Глава 52

Мольц побледнел. Смертельно побледнел. С него сошла вся спесь, и он превратился в жалкое, потное пятно.

— Э-э-э… — промямлил он, лихорадочно озираясь, — Э-это… это! Это же… это наша новая сотрудница! Она… она просто очень стеснительная! И у нее… у нее очень… громкий… не знаю… очень громкий желудок! Она… она сейчас там ест! Да! Ест!

Его отмазка была настолько глупой, настолько нелепой, что даже инквизиторы, кажется, с трудом сдерживали смех.

Но мне было не до смеха. Мой друг был за этой дверью.

Я кинулась к двери, но Мольц, оправившись от минутного ступора, снова попытался меня перехватить.

Он схватил меня за плечо, его пухлые пальцы впились в ткань моего халата.

— Нет! Я не позволю! Это самоуправство! — взвизгнул он.

И тут в дело вмешался инквизитор с лицом-кирпичом. Он, не говоря ни слова, шагнул вперед, схватил Мольца за воротник и резко отбросил его в сторону, к прилавку. Мольц, издав возмущенный писк, ударился о полированное дерево и сполз на пол.

— Да как вы смеете! Вы, изверги! Волки в овечьей шкуре! Признавайтесь, эта девка вас подкупила?! Сколько она вам предложила, чтобы честные инквизиторы стали защищать преступницу?!

Инквизитор сделал два быстрых, бесшумных шага к распластавшемуся Мольцу и его тяжелая, окованная перчаткой рука легла на плечо аптекаря. Хватка была такой, что Мольц зашипел от боли.

— Еще хоть одно слово, — пробасил инквизитор, его голос был глухим и угрожающим, — я заставлю тебя пожалеть о своих словах. Язык у тебя, конечно, болтается без дела, но это можно исправить.

Угроза от такого громилы подействовала идеально. Мольц мгновенно затих, лишь судорожно глотая воздух.

Я, не теряя ни секунды, бросилась к двери.

Мое сердце колотилось от предвкушения и страха.

Что я увижу? Все ли в порядке с Тодой и Ханной?

Я рванула дверь подсобки. Дверь со скрипом и грохотом отъехала в сторону, и я влетела внутрь, не обращая внимания на затхлый запах пыли, старых трав и какой-то гниющей сладости.

Подсобка была тесной, темной и заваленной ящиками. Источником звука, как я и предполагала, оказался самый дальний, самый темный угол.

Я бросилась туда.

В углу, привязанный к старой бочке, лежал Тода. На нем не было его рабочей туники, только простая, грязная рубаха. Он был связан по рукам и ногам веревками, а во рту у него был огромный, засаленный кляп. Он снова замычал, пытаясь привлечь мое внимание.

— Тода! — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.

Слезы хлынули у меня из глаз от переизбытка чувств.

Я была готова упасть на колени от радости. Он жив! Цел!

И не только он!

За этой бочкой виднелся второй силуэт.

Ханна.

Моя любимая, вечно недовольная Ханна!

Она была в своей «маскировке» под старушку-травницу — в потертом платке и широком, не по размеру, платье. И тоже связана по рукам и ногам.

— Зоряна! — прохрипел Тода, едва я помогла им освободиться.

Ханна же, не говоря ни слова, просто кинулась мне на шею.

Ее шерсть, которую я почувствовала даже через перчатки, была жесткой и пахла плесенью. Я обняла ее так крепко, как только могла, чувствуя, как от пережитого напряжения у меня подкашиваются ноги.

Слезы радости текли сами собой.

— Живы! Вы живы! Как же я рада! Что с вами случилось?! Как вы здесь оказались?!

— Госпожа Зоряна, это… долгая история, — прохрипел Тода, растирая запястья. — Мольц схватил нас… и собирался вывезти нас куда-то за город прошлой ночью. Но, что-то пошло не так, он не смог этого сделать и просто запер нас здесь, чтобы… чтобы потом разобраться.

— Слава богу, — пробормотала я, — что мы вовремя перекрыли все въезды и выезды из города! Иначе, кто знает, где бы мне пришлось вас искать!

— Так вот почему Мольц чуть с ума не сошел! Он метался, как обезьяна в клетке, — фыркнул Тода, а Ханна рядом с ним удовлетворенно замурлыкала.

— Мы должны рассказать все этим аптекарям, чтобы они поняли, кто здесь настоящий преступник! Инквизиторы его тут же заберут!

— С радостью! — ответил Тода, делая шаг к двери.

— Фигушки, — резко оборвала Ханна, и я почувствовала, как ее лапа ухватила меня за локоть. — Я туда не пойду.

— Почему? — недоуменно спросила я.

— Там инквизиторы, детка! — прошипела она, ее глаза дико метались. — Я же тебе говорила! Если они увидят говорящую кошку, то меня точно на костер потащат! Так что я пока тут посижу, пока вы этого жиртреста не скрутите, а потом вернетесь за мной. И принесите валерьянки! Для компенсации стресса!

Я рассмеялась, несмотря на то, что сама тряслась от волнения. Эта кошка была в своем репертуаре.

— Хорошо, — шепнула я. — Ты сидишь тут. Ни звука.

В этот момент дверь снова скрипнула, и в подсобку заглянул тот самый инквизитор с лицом-кирпичом.

— Госпожа Зоряна, — спросил он бесстрастным голосом, — все ли в порядке?

Ханна, с феноменальной скоростью, достойной своего кошачьего рода, нырнула под сложенный брезент и исчезла.

Я прокашлялась, стараясь выглядеть абсолютно невозмутимо.

— Да, все в порядке, — сказала я, глядя на Тоду, который стоял рядом, потирая шею. — Как я и предполагала. Господин Мольц действительно похитил помощника Архилекаря.

С этими словами я решительно вышла из подсобки, ведя за собой Тоду, чье лицо было еще бледным, но уже выражало злорадное торжество.

Мольц, прислонившись к прилавку, смотрел на нас в полном ужасе.

— Вот он, господа! — объявила я, обращаясь к толпе аптекарей и лекарей, которые с напряженным вниманием следили за происходящим. — Помощник Архилекаря, Тода. Последние два дня он провел здесь, связанный по рукам и ногам господином Мольцем!

На толпу это подействовало как удар хлыстом.

Аптекари ахнули.

— Это… это ложь! — взвизгнул Мольц, пытаясь выпрямиться. Его пухлые руки дрожали. — Он шпион! Он пытался… украсть рецепт! Я хотел его передать страже, но… не успел!

— Украсть рецепт? Господин Мольц, вы так упрямо держитесь за эту ложь, что это уже становится смешно, — покачала я головой.

Полный возмущения, Тода сделал шаг вперед.

— Единственный, кто здесь лжет, так это вы, господин Мольц! — твердо заявил Тода. — Я пришел сюда не красть рецепт! Я нашел доказательства того, что, находясь в преступном сговоре, вы подставили госпожу Зоряну, чтобы отнять у нее аптеку!

На этот раз в шоке была уже я

Что?! Подставил, чтобы отнять аптеку?!

Я уставилась на Тоду, не веря своим ушам.

— Ложь! Фальсификации! — Мольц начал визжать, а из его пухлого тела пот хлынул ручьем. — Это клевета! Вы пытаетесь очернить мою безупречную репутацию! Я буду жаловаться!

Не обращая внимание на его очередную истерику, я наклоняюсь к Тоде и шепотом спрашиваю его на ухо:

— Тода… это все правда?!

— Ну, я немного приукрасил, — прошептал он в ответ, — Неопровержимых доказательств нет. Но мы с Ханной слышали обрывок разговора, подтверждающий это. А когда Мольц раскрыл нас, что мы его подслушивали, то схватил и связал.

Кто бы мог подумать…

И в этот момент Мольц попытался вырваться.

Он резко метнулся в сторону, его пухлое тело, видимо, решило, что пора делать ноги.

Молц довольно резво метнулся не к выходу, а к двери, ведущей в подсобку. Видимо, он решил, что единственный шанс — сбежать через задний двор.

— Хватайте его! — крикнула я.

Мы с Тодой и инквизитором запоздало бросились следом, но из подсобки уже раздался удивленный, тонкий вскрик Мольца, за которым последовало низкое, утробное шипение.

Когда мы ввалились внутрь, Мольц уже был обезврежен.

Он лежал на полу, его лицо было расцарапано, а ноги запутались в том самом брезенте.

— Что… что за чертовщина?! — пораженно выдохнул инквизитор, обнажая меч и озираясь по сторонам, но не видя противника, — Кто это его так?

Я посмотрела в угол, где, под мешками, в тени, я смогла различить две светящиеся желтые точки — глаза Ханны.

Только не это! Она не успела спрятаться!

— Это… — я откашлялась, стараясь выглядеть абсолютно невозмутимо. — Так это он сам! Он, видимо, споткнулся в темноте, налетел на что-то и …обезвредился!

Я была на грани паники.

— Понятно, — медленно произнес он, явно не веря ни единому моему слову, — Арестуйте его, — приказал он своим людям. — И обыщите эту подсобку. Тщательно.

Я почувствовала, как внутри меня все сжимается.