Глава 23

Я выпрямилась и аккуратно спрятала небольшой канцелярский нож в карман.

— Жду, пока до вас дойдет.

— Что ты послана мне в наказание за грехи и перестала притворяться, что не пытаешься меня убить?

— Что к вашим ногам возвращается чувствительность. Вспомните, совсем недавно вы моих прикосновений почти не ощущали.

Ашер замер, как сидел, с наклоненной набок головой. Спустя несколько секунд он медленно поднял здоровую руку и сжал ею свое бедро.

— Главное — не переусердствуйте, — посоветовала я. — А то оторвете еще на радостях.

Ашер повернулся ко мне, безошибочно, как будто явно видел, где именно я стою. От этого по спине пробежали мурашки, как будто в меня впился тяжелый взгляд.

— Ты думаешь… — хрипло начал Ашер и откашлялся. Следующие его слова звучали с деланой небрежностью: — Целительница Уэйн, это значит, я скоро смогу ходить?

Соблазн ответить: “Разумеется, если будете меня слушаться!” — был огромен, но я никогда не была одним из тех врачей, которые врали пациентам, лишь бы их обнадежить.

Может, поэтому я не слишком хорошо умела ладить с детьми и теми, которые склонны к высоким чувствам и истерикам (мужчин, к слову, мне таких попадалось намного больше).

Случай Ашера не был простым: во-первых, с момента инсульта прошло семь лет, а я не знала, как магический стазис влияет на нейропластичность.

Кроме того, я так ничего и не смогла найти о драконах и том, как на восстановление влияют особенности их нервной системы.

Будь Ашер человеком, находись мы в привычном мне мире, где под рукой МРТ И КТ, а еще — препараты-нейропротекторы и привычные мне реабилитационные тренажеры, я могла бы давать прогнозы более уверенно.

Но увы, наша ситуация была другой.

Преодолев себя, я покачала головой, а затем, спохватившись, сказала:

— Никаких гарантий нет, генерал Ашер. Я сделаю все, что от меня зависит.

Ашер ничего не ответил, даже не пошевелился. Несколько секунд между нами висела тишина, а затем я честно добавила:

— Но у вас благоприятный прогноз. И большие шансы на улучшение — если будете делать то, что я говорю.

— На улучшение? Не на то, что я смогу ходить и видеть, а на улучшение?

— Да. Однако вам все равно следует пореже носить повязку и почаще разминаться — сколько раз я говорила, что самомассаж тоже важен! И смена позы — это как минимум! Раз в два часа! А упражнения для глаз — вы думаете, я с вами шутки шучу, когда прошу их выполнять?

Воспитательный момент я тоже не собиралась упускать. Потому что, ей-богу, любимое кресло Ашера мне временами хотелось сжечь, как и его любимую повязку.

Ашер, которого мне явно не удалось отвлечь, хмыкнул:

— Я понял, целительница Уэйн. И…

— Что — и?

Он поднял голову, как будто хотел посмотреть мне в глаза.

— Спасибо за честность.

— Пожалуйста, — сглотнула я.

Ашер вдруг коротко засмеялся.

— Целитель Шеррил убеждал меня, что я поправлюсь, если буду молиться. Правда, это не мешало ему советовать моему брату срочно искать нового кандидата на мой титул, потому что старый вот-вот закончится, не оставив наследников.

— Он сделал это при вас? — ахнула я.

Нет, я врачебный цинизм лучше других понимала и сама не была фиалкой, но чтобы настолько…

— Это было сразу после моего выхода из стазиса — должно быть, он считал, что я еще не в себе. Так оно и было, кстати.

Повисла тишина, а затем я откашлялась, бросив взгляд в окно. Солнце уже ползло к закату — осень постепенно приближалась, дни были все короче и короче.

— Мне пора, генерал Ашер. Увидимся завтра.

Я направилась к выходу, и Ашер вдруг схватил меня за руку:

— Ты не ответила.

Меня перетряхнуло. Я уставилась на его ладонь, сжимающую мое запястье, и задумалась о том, что менее подозрительно: отнять руку и не отнимать. Как бы я себя повела, если бы у меня внутри не было этого комка непонятных чувств к Ашеру?

А потом отругала себя за то, что вообще об этом думаю.

— Я уже сказала, что не могу дать вам никаких гарантий. Восстановление в вашем случае зависит от многих факторов, которые…

— Я не об этом. Почему твой сын не ходит в школу.

Передернув плечами, я все-таки вырвалась из хватки Ашера и шагнула назад.

— Вы тоже не ответили. Почему вы не посещаете балы, генерал Ашер?

Он криво усмехнулся.

— Если ты не заметила, я слегка не в том состоянии.

Я выразительно подняла брови, а затем сообразила, что Ашер меня не видит. Чтоб его, вечно забываю, с его-то идиотской проницательностью.

— Генерал Ашер…

— Я понял, — оборвал он. — А ты пробовала? Отдать его учиться? Это ведь не шутки, как ты не понимаешь!

Я фыркнула.

Я что, по его мнению, совсем идиотка?

Конечно, когда я только-только оказалась в этом мире, проблемы у меня были другие. Развестись, уговорить маму приютить нас с Джесси, устроиться на работу и твердо объяснить Метьюзу, что я не “практиканточка”, а “практикантка Уэйн" и лезть себе под юбку я никому не позволю, даже важным шишкам, даже проверяющим из столицы.

А если кто-то в процессе моих объяснений пострадает, то сам виноват.

Более-менее встав на ноги и решив проблемы с тем, что есть завтра, я задумалась об учебе сына, конечно.

Но тут меня ждало разочарование.

Школы в этом мире были совсем не похожими на те, что были в моем. Такого понятия, как “коррекционное обучение” не существовало в принципе, а муниципальные школы напоминали филиал ада: орущая учительница, тридцать-сорок человек на каждом занятии, неисправное отопление и запрет покидать класс во время занятий, даже если хочется в туалет.

Потому что во всем должна быть дисциплина.

Последней каплей для меня стало то, что директриса попросила меня не переживать, ведь, если мой сын будет вести себя плохо или не будет как следует учиться, они “примут меры”. Сказав это, она подняла руку, и в ней мгновенно материализовался сотканный из силового магического поля хлыстик.

О том, чтобы отдать в такое место ребенка, тем более, такого ребенка, как Джесси, не могло быть и речи.

Оставалось домашнее обучение, к которому обычно прибегали аристократы, но оно стоило безумных денег, а кроме того, я так и не смогла найти учителя, который согласился бы работать с Джесси.

(“Да он умственно отсталый — вы шутите что ли?” — напрямую возмутился один из них, тощий и похожий на жердь.)

Потому я решила учить Джесси сама — насколько могу. Я не была коррекционным педагогом, весьма смутно представляла себе, как работать с детьми, но я все-таки была неврологом и какое-представление о работе организма имела.

И уж точно не собиралась его бить.

Я надеялась, что со временем Джесси подружится с соседскими мальчишками, и этим я решу вопрос социализации, но этого не произошло: они не брали Джесси в свою компанию.

“Уродец, покажи язык! Покажи язык, уродец!”

Не могу даже передать, на сколько осколков разбилось мое сердце, когда я услышала за окном эти детские крики, а потом выглянула наружу и увидела, что Джесси в самом деле показывал язык — ему тогда только-только исполнилось пять, мой малыш просто не понял, в чем здесь шутка и почему все смеются.

— Я не думаю, что это хорошая идея, генерал Ашер.

— Почему?

По кочану!

— Мне пора идти.

Я попыталась обойти его по широкой дуге, но Ашер уронил:

— Надо же, а обычно тебя не выгнать. Ничего, задержишься. Ну так почему?

— Это долгий разговор.

— Я не тороплюсь.

— А вам разве одному не нужно остаться? — вышла я. — Мортимера там позвать?

Ну а что? Ашер несколько часов играл с Джесси, а потом еще час мы занимались. Несмотря на то, что я лечила Ашера уже больше месяца, он как-то очень резко реагировал на мои предложения помочь с некоторыми физиологическими нуждами.

Я вообще не понимала его щепетильности. Я же врач. Что я там не видела, в конце концов.

— Потерплю, целительница Уэйн, — ядовито откликнулся Ашер. — Расскажи лучше, что там с твоим сыном. Почему он…

— Господи, мне иногда кажется, что вы не такой идиот, каким кажетесь! — воскликнула я. — А потом я понимаю, что — именно такой! Не знаю, к каким школам вы привыкли, но в местной таким детям, как Джесси, не место.

Там вообще любым детям не место, если уж откровенно говорить.

Мои слова повисли между нами, а затем Ашер уронил:

— Ясно. Тогда продолжай приводить его сюда.

— Это… Я благодарна вам за гостеприимство, но Джесси… Слишком мал пока, чтобы оставаться один. Обычно за ним присматривает моя мама, но если…

Я уже собиралась с духом, чтобы спросить Ашера, не будет ли он против, если я буду приводить Джесси хотя бы пару раз в неделю, как он вдруг произнес:

— Двери моего дома открыты и для твоей мамы, целительница. Если ты не заметила, здесь много места.

Ашер сказал это совершенно серьезно, настолько пугающе серьезно, что я не выдержала и расхохоталась.

— Что смешного?

— Это уж точно не лучшая идея, — выдавила я и снова согнулась от смеха.

— Ты сама сказала, что она присматривает за твоим сыном.

Я даже не сразу смогла ответить. Клянусь, этот дракон не понимает, на что подписывается!

— Она… Ох… — всхлипнула я. — Может неправильно понять.

— Если ты опасаешься за свою репутацию, целительница Уэйн, то… Почему ты хохочешь?

— Потому что… Ох… Потому что опасаться стоит за вашу.

Я вытерла слезы, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Генерал Ашер, ну вы совсем мышей не ловите! В академии вам хватало мозгов не назначать Амелии отработки тет-а-тет, несмотря на все ее ухищрения, а тут сами подставились.

Теряете хватку!

— Боюсь, — успокоившись наконец, проговорила я, — моя мама может принять ваше приглашение… не совсем правильно. Не успеете оглянуться — начнет переставлять диваны и менять занавески.

— Диваны и занавески? Зачем?

— Потому что грех не заняться хозяйством в доме будущего зятя, — лаконично объяснила я. — А там и до сплетен недалеко. Смотрите еще, поднимется такой скандал, что жениться придется. Провинция — дело такое, а убежать вы не сможете. Я бы на вашем месте не рисковала. Отдыхайте, генерал Ашер.

В этот раз я успела добраться до двери, когда меня остановил голос Ашера:

— Раньше ты бы не упустила даже призрачной возможности женить меня на себе, Грейс.

— Все изменилось, — пожала плечами я.

Ашер дотронулся повязки на своем лице и задумчиво сказал:

— Да. Все изменилось.

* * *

Спустя две недели Ашер нашел где-то для Джесси учителя.

Высокий молодой человек встретил нас у порога и вежливо (так вежливо, что это даже пугало) улыбнулся:

— Целительница Амелия Уэйн? Рад знакомству, меня зовут Оливер Нейс. Я буду учителем… А это, должно быть, Джейсон?

Оливер Нейс, одетый с неуловимым столичным лоском, присел на корточки и еще шире (что напугало меня только сильнее!) улыбнулся Джесси.

— Рад с вами познакомиться.

Джесси предсказуемо юркнул за меня, я сильнее сжала его ладошку и попятилась.

— Подождите нас здесь, мистер Нейс, — бросила я, и заколебалась, не зная, куда идти первым делом.

В конце концов я взяла себя в руки и потянула Джесси на кухню, чтобы оставить его с поварихой, а потом уже предметно поговорить с Ашером без детских ушей, которые лишат меня возможности ну как минимум материться.

— Подождешь меня тут, малыш? — улыбнулась я, пока повариха, вдоволь поохав над тем, какой Джесси худенький, принялась варить для него какао.

Джесси нахмурился, а затем положил ладошки на свои плечи, согнутым указательным пальцем поводил над губой и показал руками что-то вроде башенки из кубиков. Взгляд его был решительным и означал только: "А когда мы пойдем к генералу Ашеру? Мы с ним сочиняли сказку с кубиками и не закончили!"

— Э… скоро! Очень скоро, малыш!

Одновременно с этим я пришла в ужас от того, что сама не заметила, в какой момент Джесси и Ашер вдруг начали проводить вместе столько времени! Это как-то было… всегда незаметно. Разумеется, я следила за тем, что, если мы с Джесси приходим в гости, мой малыш здоровался и прощался с Ашером. Это вежливость! Ему уже шесть, нужно знать такие вещи. Но… я только сейчас поняла, что упускала то, что каждый раз, здороваясь и прощаясь, Ашер находил повод поболтать с Джесси еще немного. А других способов ответить, кроме как сложить слово из кубиков или постучать, у Джесси не было.

Выходит, они вдвоем… играли?

Я похолодела.

Мне стоит пресекать их общение? Почему… зачем Ашеру вообще это нужно? Зачем ему находить подход к моему сыну?

Взлетев наверх, я толкнула дверь его комнаты и рявкнула:

— Кто дал вам право нанимать для моего ребенка учителя?

В кресле Ашера не оказалось, и я, сжав кулаки, рванула к двери в его спальню.

Приватность в этот момент меня совершенно не волновала! Не в ванную же я к нему захожу, честное слово.

Хотя почему ему можно нарушать все мыслимые приличия, а мне — нет? Я и в уборную зайду, если будет нужно.

— Кто дал вам право… — рявкнула я, рывком открывая дверь в спальню Ашера.

— Целительница, бога ради, не ори, я еще даже кофе не пил, — поморщился он. — Позови Мортимера.

Я замерла.

Спальня Ашера выглядела так же, как и всегда: кровать с балдахином, кушетка у стены, неприметная дверь, ведущая в ванную, справа.

Сам Ашер сидел на кровати спиной ко мне в привычных рубашке и в брюках, на полу у его ног валялось несколько полосок ткани. Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразила, что это, кажется, галстуки.

А еще полоска ткани красовалась на шее Ашера — правда, галстук она напоминала мало. Скорее клубок спутавшихся лент или тканевого осьминога с десятком щупалец — мне даже интересно было, откуда у одного галстука столько концов.

Или галстук у него на шее не один? Я прищурилась и шагнула ближе.

Да, точно не один.

А что здесь происходит? Ашер тренируется завязывать галстуки? Почему просто не позовет Мортимера?

И что за письмо лежит на столе у окна?

Кто вообще додумался написать слепому письмо?

Конверт был вскрыт, неровно, как будто его разрывали… вслепую, ну да. Письмо лежало рядом.

— Генерал Ашер, вам помочь? — пробормотала я, вытягивая шею.

Чтоб его, кто придумал вообще задергивать шторы на ночь? Ничего же не видно!

Почерк мелкий, печать… императорская, что ли?

— Нет.

— Но я могла бы вам… — Я аккуратно шагнула еще вперед, ближе к письму.

— Мортимера позови! — рявкнул он.

Да и пожалуйста. Я осеклась и сложила руки на груди.

Нежные все пошли, слова не скажи.

Ничего, мы еще не закончили!

Как и множество раз до этого, мне пришлось ждать внизу все то время, что Мортимер помогал Ашеру привести себя в порядок.

Я мерила шагами холл и время от времени бросала нервные взгляды на Оливера Нейса, который продолжал источать дружелюбие, как взорвавшийся ядерный реактор — радиацию. Бр-р-р.

— Целительница Уэйн! — радостно воскликнул в конце концов Нейс, разрушая тяжелую тишину между нами. — Я отлично понимаю ваши опасения! Если бы вы уделили мне минуту, я бы мог объяснить вам…

— Не мельтеши, — бросила я.

Энтузиазм Нейса меня пугал. Чему он так радуется?! А опасения мои почему понимает? Странный тип. Если бы хамил, я бы хоть поняла, а так…

— Я всего лишь хотел сказать…

В этот момент, к счастью, дверь комнаты Ашера наверху скрипнула, а спустя несколько секунд на площадку второго этажа вышел Мортимер, прямой, как палка.

Я тут же взлетела по лестнице вверх.

— Я не сказал, что его светлость вас ждет, целительница Уэйн, — сморщился Мортимер.

Цвет его лица сейчас меньше напоминал трупно-серый, чем когда мы встретились, отек с шеи, который раньше Мортимер скрывал под шейным платком, ушел. Да и фигура немного округлилась!

И где, спрашивается, его благодарность?

— А он меня не ждет? — удивилась я.

Нет, в целом, я догадывалась, что Ашер не рад меня видеть большую часть времени, но мне казалось, что он в основном смирился.

— Ждет, — скривился Мортимер так, как будто ему под нос сунули жабу.

На меня он демонстративно не смотрел.

Я ухмыльнулась:

— Как-то вы прохладно ко мне относитесь, Мортимер.

После этих слов Мортимер обернулся ко мне с таким видом, как будто я ему нож в спину всадила:

— Да что б ты понимала! — бросил он. — Хабалка! Его светлость для тебя… А ты… Айх!

Махнув рукой, он заспешил вниз.

Несколько секунд я постояла неподвижно, а затем обернулась.

— Мортимер!

— Ну?

— Наш с вами заказ пришел наконец?

Помедлив несколько секунд, Мортимер кивнул.

Отлично. Просто отлично.

Осталось убедить Ашера, что ему это в самом деле нужно.

Подойдя к двери, я постучала и заглянула внутрь.

— Грейс. Ты научилась стучать! — обрадовался Ашер, который сидел в неизменном кресле. — Скоро наконец сообразишь, что я имею в виду, когда говорю, что не желаю тебя видеть.

Пропустив подколки мимо ушей, я закрыла дверь и подошла к Ашеру.

Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута — от намотанных на манер кудрявой удавки на горло галстуков не осталось и следа.

Зачем он вообще полез к галстукам?

Ашер выглядел… странно задумчивым. Я бы даже сказала, что ему было грустно, если бы к Ашеру вообще было применимо такое слово.

Он не может грустить. Он может только быть раздражающей занозой в заднице, которая мешает мне его лечить.

— Я Уэйн, — неловко поправила я, разом растеряв весь боевой настрой.

— Как я мог забыть. Ну давай, Уэйн. Поговорим о том, что я там имел и не имел права делать.

Я сглотнула.

— Генерал Ашер, вы должны понимать… Это неприлично. Вы наняли моему сыну учителя.

Ашер вздохнул.

— В мое время неприлично было ходить неучем, целительница.

— Вы знаете, что я имею в виду! Это… почему вы вообще решили, что вправе вмешиваться в мою жизнь? А этот столичный хлыщ…

— Мистер Нейс несколько лет после войны работал в школах у южной границы, в тех районах, которые были разрушены ифритами. Поверьте, детей он видел разных. У него блестящие рекомендации.

— Дело не в этом, — сглотнула я. — Дело в том, что…

— Дело в том, целительница Уэйн, что ты скорее отгрызешь себе руку, чем примешь чью-то помощь. Так нравится чувствовать себя жертвой?