еще и порадовали родителей внуками, точное количество которых я давно перестала отслеживать.

Стоило мне подойти к двери и дотронуться до звонка, друг выскочил на порог.

— Дорогуша! Где тебя ушедшие носят?

— Торопилась, как могла, — я сделала шаг вперед, попав в круг света, и Майк спал с лица.

— Драконья чума! Что на тебе надето?! — друг схватился за голову, видя мой черный церемониальный костюм.

— Ты же сам просил одеться поприличнее, — попробовала пошутить я. Судя по наливающимся кровью глазам Майка, шутка не удалась.

— Убил бы тебя прямо здесь и сейчас, но уже пообещал матушке, что ты придешь. Так что отложим до конца вечера, — зловеще прошептал друг, схватил меня за руку и потащил почему-то не в дом, а в сторону.

В итоге оказались мы у черного входа. Майк вынул из-под коврика ключ, открыл дверь и впихнул меня внутрь. Гул взрослых голосов и детский визг сразу ударили по ушам. И ведь придется выдерживать этот шум не один час. Ужас-то какой.

— Сейчас наденешь что-нибудь из моего, — велел друг, приводя в свою комнату.

Размерами комнатушка Майка не отличалась, но была идеально убрана. Вообще, проявляющийся во всем перфекционизм друга меня порой дико бесил. Особенно, когда он без спроса приходил в мою общажную комнату и устраивал уборку, так что потом невозможно было ничего найти. А главное, откровенного бардака у меня тоже не водилось, исключительно творческий беспорядок, когда все под рукой и на виду. А Майку требовалось, чтобы вещи стояли в строго определенном порядке по размеру, виду, цвету и прочей одному ему понятной логике. Пожалуй, это была единственная причина, по которой мы регулярно ссорились.

— Держи, — друг протянул мне голубую рубашку. Разумеется, идеально выглаженную. — И можешь не возвращать, мне она все равно стала мала.

— Так, может, она и мне мала? — разглядывала я подарок с Майковского плеча. — Если в груди жать будет?

— Ой, дорогуша, я тебя умоляю, было бы чему жать, — отмахнулся друг, за что получил своей же рубашкой.

— Надевай давай, — поторопил Майк, игнорируя мой выпад. Наверное, и правда, пора поспешить.

— Отвернись хотя бы!

Майк вздохнул и закатил глаза, но все-таки отвернулся, пока я сбрасывала траурный плащ и расстегивала черную рубашку.

— Слушай, — вспомнила я о своем поручении. — А как там с булочником? Получилось что-то диагностировать?

Пуговицы на рубашке Майка, как назло, оказались мелкие и круглые, а петли неразношенные. Наверное, поэтому друг ее и не надевал, такую пока застегнешь…

— Все у меня получилось, — Майк попробовал обернуться, но, видя, что я до сих пор борюсь с пуговицами, снова встал спиной.

— Молодец! Я в тебе не сомневалась! Осталось целебное зелье для него сварить — и все будет в ажуре!

А то что-то я затянула с обещанным чудо-лекарством.

— Зачем зелье? — удивился друг. — Я его сразу на месте и вылечил.

Я так и застыла на предпоследней пуговице.

— Чего?

— У него межпозвоночная грыжа была, — ударился в объяснения Майк, — а я всегда неплохо работал с тканями… Ты что творишь?!

Мои руки сами сомкнулись на тонкой шее. Убью гада!

— Тебя кто просил его лечить?! Я что сказала — провести осмотр и поставить диагноз!

— Да хватит уже! Его как раз боли мучали, — Майк разжал мои пальцы и вывернулся, заваливая на кровать. Удивительно, но за прошедшие годы друг как-то возмужал и стал сильнее, раньше я с ним легко справлялась, а сейчас Майк, даром, что худой и невысокий, уверенно прижал мои запястья к изголовью кровати, а сам уселся сверху на ноги, лишая возможности для маневров. Не к магии же против него прибегать?

— Что б я тебе еще когда-нибудь помог! — пропыхтел пытающийся сдержать мой гнев мужчина.

— Чтоб я тебя еще о чем-то попросила! — я все-таки смогла сбросить с себя этого наглеца, вечно не знающего ни в чем меры, схватила ближайшую подушку и запустила в Майка.

— Я хотел как лучше! — окончательно обиделся Майк. — Зачем ставить диагноз, если его все равно лечить не надо?

— Надо, но вылечить его должна была именно я! Это отец моей помощницы Рози, и мне нужно произвести на него хорошее впечатление.

Майк даже подушку отложил от удивления.

— Я что-то не совсем понял, дорогуша. А зачем тебе понадобилось производить на отца девушки хорошее впечатление?

И при этом ощутимо так напрягся.

— А зачем обычно это делают? — решила поиздеваться я, догадавшись, к чему он клонит.

— Ты чего, рыба? — испугался Майк. — Когда это ты вдруг заинтересовалась девушками?

— А что такого? Раз с мужчинами не везет, решила попытать счастье с женщинами. К тому же Рози милашка, согласись.

Пока Майк пытался придумать ответ и переварить услышанное, дверь с силой распахнулась, ударившись о стену.

— Вас сколько ждать можно?! — Милли, а матушка Майка иначе к себе обращаться не разрешала, кипела от недовольства. Свой буйный темперамент друг явно унаследовал от нее.

— Мама, подожди, у нас серьезный разговор!

— Все разговоры потом, — женщина уверенно зашла в комнату. Маленького роста и худенькая, несмотря на семь беременностей, она пугала похлеще многих здоровых костоломов. — Девочка до сих пор некормленная, а ты ее тут запер!

Материнский инстинкт Милли, натренированный на семерых детях, никогда не позволял никому уйти не поевши.

Я поспешно вскочила с кровати и застегнула оставшиеся пуговички, что не укрылось от цепкого взора хозяйки. Но никаких слов или упреков не последовало. Женщина, давно мечтавшая женить сына и не подозревавшая о бесперспективности своей затеи, только довольно улыбнулась. Мою кандидатуру в невестки она одобрила с первого же знакомства. Ее не смущала ни моя манера одеваться, ни мое увлечение работой и даже короткую стрижку сразу оценила. Если бы Майк не был категорически против, я бы сама вышла за него, исключительно ради такой золотой свекрови. Но ведь не соглашается, гад!

— Мы еще не закончили, — шепнул друг, догоняя меня.

— Обязательно продолжим, — согласилась я. Все планы мне сломал!

В большой обеденной было шумно. Дети носились и орали, взрослые пытались их перекричать, но, увидев нас, все радостно захлопали. Я в этой большой и очень активной семье давно стала своей.

— Линда, мы уже заждались! — пожаловалась одна из майковских сестер.

— Да, — подскочила ко мне одна из его же племяшек. — Бабушка без тебя торт не несет!

Не удивительно, что моего появления так ждали. Я с улыбкой потрепала мелкую по голове.

— Опоздавшим штрафной! — а это уже кто-то из братьев, успевший наполнить мне чем-то высокий стакан для эля. Судя по запаху, точно не элем.

— Штрафной! — дружно закричали присутствующие.

Майк, все еще обижавшийся на мою черную неблагодарность, насупившись стоял в стороне. Никакой помощи и поддержки когда надо.

Пришлось соглашаться. Судя по вкусу, это была одна из фирменных настоек отца семейства, алкоголь в которой почти не чувствовался и пился на удивление приятно. По телу сразу растеклось тепло и легкость, я даже Майка простила, настолько настроение улучшилось. А с Брайаном как-нибудь разберемся, он же в любом случае не остался в накладе.

Дальше была куча еды и литры чего-то спиртного, подливаемого мне со всех сторон. И как я ни старалась пить через раз, встать из-за стола трезвой все равно не вышло. Точнее, не так: встать в принципе не получилось.

— Переночуешь у меня, — решил Майк, после того, как я чуть не завалилась под стол.

— Нет-нет-нет, — я принялась упираться, сама понимая, что немного перебрала. — Меня ждут дома.

— Рози? — ехидно спросил друг.

— Ксавь-ер, — на последнем слоге я икнула, но Майк ответ разобрал.

— Ну раз Ксавьер, вызовем тебе экипаж. Пусть лорд сам с тобой разбирается.

— Не нужно со мной разбираться, — решила проявить характер я, сделала шаг в сторону, и только отличная реакция друга спасла от очередного падения.

— Разумеется. Ты трезва как стеклышко.

— Ну ладно уж, не совсем, скажем так, я чуть помутнела…

— Могла бы и меньше пить, — не выдержал Майк, после того, как я едва не полетела теперь на лестнице, а он снова меня поймал, чуть не грохнувшись при этом сам.

— Майк, да у меня такое…

Я обняла друга и повисла на его шее.

— Представляешь, тот проклятийник, который делал проклятье для Ксавьера, умер…

— Это плохо? — удивился друг.

— Да, — я отчего-то шмыгнула носом, — он хорошим был. И химера у него милая. Просто взялся не за тот заказ и сделал кому-то сигналку. А Ксавьер в нее влез и случайно подцепил проклятье, представляешь?

— Представляю… И почему он умер?

— Ксавьер жив! — возмутилась такому предположению. — Я сама с него проклятье сняла, высшего порядка, между прочим!

— Да я не про лорда. Проклятийник как умер? — Майк в ответ на шмыганья погладил меня по спине.

— Убили, — совсем расклеилась я, — он клятву о неразглашении дал, Ксавьер сказал, что через нее и убили, когда Пауль пытался мне подробности рассказать.

Теперь текло у меня не только из носа, но и из глаз, щедро орошая мужское плечо. На удивление крепкое, кстати говоря. Я даже пощупала это самое плечо. Майк, как ни странно, не возражал.

— И много он тебе рассказал? — серьезно спросил друг, перехватывая мою руку, безвольно соскальзывающую с его плеча на грудь и ниже. — Дорогуша, не шали.

— Почти ничего, — я снова обняла Майка. А волосы у него все такие же мягкие, к тому же длинные… — Но Ксавьер сказал, что этого хватило, и там, — я указала пальцем куда-то в неопределенный верх, — почувствовали и убили. А теперь и Ксавьеру плохо, потому что я, наверное, не до конца проклятье сняла, — от этого глаза мои снова увлажнились.

— Понятно…

Экипаж, громыхая колесами по мостовой, подъехал к дому. Майк помог мне в него забраться, точнее погрузиться, поскольку была я явно “в дрова” и сама это понимала. А еще зачем-то залез следом.

— Улица Миэля, дом сорок, — назвал адрес моего дома-клиники друг, садясь ко мне на обтянутую кожей скамью.

— А ты куда? — вяло удивилась я.

— Провожу тебя. А то что-то страшно стало одну отпускать.

Плечо Майка оказалось подходящим не только для слез, но и для сна, так что я устроилась поудобнее, друг же обнял меня, чтобы не упала, если резко затормозим.

— Что же ты у меня такая непутевая? — тихо спросил Майки, когда я уже засыпала.

Отвечать не стала: спать хотелось сильнее, чем спорить.