Глава 20

Ханна придирчиво поводила носом, ее усы мелко подрагивали. Она обошла прилавок, понюхала воздух, потом вернулась ко мне и с невозмутимым видом заявила:

— Нету тут его. И в помине.

— Как нету? — растерялась я. — Совсем? Но повозка же была отсюда! Может, благовония перебивают запах? Уж больно сильно они надушили. Тут не только моль помрет, но и посетители, которые не успели выйти вовремя.

Ханна фыркнула с таким видом, будто я усомнилась в ее профессионализме.

— Да не в благовониях дело! Я бы его учуяла, даже если бы тут кабубра коптили!  — гордо заявила она. — Того специфического запаха здесь нет. Абсолютно. Просто поверь мне, я в этом деле эксперт.

Я почувствовала, как волна разочарования смывает остатки моего боевого настроя.

Еще одна ниточка оборвалась.

Я так надеялась, что мы сможем хотя бы сузить круг подозреваемых, а теперь… снова тупик.

Что делать дальше, где искать этого таинственного вредителя, было совершенно непонятно.

Мы молча вышли из аптеки «Мозоли и Средства от моли».

Проходя мимо прилавка, я поймала на себе странный, какой-то напряженно-изучающий взгляд одного из продавцов. Второй тоже быстро поднял на нас глаза, и в их взглядах мне почудилось что-то… подозрительное. Будто они нас не просто провожали, а оценивали, запоминали.

Я тогда не придала этому особого значения, списав на свою разыгравшуюся мнительность и общее паршивое настроение, но неприятный осадок остался.

***

На следующий день, ближе к полудню, в нашу аптеку действительно доставили заказанные Лирой ингредиенты. Несколько больших мешков и пару деревянных ящиков, от которых исходил густой, терпкий аромат сушеных трав.

Притащил их какой-то мрачный, немногословный тип, похожий, скорее, на дровосека, чем на сборщика трав. Он молча свалил все это на пол, сказал что за все “ужо уплочено”, после чего удалился.

И тут началось самое интересное!

Заперев дверь аптеки на все засовы, мы с Тодой превратили заднюю комнату, где раньше, видимо, Зоряна сушила травы и хранила запасы, в настоящую импровизированную лабораторию.

Мое сердце пело! Наконец-то я могла заняться тем, что умела и любила!

Сначала пришлось повозиться с оборудованием. Из подручных средств мы соорудили некое подобие дистилляционного аппарата из большого медного котла, нескольких глиняных трубок и вместительного кувшина в качестве емкости для сбора конденсата.

Старые ступки и пестики были тщательно вымыты и прокалены. В качестве мерных стаканчиков я приспособила уцелевшие аптечные склянки с делениями, которые пришлось калибровать с помощью воды и терпения Тоды.

Работа закипела. Мои знания из прошлой жизни, помноженные на интуицию и опыт травницы, который, видимо, остался мне от Зоряны, творили чудеса.

Я перебирала доставленные травы, определяя их качество, отбраковывая испорченные. Тода под моим руководством тщательно измельчал их, растирал в порошок, отмерял нужные порции. Я делала вытяжки, отвары, фильтровала их через несколько слоев чистой ткани.

Самым сложным было определить концентрацию действующих веществ в местных травах — они могли отличаться от тех, к которым я привыкла. Приходилось ставить микроэксперименты: растворять крошечные дозы в воде, наблюдать за цветом, запахом, скоростью осаждения, смешивать с реагентами чтобы увидеть насколько сильная или слабая выходит реакция. Иногда я даже рисковала попробовать на язык капельки разбавленного раствора, чтобы оценить горечь или терпкость — старый аптекарский метод, хоть и не самый безопасный. По крайней мере, Тоде повторять за мной я запретила.

Конечно, не все получалось сразу. Однажды я чуть не сожгла ценный экстракт, слишком сильно растопив угольный жаровник. В другой раз отвар получился мутным и с тошнотворным запахом — пришлось все вылить и начать заново, изменив температурный режим. А в третий раствор получился слишком концентрированный — от него даже щипало в глазах.

Как ни странно, но больше всего проблем у нас возникло с «Сердечником Успокаивающим».  Главным компонентом в ней была местная разновидность наперстянки. Растение ядовитое, поэтому надо было быть аккуратней втройне, чтобы не отравить пациента вместо того, чтобы вылечить. А учитывая, что не только местная фауна, но и флора была на редкость странной (иногда даже слишком — один только лебеярышник чего стоит! типичная трава лебеды, но с миниатюрными плодами боярышника на манер колокольчиков), мне приходилось в несколько раз сложнее.

Я злилась, расстраивалась, но не сдавалась. Тода терпеливо помогал, восторженно глядя на мои манипуляции и восхищался, что никогда не видел, чтобы кто-то так… научно подходил к изготовлению лекарств (обычно местные аптекари больше полагались на старинные рецепты и интуицию).

А Ханна в основном спала в углу на мешке с ромашкой, изредка просыпаясь, чтобы потребовать еды или поворчать на шум. Хотя пару раз она неожиданно оказывалась полезной: когда я работала над очисткой серебряного раствора, она вдруг зашипела и шарахнулась от одной из колб. Оказалось, там пошла побочная реакция с выделением едкого газа, который я из-за других сильных запахов не сразу уловила. Так что ее «кошачье чутье» иногда действительно выручало.

И вот, после долгой, напряженной работы практически без какого-либо отдыха, у нас все получилось!

В моих руках были две склянки: одна с прозрачной, чуть маслянистой жидкостью — наш аналог «Эликсира Серебряного Корня», с легким металлическим привкусом и мощным антисептическим действием.

А другая — с темно-коричневым, горьким на вкус настоем, который должен был заменить «Сердечник Успокаивающий». Я знала, что он будет работать. Я рассчитала все до последней капли!

Оставалось самое сложное — проверить их эффективность.

И тут на помощь снова пришел Тода. Используя свою новенькую лицензию и вполне себе официальную должность личного помощника Архилекаря Моргана, он сумел договориться с одним из лекарей небольшой городской лечебницы о том, что они оценят эффективность наших препаратов.

Нашлись несколько пациентов, которым стандартное лечение не помогало, и им, с их согласия (и под строгим наблюдением того самого лекаря), начали давать наши препараты.

Результаты превзошли все ожидания! Причем, как ожидания Тоды, так и мои собственные!

Уже через пару дней состояние больных начало заметно улучшаться, а сами они стали бодрее! Причем, тех побочек, которые наблюдались от препаратов, которые применялись этой лечебницей раньше, не наблюдалось. Может, из-за того, что как и сказал Тода, остальные аптекари все делали на глаз и по наитию, а может потому что я добавила в каждое лекарство вспомогательных веществ — общеукрепляющих, противовоспалительных и так далее.

Так или иначе, но лекарь был настолько впечатлен, что первый захотел заключить с нами контракт на поставку лекарств. А мы…

Конечно, согласились. Но попросили этого самого лекаря, которого звали Асмодей Браун, чтобы он как бы невзначай рассказал о наших лекарствах Кесслеру, выступив посредником между нами. И, когда он нас свел друг с другом, мы все сделали удивленное лицо — только если мы старательно делали вид, то Кесслер был удивлен по-настоящему.

И, надо сказать, не очень-то приятно удивлен.

Вид у него был такой, будто ему предложили съесть тухлую рыбу. Он долго хмурился, слушая восторженные дифирамбы Асмодея в адрес наших «чудо-снадобий». Потом он долго и подозрительно разглядывал нас с Тодой, будто пытался найти на наших лицах признаки обмана или скрытого подвоха. Особенно пристально он изучал меня, и в его взгляде читалось такое откровенное недоверие, что стало не по себе.

Но, видимо, авторитет Асмодея, помноженный на полевые испытания, да еще и  отчаянная нехватка эффективных лекарств в его собственной лечебнице, сделали свое дело.

После долгих препирательств и скептических хмыканий, магистр Кесслер буквально сквозь зубы процедил, что готов «рассмотреть наше предложение». Он милостиво разрешил нам завтра привезти образцы наших лекарств в его лечебницу, где мы сможем «в более спокойной обстановке все обсудить».

Несмотря на его откровенно враждебный тон, мы с Тодой были на седьмом небе от счастья! Это была победа! Маленькая, но очень важная!

Лед тронулся! Мы не только получили признание наших лекарств, но и, что самое главное, почти получили доступ к лечебнице Кесслера, а значит — и к истории болезни Арнольфа!

Я чувствовала, как внутри меня все ликует. Еще немного, еще чуть-чуть, и мы разгадаем эту тайну, поможем Арнольфу и я смогу вернуть себе свое доброе имя!

На следующий день мы с Тодой с самого утра были на ногах. Я тщательно подготовила несколько новых, свежих порций «Эликсира Серебряного Корня» и «Сердечника Успокаивающего», аккуратно разлив их по небольшим глиняным ампулам с притертыми пробками.

Каждая ампула была снабжена этикеткой с названием и краткой инструкцией по применению, написанной четким почерком Тоды (мои каракули для такого ответственного дела не годились). Мы собирались произвести на Кесслера самое благоприятное впечатление.

И вот, когда последние ампулы были упакованы в специальный деревянный ящичек, обитый изнутри мягкой тканью, а мы с Тодой уже собирались выходить, дверь нашей аптеки с оглушительным треском распахнулась от удара ноги, и внутрь ворвались несколько вооруженных мужчин в доспехах и с оружием наперевес.

Я от неожиданности чуть не выронила ящичек с ампулами. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а по спине пробежал ледяной холодок.

Неужели, грабители? Средь бела дня!

Первая мысль была — схватить что-нибудь тяжелое и защищаться! Но я не успела даже пошевелиться, как за спинами стражников в аптеку шагнул… Архилекарь Морган.

Вот тут я окончательно растерялась. Страх смешался с недоумением. Что все это значит?!

— Что вы себе позволяете?! — возмущенно воскликнула я, приходя в себя от первого шока. — Вламываться в чужой дом, как… как к себе на кухню! Это что за манеры?!

— Господин Архилекарь, что случилось? — испуганно пролепетал Тода, выглядывая из-за моей спины.

Морган окинул нас тяжелым, не предвещавшим ничего хорошего взглядом и ледяным тоном, от которого у меня мурашки по коже побежали, произнес:

— Ну что, доигрались, мои дорогие? Поздравляю, вы арестованы!

Арестованы?!

У меня земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело.

Этого не может быть! За что?! Мы же… мы же ничего такого не делали! Наоборот, недавно спасли несколько жизней! И легенде нашей я везде старательно придерживалась! Как так?!

— Арестованы? — переспросила я, чувствуя, как губы перестают меня слушаться. — Вы… вы, наверное, шутите, господин Архилекарь? Это какая-то… ошибка?

Морган медленно подошел ко мне, его глаза сверкали холодной яростью. Он остановился так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Шутки закончились, Зоряна! — бросил он мне прямо в лицо, и от его звенящего от напряжения голоса у меня внутри все оборвалось. — И очень давно.