Глава 33. Матримониальные дела принца

От неожиданности я просто онемела. Судя по молчанию Кайдена и Чигару, они тоже были ошеломлены предложением: где я и где принц?

Впрочем, Чигару повернул голову и как-то по-новому меня оглядел, будто приценивался.

А принцесса встала с высокого кресла:

– Ах, да, прости, Эйна, – наигранно извинилась она и приложила ладонь к груди. – Совсем забыла: он принц, а ты бастард, и неизвестно в какой подворотне и от какого отребья твоя мать…

– Довольно! – резко оборвал её Кайден, и Венанция обожгла его яростным взглядом. А Кайден выступил вперёд. – Оскорбляя человека из моей свиты ты оскорбляешь меня.

– А ты меня не оскорбил?! – Венанция хлопнула ладонью по столу. – Когда притащил в мой замок безродную шлю…

– Я привёл целительницу! – перебил её Кайден. – Хорошим целителям простительно любое происхождение!

– У неё даже грамоты не было! – Венанция указала на меня. – И с чего ты взял, что она хороший целитель? И…

– Мы с Эйной, – внезапно встрял Чигару, – пожалуй, пойдём, а вы разбирайтесь тут по-своему, по-семейному.

Открывшая было рот Венанция сомкнула губы, и в глазах её появилось удовлетворение, она стрельнула взглядом в Кайдена. Похоже, упоминание семейных дел с ним ей польстило.

А вот мне совсем не понравилось!

Но когда Чигару подошёл ко мне и предложил руку, я, посмотрела на ноги Венанции и попросила:

– Разрешите идти?

– Да, конечно, – позволила она самодовольно.

Кайден, как я украдкой заметила, поджал губы. Но он ничего не сказал, когда я положила ладонь на предплечье Чигару и направилась к выходу.

Почему-то это обидело. Я знала, что так надо сделать, что всё правильно, и я не пара герцогу, как и Чигару, но меня задело то, что Кайден остался наедине с Венанцией.

Дверь перед нами распахнул Чигару, и до того момента, как её за нами закрыли стражники, Кайден и Венанция не сказали ни слова.

– Расслабься, – Чигару погладил меня по руке. – Кайден умеет её успокаивать.

Момента, когда мы окажемся наедине, я ожидала с таким жгучим нетерпением, что даже не соображала, куда Чигару меня ведёт.

В одном из арочных переходов не было никого, и я резко выдернула руку, отступила:

– Что вы делаете?

– Веду тебя на обед, – спокойно пояснил Чигару. – Раз уж не получилось пообедать на арене.

– Про арену я и спрашиваю! Зачем вы это сделали? – я подавила желание ткнуть его пальцем в грудь.

– Я уже объяснил, – Чигару, такой страшный в бою, сейчас почти растерял свою жестокую ужасность. – Чтобы показать серьёзность моих намерений.

Невольно отступила:

– О каких серьёзных намерениях вы можете говорить, если всё равно не можете на мне жениться?!

Глаза Чигару опасно блеснули:

– А ты хочешь, чтобы я на тебе женился?

– Н-нет, – я медленно отступала, а Чигару шёл за мной.

– Тогда к чему этот разговор? Начнём с того, что я продемонстрировал серьёзность моего желания привлечь твоё внимание.

– Вы привлекли, может, закончим на этом? – Мне вдруг совершенно не понравилось отсутствие свидетелей нашего разговора: то, что казалось защитой от сплетен, теперь воспринималось ловушкой, мысли заметались в поисках выхода.

– Нет-нет, – неумолимо надвигаясь, Чигару покачал пальцем. – Так не пойдёт. Ты мне должна хотя бы совместный обед.

– Я должна? – возмущение придало смелости, и я перестала пятиться. – Это вы мне должны!

– Я? – остановил наступление Чигару и хмыкнул. – Ну, хорошо, с меня обед. Раз должен.

Он снова предложил свой локоть.

Я ошарашенно смотрела на него: прежде я сталкивалась с наглыми мужчинами, но их наглость была… более прямолинейной, простой, как палка.

– Эйна, – Чигару вдруг стал абсолютно серьёзен. – Нам надо вместе пообедать. У всех на виду. Это нужно нам обоим. И так будет правильно.

– В каком смысле – правильно?

– Я посвятил победы тебе, после такого принято уделить немного времени своему рыцарю.

Прикусив губу, я думала.

А потом вспомнила выражение лица Венанции, когда она спрашивала о треклятых победах Чигару, и что сейчас Кайден беседует с ней вдвоём по-семейному.

– Только, пожалуйста, давайте пообедаем не наедине, – попросила я.

– На обед наедине я даже не надеялся, – Чигару снова предложил мне руку.

И её приняла.

***

Вновь я сидела над гусем в знаменитой вкусными блюдами таверне. В этот раз ела – просто чтобы был повод молчать. Чигару уминал обед с аппетитом: ему надо было восстановить силы после побоища и лечения.

Посетители, сначала удивлённо на нас глазевшие сквозь плетёные перегородки и пытавшиеся подслушать, вернулись к своим тарелкам, обсуждению турнира и личных дел.

Я почти уже поверила, что мы обойдёмся формальной встречей, но, расправившись с мясом и овощами, Чигару вытер руки о полотенце и, облокотившись на стол, переплёл пальцы.

Под его взглядом кусок не лез в горло, и я опустила вилку:

– Что-то случилось?

– Просто любуюсь, – мягко улыбнулся Чигару.

Помедлив, я решила его игнорировать и насадила на вилку кусочек печёной моркови.

Вот только у Чигару явно были другие планы:

– Ты обиделась на то, что я сразу не согласился на тебе жениться?

– Я бастард, вы – принц, – хмуро напомнила я. – Вы не можете на мне жениться.

Он, качнув головой, упёрся подбородком в сцепленные пальцы, сквозь прищур рассматривал меня несколько мгновений. И вдруг выдал:

– Вообще-то – могу.

Я как раз жевала печёную морковку, и от такого заявления она пошла не в то горло. Закашлявшись, жмурясь от проступивших слёз, я отчаянно пыталась унять жжение в горле, но почти не могла сосредоточиться. Я не подавилась, но кашель раздирал горло. И когда Чигару сунул в руку кубок, я просто стала пить. Судорожные глотки и жжение не сразу позволили понять, что напиток хмельной.

Чигару пытался всучить мне второй кубок, но я замахала рукой и отвернулась, утирая слёзы. Отдышавшись, я села ровно и поставила пустой кубок на стол.

С соседних, отделённых плетёными перегородками столиков, нас пытались рассмотреть, но вряд ли видели многое.

Чигару передвинул стул ближе ко мне. Я ещё приходила в себя, а он оставил расстояние в полметра, так что я не стала протестовать при стольких свидетелях, хотя это и было неприятно: их предположения о моих отношениях с Чигару, то, что приходилось поддерживать слухи.

– Не думал, что мои слова произведут такое впечатление, – Чигару вытащил из-за пояса белый кружевной платок и попытался промокнуть мои глаза, но я отняла платок и позаботилась о себе сама:

– Просто неизгладимое впечатление.

– Оставь себе, – отмахнулся Чигару от попытки вернуть платок.

Я посмотрела ему в глаза и спросила:

– Зачем вы это делаете?

– Что?

– Лжёте, вводите в заблуждение. Вы не можете на мне жениться.

– Потому что я принц?

– И поэтому тоже.

Воровато оглядевшись, Чигару придвинулся ближе и положил руку на спинку моего стула. Эта близость была уже за гранью приличия, но…

– Я не знаю, что ты обо мне слышала, – Чигару попробовал дотронуться до выбившейся пряди моих волос, но я отклонилась, и он опустил руку. – Только моё положение как принца довольно шатко.

– Если я не ошибаюсь, – прошептала в ответ, – престол Моресы так же, как и в Унии, зависит от того, чьё право признает тотем рода. А тотем рода, за редким исключением, признаёт по старшинству.

– Если долго отсутствовать на земле рода, этого можно избежать. Я с четырнадцати лет не был на родине.

Я чуть повернула голову, и наши лица оказались слишком близко.

– Поэтому вы не возвращаетесь? – я отодвинулась, насколько позволяла спинка стула, но рука Чигару лежала на ней, и он запустил пальцы мне в волосы. Пришлось выпрямиться. – Надеетесь, что тотем рода вас забудет?

Очень задумчиво Чигару смотрел на меня и кивнул:

– Да. И пока я не возвращаюсь домой, мне позволяют использовать доходы от материнского наследства. Я смогу полностью распоряжаться им, если так и останусь принцем. От рода моей матери остался только я, после выбора следующего главы рода отца, если не стану им, я смогу захватить тотем рода матери и возродить семью.

– Но это не отменяет того, что я бастард.

– Ты плохо слушала, – вздохнул Чигару и снова безуспешно попытался поправить прядь моих волос. – Отцу нужно, чтобы я не претендовал на трон. Мне простят любую жену. Простолюдинка даже лучше. А если ты так стесняешься своего происхождения, можно сделать поддельные записи о браке твоей матери с каким-нибудь мелким аристократом и даже наследство тебе организовать. Поверь, Эйна, золотом можно многое исправить.

Я знала, что купить можно многое. Но Чигару так спокойно говорил об этом, так небрежно. То, из-за чего я столько лет переживала, из-за чего меня считали… да всякое обо мне говорили, а сейчас это всё низводится до пустяка, который можно, «если я так стесняюсь» решить деньгами.

Просто… взять и купить мне законное рождение. Сделать меня такой, как большинство жителей страны – такой, как все.

Это ошеломило. Ломало представления о жизни.

Всё можно было изменить.

Просто взять – и изменить.

– Тогда почему вы выглядели так, словно… – я тяжело сглотнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, – почему вы так посмотрели на меня, словно вам даже в голову не приходило узаконить отношения, словно сама мысль об этом вам претит.

– Ну, Венанция заговорила об этом, чтобы унизить и уколоть тебя. Я, конечно, могу плевать на её недовольство и спорить, но не стоило дразнить её ещё больше. Хватит с неё турнира. Ты просто представь, какое у неё было бы лицо, если бы я согласился!

Но я подумала о том, какое лицо было бы у Кайдена. И тут же тряхнула головой, прогоняя эту мысль. Как и мысль о том, что Кайден за меня вступился, не позволил оскорблять даже для пользы дела.

– К тому же, – Чигару пристально посмотрел мне в глаза. – Я уверен, что ты бы не согласилась. А я не хочу получить отказ.

Прозвучало неожиданно и несколько удивительно, и я заметила:

– Если вы не хотите получить отказ, то не надо и думать в эту сторону.

– А я считаю иначе: если я не хочу получить отказ, надо сделать всё возможное, чтобы к моменту вопроса исключить всякую возможность отказа.

– В смысле?

– Разбудить чувства, – Чигару опять мягко улыбнулся. – Это же очевидно.