Глава 5

— Ты делаешь это специально? — услышала ответный вопрос от генерала.

— Что именно?

— Ты не ответила ни на один мой вопрос.

— А вы сделали мне чай, чтобы я вам душу изливала?

Нортан раздражённо выдохнул, покачал головой.

— Ты не из болтливых, колючка?

Я не ответила. Не думаю, что этот вопрос предполагал ответ. Мы продолжали мериться взглядами.

Кто кого переупрямит. Кто первым отведёт глаза.

— Так. Разговора у нас не получится, — вдруг закашлялся Нортан и посмотрел на лужу на полу.

— Вода на кухне, — напомнила я ему. — И вы тоже мне не ответили.

— Это не тот вопрос, — процедил Нортан, — который я буду обсуждать с девчонкой, годящейся мне в…

— Я всего лишь на десять лет вас младше. Мне почти двадцать.

— У тебя даже диплома нет? — удивленно спросил он.

Конечно, ведь Нортан знал, что целительницы учатся шесть лет. С арифметикой у дракона в порядке. Жаль с головой беда.

 — А вам много помогли дипломированные целительницы?

— Они спасли мне жизнь.

— Если уж вы так ставите вопрос, то спасла вас травница. Аннабель. А остальные лишь делали вид, что помогают.

— Анна, — поправил Нортан меня. — Не Аннабель.

Я дёрнула уголком губ, но быстро справилась с собой.

— Аннабель — это супруга моего друга Рейгарда. И я знаю, как она выглядит. И точно знаю кто мне помог.

— Я сказала то, что сказала, — не буду же я вдаваться в подробности, что Анна и Аннабель это один человек.

С очень и очень интересной особенностью. Анна — многоликая. Нортан не в курсе этого.

А еще Аннабель такая же поломанная, как и я. Если я все детство провела взаперти в четырех стенах в подвале с окном под потолком, то она выросла в Гиблом Лесу.

Все это наложило на всех нас отпечаток. 

Но у нее есть семья, дети, она смогла жить.

А я сломалась.

— Так чем же целительница без диплома может мне помочь? Или это такой способ императора избавиться от меня — наградить за заслуги и списать таким образом? — язвительно спросил генерал.

— А вы — генерал без солдат и калека, который хватается за прошлую жизнь и жалеет себя. Думаете, если не подпишете документы, ваша жена вернётся к вам?

— Ты огрызаешься. Тебя совсем не воспитывали родители, девочка?

Меня воспитывали. Розгами, горохом и ещё сотней способов. Но это была лишь моя боль.

Я замкнулась. Говорить больше не хотелось. Вышла из комнаты и прошла к чулану. Взяла щётку и совок. Сжала деревянную ручку так сильно, что побелели пальцы. Стиснула зубы. Зажмурилась до боли.

Воспоминания нахлынули волной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы справиться.

Когда я вернулась, генерала уже не было в спальне. Я молча убрала осколки, вытерла воду.

Выйдя из комнаты, услышала, как генерал ругается себе под нос… но всё же делает чай.

Я заранее переставила всё на кухне ниже — так, чтобы ему было проще. Чайник стоял ближе к краю. Посуда — на доступной высоте. Ему нужно было лишь зажечь плиту, нагреть воду и заварить чай.

У него то падала крышка, то ложка.

Я прошла мимо, открыла шкаф под раковиной, выбросила осколки и тряпку, закрыла дверцу. Генерал покосился на меня.

А я с восковым лицом села за стол. Сложила руки на деревянной столешнице и всем своим видом дала понять, что жду этот чай.

Он поджал губы, но продолжил.

Я наблюдала. Отмечала, где ему тяжело. Где слабый хват. Где не хватает силы пальцев. Делала мысленные пометки.

Через полчаса передо мной стояла чашка дымящегося чая. Толкать собственный вес в коляске и одновременно нести чайник, а потом и чашку другой рукой — ему было тяжело. Я видела, как подрагивали мышцы предплечья.

— Благодарю.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? — вдруг спросил Нортан и подъехал ближе к столу. Перед ним тоже стояла чашка.

— Нет повода для улыбок.

— Ты молода, красива. Почему ты занимаешься таким, как я?

— А какой вы?

— Ясно, — покачал головой Нортан. — С тобой непросто, колючка. Я тебе один вопрос — ты мне в ответ. Если император заставил тебя мной заниматься, то не нужно.

— Мне не нужна ваша жертвенность. Моя задача — поставить вас на ноги. На этом всё.

— Это не жертвенность. Это участие. Тебе бы бегать на свидания в свои двадцать. Влюбляться. Замуж выйти. Детей родить.

— Я уже была замужем. Так что у меня нет незакрытых гештальтов.

— Что?

Я снова смогла удивить генерала.

— И, поверьте, сложно только в первый раз поставить подпись на бумаге. Любви не существует. Это иллюзия. Биологические процессы в организме — не буду вдаваться в подробности, какие именно. А у меня иллюзий давно нет. Замужем была. Ничего там хорошего нет.

Нортан стал смотреть на меня иначе. То хмурился, сводя седые брови к переносице, то удивлённо вскидывал их. И всё продолжал прожигать меня своими жёлтыми глазами.

— Ты так говоришь, словно…

— Мой муж умер в первую брачную ночь на мне. У него остановилось сердце. А во второй раз… Впрочем, сейчас не обо мне. Без привязанностей проще.

— Девочка…

— Я не девочка! Ясно? Я Кира. У меня есть имя!

Он замолчал на секунду.

— Что с тобой случилось? У меня есть связи и деньги. Я могу тебе помочь.

— Себе лучше помогите!

Я не выдержала. Резко встала, подхватила чашку чая и вышла из кухни. Сейчас я как никогда жалела, что убрала в доме лишние перегородки. Негде было спрятаться. Негде было закрыться от чужого взгляда.

Я подошла к тому самому окну, через которое совсем недавно проветривала комнату.

Сделала глоток горячего чая. Обожгло язык, но это было даже кстати. Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Деньги.

Связи.

Деньги.

Положение.

И снова — деньги.

Ненавижу их!

Из-за них меня продавали как вещь, подкладывая под стариков, которым родители были должны.

Ненавижу.

Ненавижу.

Пришлось сильнее сжать чашку в руках. Когда держать её стало невыносимо горячо, меня немного отпустило. Боль возвращала в реальность. Заземляла.

Я поставила чашку на щербатый подоконник. Уперлась ладонями в холодное дерево. Чуть склонила голову, позволяя волосам упасть вперёд и скрыть лицо.

Что мне его деньги и связи?

Мой брат — император. И он не смог мне помочь.

Над прошлым даже Эрэйн Норвелл не властен.