Глава 24

Я дернулась.

Мне — нравится чувствовать себя жертвой?! Да как он… Как будто из нас двоих это я заперла себя в четырех стенах и твердо вознамерилась умереть в муках!

— Знаете, что…

— Скажешь, я не прав? Целительница Уэйн, ты даже от приглашения на обед шарахаешься.

— Потому что это неуместно.

Ашер застонал и потер лицо рукой, а затем поправил повязку и повернулся ко мне, как будто дальше собирался говорить, пронзая меня взглядом для пущей убедительности. Ну или “пригважживая”, как метко заметила Амелия в одном из своих любовных писем.

— На кой хрен тебе вечно все усложнять? Разве не ты соловьем разливалась о том, как хочешь дать сыну образование? Ну? Вон твое образование, кукует в холле. В чем проблема?

К щекам прилила краска, и я упрямо скрестила руки на груди.

Во-первых, не разливалась я соловьем. Во-вторых…

— А вам это зачем?

— Зарабатываю очки, чтобы на том свете устроиться получше, — с каменно-серьезным лицом сказал Ашер. — Какая разница? Бери и пользуйся. Если мистер Нейс обидит твоего сына, ты узнаешь об этом первой. И я не буду сдерживать тебя от стремления открутить ему за это голову. Возможно, даже помогу.

— Я…

— Или ты и ему уже успела нахамить? — проницательно спросил Ашер.

Щекам стало еще жарче.

Как он узнал?

— Ничего я не успела!

— Точно успела, — удовлетворенно хмыкнул Ашер. — Не сомневался в тебе. Иди извиняйся и завязывай знакомство. Ты мне на сегодня больше не нужна.

— Я ваша целительница, и я решаю, когда я вам нужна, а когда — не нужна. И где вы вообще нашли этого хлыща?

— Он не хлыщ, а один из лучших наставников в империи. Нашел я его элементарно. У меня, знаешь ли, остались связи.

— Это от ваших связей там письмо в спальне лежит? — прищурилась я.

Ашер мгновенно окаменел.

— Это… не твое дело, — после паузы ответил он.

— Мне показалось, или я видела на нем императорскую печать?

— Есть что-то странное в том, что мне пишет двоюродный брат? — наклонил голову Ашер. — Не лезь не в свое дело.

— Странно, что после этого письма вы бросились завязывать галстук. Так что варианта у меня два. Или вы решили на нем повесится…

Ашер, который как раз взял со стоящего рядом с ним столика стакан и сделал глоток, поперхнулся.

— Или?

— Или в этом замешана Кэтрин.

Имя, которое было запрещено произносить в этом доме, повисло в воздухе, как брошенный боевой заряд. Раньше чем я договорила, я поняла, что попала в яблочко — по тому, как быстро и неуловимо лицо Ашера закаменело еще сильнее.

— Это не твое дело, целительница. Иди займись ребенком.

— Значит, я права. И что же у нашей дорогой Кэтрин? Неужели собирается в гости?! Или, о боже, кто бы мог подумать, собирается выйти замуж? Правда? А за…

— Я СКАЗАЛ, ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО! — грянул Ашер.

Магия, вырвавшаяся из его тела, прокатилась по комнате, как ураган, светильник на потолке треснул. Мои волосы взметнулись вперед, упали на лицо, и я воскликнула:

— Вот! Вы даже не стараетесь! Сколько раз я вам говорила, что вы не должны использовать магию, ни капли! Вашей нервной системе и так тяжело! Но что я вижу?! Вы каждый день отправляете магические сигналы Мортимеру, бреетесь с помощью магии — думали, я не узнаю? — передвигаете кубики Джесси магией… — Я запнулась, но упрямо продолжила: — А сейчас вы не удосужились удержать себя в руках, как капризный ребенок! Если вы думаете, что это поможет вашему выздоровлению — то глубоко заблуждаетесь! Потому что…

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Я не имею понятия? Я из кожи вон лезу, чтобы вас вылечить, а вы…

— Ты понятия не имеешь, что значит оказаться на моем месте! — рявкнул Ашер. — Запертой в своем теле! Без дракона, без магии, без руки, даже без глаз, чтоб они провалились! — Он сдернул с лица повязку, повернулся ко мне и продолжил: — Я командовал армией, а сейчас для меня проблематично даже задницу собственную подтереть, не говоря уже о том, чтобы завязать гребаный галстук! Так что — я буду использовать то, что у меня осталось, пока это не сведет меня в могилу. И мне совершенно безразлично, что ты думаешь по этому поводу!

Он замолчал, а потом резко провел рукой по лицу и вернул повязку на место. Двигался он неловко: живая рука дрожала, механическая, как обычно, слушалась нехотя, как будто с опозданием.

— Вам не следует носить повязку, — автоматически, в миллионный уже раз, сказала я.

— Иногда мне нужен отдых от того, чтобы чувствовать себя уродом, — ответил Ашер и после долгой паузы фыркнул: — Это же надо было умудриться.

— Что именно?

— Распороть лицо о камни. В тот день… — Ашер запнулся. — Я не помню, что произошло. Я смог добраться до матки ифритов, когтями оторвал ее брюхо…

— Когтями?

Брюхо? У матки ифритов есть брюхо? Ну да, логично, что есть, раз Ашер его распорол.

— Я был драконом. Когда-то. А потом… Огонь ифритов вредит драконам меньше, чем людям, я как-то выжил. Целители сказали, что перекинулся в воздухе в человеческую форму и упал с огромной высоты. Это, должно быть, спасло меня, потому что наверху все горело. Все… все остальные сгорели.

Ашер замолчал. Должно быть, именно в тот момент, или даже раньше, у Ашера случился инсульт. Он-то и стал причиной того, что Ашер превратился в человека.

— Переломал себе все, распорол лицо о камни, — продолжил Ашер. — Пол сказал, что только я мог найти камни рядом с гнездом ифритов, еще и лицом в эти камни упасть.

— А почему рядом с гнездом ифритов не должно быть камней? — растерялась я.

И что еще за Пол?

— Целительница Уэйн, не заставляй меня жалеть о том, что в мою бытность ректором тебе все-таки выдали диплом. Ифриты убирают все твердое и острое рядом с гнездом, чтобы защитить потомство. В любом случае, это уже неважно.

— Ну, для работы мне сведения об устройстве гнезда ифритов точно не нужны, — неловко пошутила я.

Не в последнюю очередь — благодаря Ашеру. Иначе кто знает, может, пустыня за прошедшие годы расползлась бы так сильно, что подобралась бы даже к нашему северному захолустью. Тогда знания об ифритах мне бы ой как пригодились.

Я много думала о словах Ашера. О том, что у него не было выбора, кроме как пожертвовать собой. Я много знала о войнах в моем родном мире и почти никогда не находила в них ничего героического или достойного восхищения. Лучшей войной я всегда считала ту, которая не случилась.

Но война с ифритами, в которой едва не погиб Ашер, мало напоминала те, что были знакомы мне. С ифритами невозможно было договориться, их невозможно было подкупить. Война с ними напоминала скорее стихийное бедствие, как лесной пожар. Да и ифриты мало напоминали людей. Они были… демонами.

Ашер сумел их остановить, пожертвовав не только своими людьми, но и собой.

— Только это и помогает мне спать по ночам, — согласился Ашер. — Как бы то ни было, не делай вид, что не понимаешь, в чем дело. Оставь мне крохи достоинства. Не так-то приятно быть тем, кому никогда не смотрят в лицо.

Что?!

— Я всегда смотрю вам в лицо.

— Ты досадное исключение из правил.

— Потому что… Да с чего вы взяли вообще, кто там и куда смотрит? Вы… простите, конечно, но слепы!

Ашер усмехнулся. Многозначительно и как-то устало.

— Это невозможно скрыть, целительница Уэйн. Я ослеп, а не отупел. Говорят, мое лицо теперь похоже на месиво. А глаза — пустые как у покойника. — Он фыркнул и здоровой рукой поправил повязку. — Точное описание?

Он повернулся ко мне, как всегда безошибочно угадывая, где я нахожусь.

— Вы… Вы… Не похожи на покойника, генерал Ашер, — пробормотала я. — И вы… довольно привлекательны.

Вот дура! Что я несу!

— Довольно привлекателен? Да ты мне льстишь! — Он фыркнул, снова поправляя повязку.

Я проследила за его жестом. Да, на правой стороне лица Ашера красовались глубокие шрамы, пересекающие лоб и щеку. Глаза — карие, незрячие, по-человечески уязвимые — сейчас прятались под черной повязкой.

Мессиво? Урод? Кто ему такое сказал? Кэтрин? Император? Кто-то из придворных?

Ашер был красив. Даже сейчас, прикованный к креслу, ослепший и отчаявшийся, он был красив настолько, что больно было смотреть. Собственно, мне это в нем и не нравилось больше всего. Сложно сосредоточиться на работе, когда рядом чертово совершенство, пускай и с тяжелым характером маститого салдафона.

— Вы спасли эту гребаную империю, — подняв подбородок, сказала я. — И шрамы на вашем лице свидетельствуют об этом лучше, чем любые награды. Боюсь, те, кому не хватает духу смотреть вам в лицо, вряд ли смогли бы бросится в одиночку на матку ифритов. Стоит ли их слушать?

Ашер промолчал, я отвернулась к окну.

Нужно вернуться к Джесси и… поговорить с мистером Нейсом?

Наверное?

Принимать помощь Ашера — хороший вариант? Или я делаю очередную ошибку? Сначала две тысячи золотых авансом, потом дорогущие игрушки для Джесси, сейчас — учитель. Лучший в империи! Зачем все это Ашеру?

Раньше, чем я успела снова заговорить, он произнес:

— Странно.

— Что именно?

— Ты видишь мое лицо каждый день, а я совсем не помню, как выглядит твое. Хотя когда-то казалось, что ты до конца жизни будешь сниться мне в кошмарах.

По коже пробежали мурашки, я обхватила себя руками.

— Я уверена, что однажды вы все разглядите. Если вы будете следовать моим рекомендациям.

Он недоверчиво хмыкнул и протянул ко мне руку.

— Можно?

Ладонь Ашера, развернутая вперед, оказалась на уровне моей шеи.

На несколько секунд в комнате повисла тишина такая плотная, что я смогла услышать собственное дыхание.

Ашер сидел неподвижно, его ладонь была крупной и тяжелой на вид. На внутренней стороне кожа была светлее и мягче, чем на внешней.

Я механически пробежала глазами по линиям. Когда-то, когда я еще была студенткой, мы с девочками увлекались хиромантией. Я никогда не воспринимала это всерьез, конечно, но сейчас подумала о том, что линия жизни у Ашера — совсем короткая.

Все внутри сжалось от неприятного, липкого страха.

“После утраты второй ипостаси дни дракона сочтены, ему следует готовиться к переходу в лучший мир и посвящать время молитвам и покаянию”, — вспомнила я строку из старинного медицинского трактата, который читала на днях.

Я упрямо стиснула зубы и сообразила, что уже довольно долгое время Ашер не двигается.

И я не двигаюсь.

А что происходит?

“Можно?”

Что ему можно?

Прошло еще несколько секунд, прежде чем я наконец в своей умной (как я полагала) голове сложила вопрос Ашера и протянутую им руку в одну общую картину.

Он собрался…

Ну да.

“Ты видишь мое лицо каждый день, а я совсем не помню, как выглядит твое”.

О. О!

Я вдруг поняла, что никогда об этом не думала. В смысле, я знала, конечно, что Ашер слеп, но никогда не задумывалась по-настоящему о том, каково ему жить, не видя почти ничего.

С нашей первой встречи Ашер производил впечатление того, кому не нужны помощь и тем более жалость. Он безошибочно поворачивался к собеседнику в разговоре, легко подписывал документы, даже столовыми приборами орудовал с таким изяществом, что одновременно мог вести светскую беседу и ни разу не сбиться с мысли. Можно было подумать, что на его лице не непроницаемая повязка, а солнечные очки.

Только увидев его с десятком галстуков на шее, я задумалась, каких усилий ему это стоило.

— Что ж, целительница Уэйн… — проговорил Ашер, опустив ладонь. — На сегодня ты свободна. Уж прости, но мне нужен перерыв от…

Не дав ему договорить, я наклонилась, схватила его за руку и поднесла к моей щеке.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы Ашера дрогнули, я опустила руки.

Я думала, прикосновение будет грубым, но жесткие подушечки пальцев невесомо прошлись по моему подбородку, дотронулись до носа и ресниц. По спине пробежали мурашки.

Прикрыв глаза, я изо всех сил старалась успокоиться и заставить сердце перестать как-то колотиться уже, а то неприлично.

Ладонь Ашера осторожно, едва касаясь, исследовала мое лицо, а затем вдруг легла на шею — все внутри мгновенно вспыхнуло от жара. Конечно, я уже множество раз дотрагивалась до Ашера, успела привыкнуть к этому, но сейчас… сейчас все было по-другому.

Мне так казалось. Он наверняка чувствовал подушечками пальцев, как быстро бежит кровь по моим венам. О чем он в этот момент думал?..

От прикосновения по телу разливался огонь, я не могла оторвать взгляд от его лица, от легкой улыбки на темного цвета губах, полных, налитых соком, как свежие плоды. И так хотелось… Хотелось…

Оборвав поток мыслей, я отшатнулась, и Ашер тут же одернул руку, как будто угодил пальцами в капкан.

Мы замерли, я поймала себя на том, что дышу тяжело, как будто воздуха вокруг мне перестало хватать.

Это о чем я сейчас думала? Какие, к чертям, губы, свежие плоды?

Откуда у меня вообще в голове такая пошлость?

— Отлично, целительница Уэйн, — сказал Ашер, отворачиваясь. — Ты можешь идти и заниматься сыном. Больше ты мне сегодня не понадобишься.

Кивнув, я запоздало вспомнила, что Ашер меня не видит, открыла рот, чтобы ответить, — и закрыла.

Кивнула снова и направилась к двери, решив не выяснять, с какой такой радости он здесь раскомандовался, хотя я целительница и именно я должна решать, кто куда пойдет и кто кому нужен.

Закрывая дверь в комнату Ашера, я чувствовала, как отчаянно горят щеки.

Руки тряслись, сердце готово было высокочить их груди. Между ног все было бесстыже влажным и тяжелым.

* * *

Едва сумев успокоиться, я спустилась в холл.

Мистер Нейс все с той же радиоактивно радостной улыбкой рванул ко мне, не подозревая, какой поток дурацких мыслей роится у меня в голове.

— Целительница Уэйн…

— Зовите меня Амелия, — перебила я. — Здравствуйте, мистер Нейс. Прошу прощения за грубость, я не ожидала встречи с вами. Приятно познакомиться.

Я протянула радостному, как щенок лабрадора, мистеру Нейсу руку и даже улыбнулась.

Потому что умею я быть вежливой и милой, понятно?

Правда, лучезарный мистер Нейс от моей улыбки как-то аж присел. Возможно, улыбка у меня получилась вежливой и милой только в моих фантазиях.

— А мне-то как приятно! Большая честь поработать на его светлостью. Только благодаря ему мы с вами вообще можем жить спокойно! Я буду рад учить его…

Мистер Нейс замялся и с ужасом уставился на меня. Причина заминки была ясна, как день.

Его — кого?

Кем “его светлости” приходится неизвестный мальчик? Племянником — точно нет, о нем бы знали, да и я как-то не тяну на ту, кто может родить племянника герцога.

Внебрачным сыном от простолюдинки? Но ведь тогда ребенок должен быть драконом!

Пауза затягивалась и становилась все более неловкой.

Паника в голубых глазах мистера Нейса нарастала, и я наконец сжалилась:

— Джейсона Уэйна. Вашего ученика зовут Джейсон Уэйн, это мой сын.

— О! — с явным облегчением выдохнул мистер Нейс. — О. О! Отлично! Джейсон Уэйн! Чудесная фамилия, чудесная.

Я поморщилась. Уж в чем в чем, а в этом я не могла согласится с дружелюбным мистером Нейсом, на губах которого снова расцвела очаровательная улыбка.

С большим удовольствием я бы изменила Джесси фамилию после развода, но увы: в этом мире ребенок обязан был носить фамилию отца, исключений из этого правила не было.

Отмахнувшись от нового потока навязчивых мыслей, связанных с фамилией Ашер и ее обладателем, я сказала:

— Спасибо, — и помолчав немного, добавила: — Мне ваша фамилия тоже нравится.

Потому что я была вежливой!

И ничего я не хамлю всем подряд.

Ох, боже, я не думала, что этот мистер Нейс может улыбаться еще радиоактивнее, но он смог! Сколько ему лет? Двадцать семь? Двадцать девять? Ашер сказал, что мистер Нейс работал в приграничной зоне во время войны или сразу после — я думала, это располагает к тому, чтобы немного растерять жизнерадостность.

Но мистер Нейс, кажется, был не в курсе, что там и к чему располагает.

— Рад слышать, Амелия! Зовите меня Оливер. Прежде чем приступить к работе, я хотел бы узнать побольше о Джейсоне. Начнем с того, как обстоят дела с его магией. Часто ли случаются спонтанные выбросы? Я так понимаю, в школу он не ходил, верно? Часто у детей, которые учатся на дому, бывают проблемы с тем, чтобы контролировать дар.

Я сглотнула.

— У Джейсона нет дара.

Мистер Нейс заморгал.

— К… Как это? Вы имеете в виду, что с ним проблемы? Поверьте, у детей его возраста это случается! Мы с этим разберемся. Начнем с простых упражнений: чаще всего дар просто нужно вытащить и направить в нужное русло. Все через это проходят! Для начала я, конечно, проверю, как обстоят дела, а потом…

— У Джейсона нет магии, — ровно произнесла я. — Совсем. И проверять его нельзя, его тело отторгает любую магию, в том числе магию большинства артефактов.

— Но… Это же невозможно! Это какая-то ошибка!