Глава 24

Иллюзий по поводу дворцового быта я никогда не испытывала. Гадючник тот еще. Наивные драконы полагали, что люди подождут их отъезда и лишь потом начнут грызню за трон?

Ну да, конечно.

– Где сейчас Фергус? – задала я неожиданный вопрос.

Эмберскейл вздрогнул и поднял на меня усталые глаза. Похоже, не спал всю ночь, бедолага.

– Где ему и положено быть. В подвале. Хоть это и усадьба, а строили ее под королевские нужды, так что и казематы есть, и пыточная с древних времен сохранилась.

– Пыточная? – заинтересовалась я.

Драконий взгляд приобрёл некую опасливость.

– Помещение пыточной, – поправился он. – Инструмент давно утилизировали за ненадобностью. Ну право, мы же не в дикой стране живем?

– Это как посмотреть, – задумчиво протянула я, теребя юбку.

Заново оценила нежно-голубой наряд с легкомысленными белыми цветочками по подолу и поджала губы. В таком на допросы не ходят. Преступник если и пострадает, то разве что от колик после неудержимого хохота.

Нет, нужно что-то более суровое. Я бы сказала, величественное.

Достойное будущей королевы.

От того как я сейчас разберусь с заговором, зависит не только мое возможное правление. Само мое существование! Не могу же я всю оставшуюся жизнь оглядываться и питаться одними яйцами? Если постараться, то и их отравить можно…

– Киара тоже до сих пор там, – зачем-то добавил генерал, хотя я не спрашивала. – У меня есть показания очевидцев о том, что мисс Найл недавно побывала в лавке с химикатами, где жаловалась на крыс в доме. Слуги ее никаких грызунов не замечали, но хозяйке виднее. Она велела разложить отравленную приманку по всему дому, так что свидетелей предостаточно. Передать яд Фергусу она могла в любой момент – город небольшой, за ними обоими никто не следил.

– Точно дура, – покачала я головой. – Решила, что если в открытую уничтожать крыс, то ее никто не заподозрит в отравлении меня тем же веществом?

– Если бы мы не поймали Фергуса, ее действительно никто бы не заподозрил, – вздохнул дракон. – По весне бывают целые нашествия, тем более рядом с массовыми захоронениями. А что ни говори, ближайшие леса в пригороде – одно сплошное кладбище… многие устраивают превентивную травлю, не дожидаясь реальных проблем. Так что на первый взгляд план был идеален.

– Очень удобно, – согласилась я, положив ногу на ногу и покачивая туфелькой. – Заказчик есть, исполнитель тоже, оба во всем признались. Надо закрывать дело, не так ли? Что им грозит?

– Зависит от того, обнародуем ли мы твою личность, – пожал плечами Эмберскейл. – За покушение на деревенскую травницу, тем более не увенчавшееся успехом, – максимум штраф. Убийство слуги – тут уже посерьезнее, возможно тюремное заключение. Но опять же – не аристократия, и действовал Фергус в интересах хозяйки, защищая ее доброе имя, так что как человеку подневольному ему могут сократить срок. Еще и похвалят за верность прежней семье!

– А Киаре? – мрачно уточнила я, чувствуя зарождающуюся здоровую злость.

За простую травницу – штраф, значит? А то и пальцем погрозят? Ох, ждет их законодательство радикальная реформа!

– О, тут еще проще. Денежная компенсация пострадавшей, возможно, общественно-полезные работы. В приюте или больнице, от месяца до двух лет, смотря как судья будет настроен.

– Потому она так легко призналась! – дошло до меня наконец. – Понимала, что максимум ей скажут а-та-та и отправят с ребятней возиться.

– Для нее это страшное наказание! Она детей терпеть не может, – фыркнул дракон и осекся, понимая что сморозил глупость.

За смерть невинного человека и покушение на мое убийство – общественные работы?

Серьезно?

– Но если официально объявить что ты принцесса, то все меняется, – поспешил добавить Эмберскейл. – Тут и казнью запахнет. Для Фергуса – точно.

– Как ты думаешь, он в курсе, кого пытался прикончить? – задумчиво протянула я.

– Вряд ли, – покачал головой генерал. – Он бы тогда сильнее нервничал и отпирался до последнего. Сама понимаешь – лишиться головы совсем не то, что расстаться с парой сотен монет.

– От этого и будем плясать! – решительно заявила я и поднялась. – Пойду, пожалуй, переоденусь.

– Зачем? Тебе и так хорошо! – ляпнул Эмберскейл не раздумывая и отчего-то покраснел.

Я тоже зарделась.

Неожиданно.

Хотя чего удивляться? Генерал – мужчина видный, тело мое девичье гормонально нестабильное, а тут самец, к размножению подходящий по всем статьям…

Кроме маленького нюанса, что с человеческими женщинами ничего не выйдет. Но организм о том не знает и требует.

Перебьется.

– Буду через полчаса! – по-военному отчиталась я, поднимаясь.

И двинулась к себе с твердым намерением в сроки уложиться.

Но в комнате ждала очередная засада.

– Черного нет, – растерянно прошептала горничная. В ее глазах застыли слезы отчаяния. – Швея не подумала, что вам понадобится траур. А что, кто-то умер?

«Да, я. Почти», – чуть не ляпнула раздраженно, но вовремя сдержалась.

– Мне нужно что-то строгое, величественное и не легкомысленное, – попыталась объяснить зависшей Айслин. – Что-нибудь достойное королевы, но без лишней роскоши.

Горничная не обратила внимания на намек и всерьез призадумалась, перебирая вешалки в шкафу.

Я тоже погрузилась в безрадостные раздумья.

Легко сказать – смирилась с участью и готова взойти на трон! Сколько еще таких Киар решат, что от меня можно избавиться одним пинком? Сколько закулисных интриг и дурных слухов придется пресечь, пока докажу что я полноправная наследница?

Согласятся ли меня «опознать» уцелевшие аристократы, или там поголовный сговор и они дружно сделают вид, что видят меня впервые?

– Есть синее и красное, – робко предложила Айслин, вытаскивая две вешалки и демонстрируя наряды на вытянутых руках.

Синее выглядело довольно скромно. Пожалуй, слишком скромно. Оно бы больше подошло гувернантке в семье со строгими нравами: высокий ворот, наглухо закрытая грудь, широкие рукава. Материал дорогой, но мужчинам оно без разницы. Они общую картинку видят, а не тонкую работу и детали.

Алая парча слева куда больше подходила для моего плана. Броская ткань не нуждалась в богатой отделке, разве что тонкая нить идентичного по цвету шнура украшала лиф, свиваясь в цветочный узор, и кружевная полоска обрамляла вырез, подчеркивая ложбинку.

Отлично. И внимание отвлечет, и атмосферу создаст нужную.

– Давай красное!

Я невольно вспомнила бородатую шутку про чекистов времен моей молодости – главное чтоб не коричневое – и криво усмехнулась.

Мне было совершенно не весело.

Здесь я буду и за комиссаров, и за НКВД, и за верховную власть.

Дело это грязное, привыкнуть к нему невозможно, но нужно потренироваться, чтобы позже выглядеть убедительно на совете министров.

Примерное устройство королевства я себе уже представляла. Куда подробнее, чем когда жила в деревне. Там мне было без разницы, кто у руля и куда все идет – главное чтобы помидоры уродились. А вот теперь – важно.

Больше всего строй напоминал дуалистическую монархию. То есть король есть – в нашем случае будет королева, есть своего рода парламент, но при этом у меня право вето и вообще власть. А министры так, для декорации и создания иллюзии приближенности к народу.

Отчасти меня это положение устраивало. Проще будет реформы проводить.

Но с другой стороны пугало.

Стоит на престол взойти какому самодуру – и полетит страна к чертовой матери.

Пожалуй, будем постепенно переходить в сторону конституционной. Очень медленно и осторожно, чтобы самой под раздачу не угодить.

И точно не сразу. Лет через десять…

Осознав, что очень уж глубоко погрузилась в масштабные планы, а полчаса почти закончились, я проверила в зеркале образ и решительно двинулась обратно к Эмберскейлу.

Он уже ждал у двери кабинета, но все равно впечатлился, завидев меня.

– И чего ты хочешь добиться? – уточнил генерал, оглядев меня с ног до головы и обратно.

Декольте явно привлекло его внимание, но он мужественно боролся с соблазном.

– Правды, – прямо ответила я. – Сомневаюсь, что Фергус не догадывался, чем рискует. Столько махинаций, чтобы отравить простую травницу? И награда, если я ее правильно угадала, не соответствует уровню сложности. Проще было бы меня тихо придушить подушкой во время болезни, и дело с концом. Нет, он дождался, пока на меня взглянет заказчик – именно поэтому все происходило на балу. Меня должны были опознать. И опознали.

– А теперь ты хочешь выяснить, кто именно тебя опознавал? – подхватил мысль на лету Эмберскейл.

Кажется, я упоминала, какой у него соблазнительно-развитый интеллект?

– Для начала хочу завернуть на кухню! – с милой улыбкой маньячки сообщила я. – Нам понадобится инвентарь.

Подвал не поражал ни размерами, ни зловещей атмосферой. В меру темный, сухой, я бы даже сказала уютный – благодаря исходившим от расположенной там же кладовой ароматам копченого мяса, специй и свежей стружки.

– Нет, давить авторитетом вы решительно не умеете! – пробормотала я себе под нос, спускаясь по ступенькам к камере.

Казематы располагались чуть ниже хозяйственных помещений, в отдельном коридоре. Всего шесть камер, по три с каждой стороны.

– Здесь раньше была пыточная, – нарочито громко сообщил Эмберскейл.

– Жаль, все действительно вывезли, – мельком заглянув в просторное, гулко-пустое помещение, сокрушенно вздохнула я. – Но ничего, подручными средствами обойдемся.

За нами, с намёком потряхивая металлическим подносом так, что содержимое звякало и бряцало, шел один из драконов.

Генералу не по рангу тяжести таскать, мне тем более не положено.

Двери камеры распахнулись, пропуская нашу небольшую, но внушительную группу.

Обставлена камера была строго и скудно. Грубо сколоченный топчан, колченогий стул и небольшой столик размером с две тарелки. О комфорте все-таки позаботились – негоже пожилому слуге есть на полу, как собаке.

Фергус, лежавший на койке и зябко кутавшийся в шерстяное одеяло, поднялся при нашем появлении. За прошедшие дни он осунулся, морщины обозначились яснее.

Меня кольнула совесть. Пожилой дядька все-таки, а его в подвал, пусть не в сырость, но все равно – тюрьма, стресс…

Следом вспомнился аромат миндаля в вине.

Полегчало.

Уважение к возрасту это замечательно, но не когда дед пытается тебя отравить.

– Ваше драконшество? – полувопросительно попривествовал Эмберскейла бывший дворецкий. Меня он вроде как не заметил, как и нашего сопровождающего. Кто мы такие вообще! – Вы хотели узнать что-то еще? Я рассказал все, что знал.

– Мне кажется, не все, – заявила я, прежде чем генерал открыл рот.

– Ты уж прости, девонька. Я не со зла. Приказ был такой, – по-отечески мягко произнес Фергус.

Раньше он ко мне так панибратски не обращался. Выдерживал дистанцию, как со штатной ценительницей генерала. С каких пор я для него «девонька»?

Кто-то хочет убедить нас, что знать не знал, ведать не ведал кого именно травил? И если с драконами этот номер худо-бедно прокатил бы, со мной – вряд ли.

– Понимаю, – сочувственно закивала я, выступая вперед и широким жестом предлагая «ассистенту с инструментом» подойти ближе.

Дворецкий ассортимент оценил и нервно сглотнул.

Я собрала на кухне все, что хоть отдаленно можно было применить в качестве пыточных орудий. Щипчики, тесаки, разнокалиберные ножи, иглы – для зашивания шкурки курицы при фаршировке, но кто вникать будет…

– Видите ли, я не верю в виновность Киары, – сообщила я все с той же нежной улыбкой. Взяла с подноса тесак побольше, взвесила в ладони рукоять. – То есть она ревнивая сучка и все такое, но не стала бы так заморачиваться ради устранения соперницы. Нет, тут что-то другое. Более глобальное.

– В смысле? – пролепетал Фергус, переводя взгляд с ножа на меня, и дальше, на генерала. Тот отвел глаза, всем видом давая понять, что и рад бы помочь, но никак.

– Хотите сказать, что рискнули хлебным местом, благополучием семьи ради осуществления мести отвергнутой бабы? – хмыкнула я, делая несколько пробных замахов. Покачала головой. – Тяжеловат.

Положила на место и взяла тонкий длинный серпик. Понятия не имею, зачем такой на кухне. Картошку чистить? Фрукты вырезать?

– Вы не дурак, Фергус. Вы прекрасно понимаете, что за убийство слуги вам максимум условный срок дадут. Ну, может, пару лет в тюрьме – в худшем случае. Но должности вы лишитесь. Как и репутации. То есть вы не просто так убирали бедолагу, прихоти ради. Вам было принципиально избавиться от свидетеля. И что же он такое важное знал?

Я подошла ближе к заключенному и демонстративно медленно сняла со стола стружку одним плавным движением.

Давненько не держала в руках скальпеля.

С практики в морге, пожалуй. Не хирург, но руки что-то помнят.

Да и качество лезвия отменное. Одно удовольствие с ним работать.

Бывший дворецкий нервно сглотнул.

– Он знал, кто приказал ему отравить и подать бокал. Мог меня выдать, – пробормотал Фергус не слишком убедительно.

Я расхохоталась. Получилось почти как в фильмах про злодеев – раскатисто благодаря эху и жутковато.

– И все? Можно было ему приплатить, потребовать молчания, и придушить где-нибудь в подворотне потом, когда все стихнет. Покушение же не удалось! Чем вы рисковали? Всего лишь какая-то травница, штраф выплатить и забыть. Теперь же вас осудят, может, и посидеть придется на старости лет. Нет, вы боялись не того, что он выдаст вас. А того, что выдаст кого-то еще!

Вот теперь в глазах Фергуса мелькнул настоящий, неприкрытый животный страх.

Он понял, что я знаю, что он знает…

Тьфу!

Что я в курсе своего происхождения. И прекрасно понимаю, зачем меня пытались убрать.

Вопрос только – кто?