Глава 43. Переговоры

Схеней оторвал ещё одну виноградину и покатал её в пальцах.

– Я хочу стать герцогом Апрумом, – честно признался он. – И мне нужна защита от Экусов и Вульпесов. Особенно от Экусов, конечно.

Именно с Экусами граничило герцогство Апрума.

– Они тебе угрожали? – уточнил Кайден.

Он остерегался делать скоропалительные выводы.

– Они предложили защиту от тебя и их протекцию в принятии решения признать меня наследником. В обмен на поставки болотной руды по низкой цене и беспошлинные стоянки в портах. Ну и с прочими сборами поблажки тоже запросили. – Схеней пожал плечами. – Полагаю, мне выгоднее бесплатно договориться с тобой о безопасности. Сразу два герцогства возглавить я один не могу, так что у меня нет причин убивать тебя или твоего брата. Даже наоборот: если с твоим герцогством что-то случится, это ударит и по моим землям, ведь вы защищаете нас от западных кочевников. Поэтому мы вполне можем пойти на мировую.

– Я убил Ликоса, – тихо сказал Кайден: могло так случиться, что Схеней об этом не знал, и это неудачно всплывёт в будущем.

– А я жив, – поморщился он. – А ещё я хочу жить долго и быть хозяином своей земли.

– Ты сможешь… – Кайден помедлил, подбирая слова, – смириться с тем, что мести мне и Кунмаэлю не будет?

Он вглядывался в лицо Схенея, пытаясь понять, какие эмоции тот испытывает, насколько крепко проросло в его сердце желание отомстить за мать.

– Кайден, да мне до тебя нет дела, – отмахнулся он. – Серьёзно: я сейчас могу получить целое герцогство, и мне для этого нужны все силы и связи. Я предлагаю тебе союз.

– Но ты должен понимать, что у меня есть вопросы к твоей лояльности.

Закатив глаза, Схеней покачал головой:

– Я хотел твоё герцогство. Теперь у меня есть своё. На этом считаю противостояние исчерпанным. Так что, мне идти на поклон к Вульпесам и Экусам или я могу рассчитывать на поддержку братца?

– В чём именно должна выражаться поддержка?

– Ты замолвишь за меня словечко на этих ваших собраниях. А пока вы всё обсуждаете, поможешь тайно добраться до родового замка.

Кайден задумчиво потёр подбородок: опасения Схеней разумны. Его, потенциального Каниса, точно не представляли родовому духу Апрумов, как потенциального наследника, значит, он должен сам взять его силу, доказать, что достоин и может его контролировать. Но до этого, даже путешествуя на землях Апрумов, Схеней не мог быть уверен, что родовой дух станет его защищать. Особенно родовой дух, чья связь с миром и землёй ослаблена гибелью большей части рода. У того может не хватить сил следить за всем на своей территории. Так что Схенею не помешала бы охрана, чтобы гарантировать его приезд в родовой замок к средоточию силы. Сейчас, теоретически, любой мог его поймать и потребовать выкуп за освобождение – будущие уступки, ценности. Ведь если его жизни не будут угрожать (только обещать удерживать неопределённо долго), родовой дух может не ощутить проблемы.

– У тебя же есть свои люди, почему не воспользуешься их помощью? – Кайден продолжал наблюдать за Схенеем.

– За ними следят. Они не смогут покинуть столицу без хвоста.

– За моими людьми, скорее всего, тоже присматривают, – задумчиво протянул Кайден. – Сколько бы мы ни враждовали, предположить наш союз вполне разумно.

– Но и возможностей у тебя больше, – напомнил Схеней. – Я не хочу торговаться с другими герцогами, чтобы они милостиво разрешили мне, презренному бастарду, попытаться получить наследство. Я хочу сам взять своё. И уже потом говорить с ними с позиции одного из герцогов, а не попрошайки.

Его глаза сверкнули, в голос просочилась сдерживаемая ярость. Схеней и кулак сжал так, что побелели костяшки, но быстро разжал руку. Кайден впервые всерьёз задумался, как несладко могло быть его братьям из-за их происхождения. Не только из-за происхождения, но и из-за постоянно поддерживаемого Агенором и его сыновьями скандала. К тому же общество куда снисходительнее к бастардам от благородных мужчин, соблазнивших простолюдинок, чем к бастардам благородных дам. Последних обычно тайно отдавали в другие семьи, в отличие от незаконнорождённых детей мужчин-аристократов.

Самое печальное в этой ситуации: Кайден не мог полагаться на слово Схенея, а пока тот не стал герцогом – не мог получить больших отступных: с подписанием договоров на будущее имелись свои сложности.

– Мне нужно подумать, – вздохнул Кайден. – Но, возможно, ты подскажешь, каким образом можешь доказать свою лояльность или оставить что-то в залог, чтобы я был уверен, что, получив власть над герцогством, ты не продолжишь мстить моей семье.

– То, что я доверился тебе и пришёл сюда сам, – Схеней взмахнул рукой, – не показатель моего желания примириться?

Кайден улыбнулся одними уголками губ, Схеней скривился:

– Ну, вообще-то ты прав. Ладно, давай подумаем, что с этим можно…

– Не смейте меня задерживать! – Венанция распахнула двери и ворвалась в гостиную Кайдена.

***

Схеней лихорадочно соображал, что может предложить в доказательство своей лояльности. Кайдена он не любил, но после размышлений решил, что тот – самый выгодный из его возможных союзников: Кайден заботился о своих, держал слово, и от попадания в его ближний круг, особенно если он станет королём, выгоды будут неисчислимы.

Попасть в ближний круг других герцогов для Схенея просто нереально: нет связи крови. Как ни крути и какие союзы ни заключай, они останутся соперниками. Даже брак с женщиной из другого герцогского рода может не стать ключом к внутреннему кругу главы её семьи. Просто потому, что женщин привыкли отпускать, и такая привязанность Агенора к дочери была скорее исключением, чем правилом.

Зато Кайден уже связан со Схенеем кровью, осталось доказать свою лояльность, войти в семью – и можно не ожидать удара в спину. Ведь теперь их интересы не пересекались, а совпадали: если управление духом рода Апрумов никто не перехватит, тот уйдёт с земли, и в королевстве начнётся война. Так что, став королём, Схеней не получил бы гарантий долгой, благополучной и уважаемой жизни, чего нельзя сказать о статусе герцога. Да, он хотел бы встать над другими герцогами, заставить их склониться перед собой – этим фантазиям он посвящал многие часы без сна. Но Схеней был реалистом: шанс заполучить Венанцию в жёны стремился к нулю. Он и раньше-то основывался на многих допущениях, а теперь, когда не было даже призрачной надежды на поддержку семьи и грядут проблемы с переделом земель…

К тому же, в отличие от Агенора, Схеней не подозревал Кайдена в убийстве Оксинта. Поразмыслив, он нашёл самую вероятную подозреваемую – Венанцию. Он знал, что разговоры о желании бросить Кайдена при всех – ложь, просто надеялся её перехитрить. Она хотела победы Кайдена, и, как Схеней знал, ради желаемого Венанция могла пойти на что угодно, даже на убийство. А яд – очень женское оружие. Единственное для неё возможное. О последствиях она не подумала – вполне в её духе.

Жениться на той, кто может в любой момент тебя отравить, чтобы быть с предметом своих фантазий? Нет, Схеней на такой риск идти не хотел. И по здравому размышлению решил: превосходство над другими герцогами можно получить и через родство и близость к королю, а так вполне прекрасно можно жить, будучи просто с ними на равных.

Поэтому сейчас Схеней лихорадочно придумывал, какие гарантии дать Кайдену, при условии, что доверять можно только своим прежним людям, а люди деда и дяди вполне могут его не послушать или продать в попытках найти место понадёжнее.

– Не смейте меня задерживать! – Венанция ворвалась в комнату раньше, чем Схеней успел среагировать.

Увидев его, она побледнела. Взгляд метнулся к Кайдену и обратно к Схенею, краем глаза он отметил, что Кайдена едва не перекосило от её вида.

«Оу, похоже, намечается весьма интересный брак», – насмешливо подумал Схеней, испытывая некоторое удовлетворение от того, что в придачу к короне Кайден получит явно раздражающую его девушку.

Впрочем, тот практически сразу справился с собой и сделал достаточно любезное лицо. А вот Венанция такой быстрой реакцией порадовать не могла: она приоткрывала рот, смотрела то на одного, то на другого. И в её глазах Схеней видел панику.

Усмехнувшись, протянул ей миску с виноградом:

– Угощайся.

Венанция так очевидно выдохнула с облегчением, что у него резко усилились подозрения, что именно она отравила Оксинта, а теперь рада убедиться в его неосведомлённости об этом факте.

«Пожалуй, я выберу себе нежную и послушную жену, – решил Схеней. – Так будет спокойнее».

Правда, сначала предстояло выжить. Он подозревал, что Венанция, если это действительно она отравила Оксинта, может и ему яд подсыпать – так, на всякий случай, чтобы он не разболтал её маленьких тайн. И ей будет плевать, какие проблемы из-за этого начнутся в Унии.

***

Наши с Дэйти шаги отдавались в коридорах эхом, караулящие тут и там стражники вызывали скорее беспокойство, чем ощущение безопасности. Я прекрасно понимала, что и лёгкий озноб, и этот страх – последствия пережитого ужаса и скоро пройдут, а если бы коридоры были пусты, я бы ощущала себя куда тревожнее: среди людей есть как хорошие, так и плохие, но часто само наличие свидетелей не позволяет совершить преступление. Даже принцесса постаралась заманить хитростью, а не приказала своим людям просто привести меня к ней.

Так что стоило выдохнуть. И когда я выдохнула, задумалась о Дэйти. Его желание подзаработать на том, что побьют раздражающую его девушку, понятно, хоть и характеризует его не с лучшей стороны. Даже то, как он в итоге поступил, тоже вполне объяснимо: не все принципы легко нарушить. Но как он собирался дальше жить после того, как сорвал задумку будущей королевы?

Я искоса наблюдала за ним. И вдруг меня обуяла благодарность: Венанция и иным способом могла меня заманить, а из-за Дэйти я не пострадала.

– Может, тебе зуб вырастить? – предложила я.

Дэйти шарахнулся в сторону и посмотрел на меня почти обиженно:

– Да что вам, целителям, покоя мой зуб не даёт?

– Ну, – я неопределённо пожала плечами, – наверное, тебе неудобно, а мы…

– Удобно! – насупился Дэйти. – Мне очень даже удобно! Это – часть образа, а вам, целителям, лишь бы влезть со своими поправками!

– Прости, – примирительно вскинула руки, – я не хотела обидеть, у тебя очень… э-э, красивая дырка между зубами.

Скосив на меня глаз, Дэйти фыркнул и снова дёрнул струны.

– Ты не боишься мести за нарушение договора? – я намеренно не назвала ни имени Венанции, ни титула, чтобы стражники, мимо которых мы проходили, не поняли, о чём речь.

Но Дэйти всё понял, скривился и бряцнул по струнам:

– Получу деньги, полгодика попутешествую, а там Кайден королём станет, – получилось как-то грустно. – Думаю, он вполне сможет обуздать нашу королеву. Ну или хотя бы достаточно жёстко обозначить границы дозволенного, в которые точно не будет входить издевательство над странствующими менестрелями.

Он усмехнулся лукаво-грустно и снова перебрал струны.

Мне не просто хотелось, мне нужно было говорить, чтобы отвлечься, но я не знала, что ещё обсудить, сам Дэйти был неинтересен, общих тем не находилось, я обхватила себя руками и далее шла молча, мысленно перебирая в памяти названия лечебных трав, способы и составы их применения. А так как начала с самых ходовых, то успела перебрать только четыре травы с многочисленными зельями и мазями, в которых они употреблялись, до того, как мы добрались до дверей в мои покои.

Стражники стояли прежние, глянули на нас с подозрением, но вопросов не задали. Я замерла возле дверей: пускать к себе Дэйти не хотелось.

– Вытащи мне стульчик, – ехидно предложил он. – Я тут посижу, деньжата свои покараулю.

Всё же он не испытывал ни малейших угрызений совести за то, что заманил меня в ловушку!

С той стороны стал подвывать и царапать двери Черныш, я открыла створку и чуть не упала, когда на меня рванула половина центнера прекрасного чёрного зверя. Он вертелся вокруг меня, подпрыгивал, преданно заглядывал в лицо и махал хвостом.

Спотыкаясь о крутящегося под ногами Черныша, я добралась до подставки для ног и отнесла её к выходу, всучила Дэйти.

– Благодарю, – карикатурно поклонился он и развернулся к стражникам. – Парни, сегодня вам несказанно повезло: я буду развлекать вас прекрасной музыкой и песнями!

Стражники выглядели довольными. Наверное, им совсем тоскливо было здесь, вдали от сплетен.

Я закрыла дверь.

Засова на ней не имелось, и я решила придвинуть кресло. Оно было массивным, поползло по полу со скрипом, но я дотолкала его до створок и, только перегородив вход, смогла выдохнуть с облегчением.

После чего опустилась на пол, обняла Черныша и беззвучно заплакала.

***

Появление Венанции прервало такие перспективные переговоры! Вдобавок к этому Кайден ощущал некоторую неловкость, ведь он знал: это она отравила дядю Схенея. А она даже не обладала достаточной выдержкой, чтобы спокойно смотреть тому в лицо.

Впрочем, неловкость эта была куда меньше, чем раздражение на Венанцию, недостойное взрослого мужчины, но от того не менее сильное.

Стоило Схенею предложить ей виноград, её словно прорвало:

– Кайден, почему твои люди не пропускали меня сюда? Я принцесса!

– А они – мои люди, – терпеливо пояснил Кайден.

– Это мой замок! – топнула Венанция.

Он развёл руками:

– Тогда не надо было приглашать сюда жить тех, кто напрямую тебе не подчиняется.

Схеней уминал виноград и, кажется, ему было весело.

Достойного ответа у Венанции не нашлось, она топнула ногой и сложила руки на груди. Обиженно надутые губы на Кайдена не действовали, он вежливо уточнил:

– Ты что-то хотела?

– Да! – язвительно отозвалась Венанция. – Это же очевидно, раз я к тебе пришла!

Кайден молча ожидал пояснений. Венанция хмурилась. Но, в конце концов, сдалась:

– Вам, герцогам, надо обсудить вопрос наследия Апрумов. А тебе, – она указала на Схенея. – Тебе пора ехать в родовой замок, ты должен позаботиться о родовом духе и не можешь оставаться кандидатом в короли!

– Конечно-конечно, – с ехидцей отозвался Схеней. – Куда мне, презренному, претендовать на вашу руку и сердце.

Она глянула на него исподлобья.

– Сейчас мы с братцем обсудим пару моментов, и я поеду, – пообещал Схеней.

– Но… – Венанция покосилась на Кайдена и на миг задумалась, после чего выдала. – Остальные герцоги не могут ждать. Нам уже можно идти. Кстати, в комнате, где вы проводили переговоры, глупые слуги разлили вино, придётся пообщаться в другой.

– Хорошо, – кивнул Кайден. – Сейчас мы со Схенеем договорим, и я подойду. Только скажи, куда.

Венанция нетерпеливо поджала губы и опять притопнула ногой. Кайден поймал себя на том, что эти её нервные телодвижения раздражали его больше обычного.

– Хорошо, – выдавила она. – Только недолго, я подожду, чтобы тебя проводить.

И она направилась к ещё одному креслу, плюхнулась в него с видом «вам не удастся меня выгнать!»

Кайдену это не понравилось: что-то неправильное было в поведении Венанции. Нет, она и прежде врывалась к нему, даже пробовала подкараулить в спальне, капризничала, и сейчас остаться здесь она могла из желания послушать, что Схеней думает о смерти Оксинта. Но это не единственные возможные мотивы. Например, она могла узнать о спасённой служанке…

– Минуточку, – Кайден поднялся с кресла и направился к окну, чтобы закрыть его.

И чтобы, оказавшись спиной к своим гостям, сосредоточиться, мысленно потянуться к Чернышу и узнать, что с Эйной.

А создав эту связь, Кайден с трудом сдержал ругательство.