Глава 17

Нортан разлил чай по чашечкам. Я тихо сложила руки на столе и просто наблюдала за ним. Вернее, снова за его пальцами и руками.

Потом тряхнула головой — я здесь не за тем, чтобы наблюдать за генеральскими руками.

Дверь в комнату девочек мы оставили открытой на всякий случай. Всё же это их первая ночь вне дома.

Я опустила руку в карман и извлекла золотую монету. Положила её на стол под пристальным взглядом Нортана и указательным пальцем подвинула прямо к руке генерала, а потом убрала палец.

Тот вскинул бровь.

— Это ваше, — тихо произнесла я.

— Моё?

— Да. Дело в том, что… когда я приехала, рядом с домом стояла карета, и оттуда вышел один… парень, — хотела сказать хлыщ, но в последний момент исправилась. — Весь такой напомаженный, хорошо и дорого одетый, примерно лет двадцать пять, темноволосый, высокий. Эм… и он предложил мне золото за то, что я отвечу на его вопросы.

Генерал уже подался назад. Устроился поудобнее в кресле и снова уложил локти на подлокотники, а пальцы сложил в замок. Весь превратился в слух.

— И платить он мне пытался за сведения деньгами из вашего кошелька. Это ведь у вас на эмблеме рода водный дракон и скрещённые мечи?

— Да, — сухо ответил генерал.

— Так вот у него были ваши деньги.

— И ответы на какие вопросы он хотел?

— Сколько нас в доме. Остаётесь ли вы один на ночь.

Генерал слушал молча, не перебивая. А ещё его взгляд снова изменился — он стал острым, как клинок.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что это был истинный вашей супруги. Это первое. А второе… он так лихо прокатил монетку по пальцам, словно он игрок. Я, конечно, не могу утверждать, видела такое только дважды на ярмарочной площади. Но запомнила. Скажите… а вы подписали уже документы о разводе?

— Нет. Но Алисия в этот раз даже не заикнулась о них.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не стала дальше развивать мысль или спрашивать генерала, что он думает по этому поводу. Это ведь совершенно не мое дело.

— Я всё решу, Кира.

— Я вам верю.

А потом я допила чай и встала.

— Можешь принести мне артефакт для передачи писем? — послышалось в спину.

— Конечно. А бумагу и перо?

— И их, пожалуйста.

Я всё сделала и поставила артефакт перед генералом, заметила, что он так и не притронулся к чаю. Он просто сидел и смотрел прямо в окно, где было темно.

Он не шевелился, был полностью погружен внутрь себя даже тогда, когда я вышла из кухни и пошла в сторону дивана.

Там я постелила себе постель. Потом тихо ушла в свою ванную, чтобы не разбудить девочек. А когда вернулась, в коридоре уже был потушен свет. Только неяркое бра горело на кухне.

Я легла на диван, накрылась одеялом, и мне отсюда было хорошо видно генерала, который размашисто писал письма одно за другим и отправлял их.

Сейчас вся мягкость ушла с его лица. Оно стало суровым, жёстким, губы были поджаты. От него так и веяло силой даже в его состоянии. А что же будет когда он встанет на ноги?

Я даже не рассматривала вариант, что это не так. Верила, тем более от этого результата многое зависело. Я подтянула одеяло до подбородка и, продолжала смотреть на генерала, пока меня не сморил сон.

А когда проснулась, была готова рвать и метать, потому что этот упрямец точно был меньше всего похож на человека, который нормально провёл ночь в кровати. Он был в той же одежде, что и вчера, и даже рукава были точно так же закатаны.

А кресло рядом со мной было продавлено и до сих пор не приняло первоначальную форму!

Девочки ещё спали, потому я быстро сбежала в свою комнату, как мышка, чтобы их не разбудить. Те так сладко спали носик к носику, что я не смогла не улыбнуться, и даже почти вся злость на генерала улетучилась. Ну… почти.

Ровно до того моменту, пока я снова не вышла из ванной и не оделась в брюки и свободную рубашку.

Волосы убрала в пучок и пошла на кухню. Генерал уже вовсю варил кашу. А на столе стояла банка с вареньем. Не малиновым, конечно, как любит Мари, но клубничное тоже очень вкусное.

— Кира. Доброе утро. Ты так пыхтишь, что слышно тебя ещё из ванной.

— То есть вы хотите сказать, что ваш слух стал ещё острее? — я сложила руки на груди и буравила спину генерала.

— Я хочу сказать, что не произошло ничего такого, чтобы сделать тебя такой злой с утра.

— Я не зла, я рассержена, потому что вы подвергаете своё здоровье опасности! — тихо, но очень даже зло прошипела я.

Тот хрипло и тихо рассмеялся. А потом убрал ложку из кастрюли и сделал потише огонь.

Повернулся наконец ко мне.

— Девочки могли испугаться.

— Я бы сама сходила к ним. Мы для этого и открыли дверь.

— Это мои дочери и я не могу просить тебя следить за ними и вставать к ним ночью.

— Как вы не понимаете! Даже то, что вы ночью проспали в том кресле, уже нанесло вред вашему организму! Я бы встала, не нужно было даже просить.

У меня всё внутри закипало.

— Кира, ты такая красивая, когда в гневе.

И я тут же сдулась. Набрала побольше воздуха в грудь и просто выдохнула. Поджала губы. Генерал щурился и улыбался.

— Вы это специально? — с обидой в голосе спросила я.

— Я просто не хочу, чтобы ты ругалась. Всё и правда будет хорошо. Я днём посплю, когда найду няню.

— Ваша жена поступила отвратительно! — всё же припечатала я. — Она ведь знает, что мы… что вы…

— Знает, — слишком спокойно произнёс генерал.

А я… просто замолчала. Говорить о том, что она ветреная, необязательная, а ещё, похоже, совсем не занималась девочками, я не могла.

Это ведь не моё дело. Но отчего-то так остро всё воспринималось, потому что имело прямое отношение к Нортану.

И когда я поняла это… потупилась и сделала шаг назад, желая скрыться.

— Необязательно убегать каждый раз, Кира.

Генерал, как обычно, всё понял.

— Я… у меня есть ещё дела…

— Присаживайся и завтракай. Чай уже заварился.

И я сдулась снова. Генералу просто невозможно возражать. Да и есть хотелось очень. Попробовать ту самую манную кашу с комочками и вареньем.

Я боком обошла генерала и присела на свой стул.

Утро было раннее. Мы молча завтракали. Я украдкой посмотрела на генерала — тот был задумчивым. Но это не мешало ему подливать мне чай или подвигать банку с вареньем.

— Очень вкусно.

— Теперь это будет твоя любимая каша? — спросил генерал и отложил приборы. Подвинул к себе чай и хлеб с маслом.

— Мне, наверное, больше понравилась та ваша вчерашняя молочная каша с маслом.

— Это была кукурузная.

Я покраснела и кивнула. А генерал, когда спрашивал или отвечал, даже не подавал виду, что удивлён моим незнанием. И это подкупало, и уже не так остро чувствовалась собственная ущербность.

С ним вообще отчего-то было легко.

— Завтра приготовлю рисово-пшенную сладкую кашу с изюмом и маслом. Попробуешь её. Может быть, она тебе больше придётся по вкусу.

Я смущённо улыбнулась. Звучало красиво и вкусно.

Но тут в дверь постучали.

Я подскочила.

— Это ко мне! — тихонько выкрикнула я, чтобы не разбудить малышек, и поспешила к двери, а то стуком разбудят их.

— Стой, Кира!

А когда открыла — отпрянула. Дыхание перехватило. Меня накрыл первый приступ паники.

Тот, кто стоял на пороге, казался опасным. Он пугал одним своим видом. А его взгляд прожигал во мне дыру.