Глава 26

Кажется, так зло Ашер не смотрел даже на Амелию. Даже когда она попыталась подсунуть ему в карман свои трусики.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от чужих во всех смыслах липких воспоминаний, я начала:

— Генерал Ашер…

Что говорить дальше, я пока не придумала. Нет, я не была совсем уж ромашкой, конечно. Положение лежачего больного незавидное по миллиону причин. Но, кроме всего прочего, еще и приходится смотреть всем в пупок, сидя в кресле. Но виновато в этом уж точно не кресло! Тем более, какая разница, с колесами оно или без? Да, для этого мира слишком экзотично. Зато сколько плюсов!

— Ну давай, — вкрадчиво проговорил Ашер. — Продолжай, целительница Уэйн.

Я сглотнула и поежилась. Клянусь, если так дальше пойдет, стены покроются инеем!

— Генерал Ашер…

— Это я уже слышал, — еще тише сказал, почти прорычал на грани слышимости, Ашер.

И тут я окончательно разозлилась.

— А что еще вы ожидаете от меня услышать?! Знаете, сколько сил мне стоило изготовить это кресло? Как тяжело было вообще было найти того, кто за это возьмется? Мортимер, подтверди!

— Я здесь ни при чем! — взвизгнул Мортимер. — Это все она! Она соврала мне! Обманула!

Вот предатель. Я пронзила его злобным взглядом и снова обернулась к Ашеру.

— Целительница…

— Да уже… Уже вон сколько лет целительница! — Я замялась, едва не ляпнув “двадцать”. — И что? При чем здесь это? Вы попробуйте хотя бы.

Ашер откинулся на спинку своего кресла, как будто желая как можно дальше оказаться от другого кресла — которое я прикатила.

— Нет. Мортимер, сделай одолжение — выброси это…

— Нет уж! — возмутилась я. — Мортимер, уберите руки от ценного предмета, иначе я вам их оторву. Оторву, сказала! Вы, генерал, хоть знаете, какое это кресло удобное? Да оно ездить может даже по бездорожью! Да в моем…

Я прикусила язык, чтобы не сказать, что в моем мире любой колясочник бы дорого отдал за возможность не быть привязанным к городскому асфальту и “доступной” среде, которая по большей части вообще не была доступной.

— Мне плевать, — рявкнул Ашер. — Унеси это. И убирайся отсюда сама.

— Я выведу ее, сэр, — поспешил подлизаться Мортимер.

Себя выведи!

— То есть, вы отказываетесь даже попробовать? Я правильно понимаю?

— Отказываюсь ли я изображать из себя по твоей прихоти циркового урода? Да. Мне достаточно этой ерунды, которую ты притащила в мой дом.

Ерунды?

Я уставилась на брусья и сжала кулаки.

Поверить не могу, что несколько минут назад у меня внутри клубились такие странные чувства, что я не могла отделаться от картинки: вот я подхожу ближе, пока Ашер сидит в своем кресле, вот провожу рукой по жестким на вид темным волосам, вот целую в губы…

Да я его скорее прибью, чем поцелую! Вот прямо сейчас и прибью!

— Когда вы в последний раз были снаружи? — как могла спокойно спросила я.

Повисла тяжелая тишина. Ашер, наклонившись, вытащил из кармана повязку и натянул ее на лицо.

Я заметила, что он всегда так делал, когда бывал не в настроении. В такие моменты от того, чтобы напоминать, насколько вредно ее носить, не было никакого толку.

— Это не твое дело, — коротко ответил Ашер.

— Когда сюда въехали, верно? А из комнаты этой когда вы в последний раз выходили?

Ашер ничего не ответил, как будто не услышал. Прошла почти минута, прежде чем он произнес:

— Может, ты не заметила, целительница, но для меня сейчас не такая уж большая разница, где находиться.

— И вы собираетесь себя здесь замуровать и сгнить? Очень мудро!

Если Ашер думает, что я дам ему снова закрыться в себе и с наслаждением попредаваться самобичеванию — то он глубоко ошибается.

О том, почему для меня так важно, с самого начала почему-то было очень важно благополучие и здоровье этого опасного и раздражительного, как рой ифритов, дракона, я старалась не думать.

— Ты предлагаешь, — медленно произнес Ашер, — вместо этого превратить себя в циркового урода на колесах? А дальше что? Выступать на ярмарках и просить милостыню?

— Ну разве что у вас деньги закончатся, но что-то мне подсказывает, что двоюродному брату императора это не грозит, — невозмутимо сказала я. — Впрочем, даже если вдруг закончатся, всегда есть другие выходы. Попросите у Кэтрин, она вам должна за моральный ущерб.

В комнате стало очень тихо. Очень.

Потому что я произнесла то самое имя, которое негласно запрещено было произносить в этом доме.

Я скосила взгляд на Мортимера и увидела, что с его кислого лица стекли все краски, а кожа была болезненно-серой, прямо как когда мы встретились. Нервный он все-таки. Вот оттуда и все болезни!

— Что ты сказала, Уэйн? — напряженно спросил Ашер. — А ну-ка повтори?

Глаза Мортимера округлились, он уставился на меня с таким ужасом, что это было даже немного мило. Неужели переживает за мою жизнь?

— Ну а что, — откликнулась я, разглаживая на подоле платья невидимые складки. — Она вас бросила, между прочим. В беде!

— В какой беде?

— Скажете, никаких бед у вас нет? Вот если бы вы разорвали помолвку — то наверняка выплатили бы ей щедрые отступные. А вы сам чем хуже? Не дочка императорского советника, конечно, но тоже вполне себе генерал при орденах. Так что раскошелится, если что, корона с нее не упадет. Кольцо какое-нибудь продаст или у мужа попросит.

Я снова посмотрела на Мортимера, который готов был вот-вот грохнуться в обморок.

Тишина, окружившая нас, стала еще более абсолютной. Я продолжала стряхивать с юбки несуществующую пыль.

Если Ашер меня убьет, то будет не жалко. Я высказала все, что думаю.

То, что можно бросить в такой ситуации любимого и любящего мужчину (а они с Ашером, друг друга любили, Ашер так точно любил и до сих пор любит), не укладывалось у меня в голове.

А то, что Ашер до сих пор считал эту Кэтрин чуть ли не святой, бесило меня до звездочек перед глазами.

Как можно быть таким, прости господи, слепым?!

Наконец раздался странный булькающий звук, потом еще один, а потом Ашер расхохотался уже в открытую — громко, запрокинув голову и приложив руки к лицу.

Рот Мортимера открылся.

— Ваша светлость…

Его прервал новый взрыв хохота.

— Мортимер, принеси его светлости водички, — попросила я.

— Мортимер… Не… надо… — выдавил Ашер и снова захохотал.

— Мортимер, не неси водичку, — исправилась я. — Давай сразу водки, или что там у тебя есть. Для успокоения струн души.

Ашер вряд ли нас услышал. Интересно, до ранения он был таким? Легко смеялся вот так громко, до слез, над дурацкими шутками? В воспоминаниях Амелии он был совсем другим, вел себя как строгий ректор — за исключением того случая, конечно, когда она его опоила. Но тогда Ашер был просто поплывшим, как будто сонным. Не настоящим. Не таким, каким я успела его узнать. Я старалась не думать о том, как мне бы хотелось, чтобы у меня были воспоминания о настоящем Ашере. Как он целует, когда хочет? Как ведет себя в постели? Что говорит на утро?

Когда Ашер наконец отсмеялся, то коротко приложил руки к глазам, краем повязки промакивая выступившую влагу.

— Какая ты циничная. Кто бы мог подумать.

— Мне по работе положено. Кресло будете пробовать? Или без милостыни вам неинтересно?

Ашер снова закаменел.

— Как-нибудь… — начал он. — Как-нибудь в другой раз. Правда, я сомневаюсь, что оно мне необходимо. Видишь ли, у меня совершенно нет дел в городе. Разве только вдруг приключится свидание. Как думаешь, такое возможно, целительница Уэйн?

Мортимер громко закашлялся, и я непонимающе на него покосилась. Заболел, что ли?

— Генерал Ашер, уверена, вы только свистнете — к вам половина империи сбежится, замучаетесь отбиваться от свиданий. Но при чем тут город? Я предлагала всего-то спуститься вниз и погулять по саду, пока там еще есть листья и не слишком холодно. Вам полезны прогулки, и день сегодня солнечный.

Тишина. Почему Мортимер на меня так странно смотрит? А Ашер почему молчит?

Я что-то не то сказала?

— Что ж, — вздохнул Ашер. — По саду — так по саду. Правда, не уверен, что колеса для него предназначены. Мне говорили, двор довольно запущен.

О! Я разулыбалась, предвкушая, как удивится Ашер тому, что на этому кресле можно не только гулять по саду, но даже с лестницы спуститься. Магия!

— Сядьте, а то упадете, — проговорила я, — В смысле… Вы поняли. Пересаживайтесь в кресло, я найду, чем вас удивить.

Отвернувшись, чтобы не смущать Ашера, я подошла к окну и вздрогнула. Из двери особняка как раз в этот момент вышли мистер Нейс и Джесси — наверняка собирать шишки, листья и изучать прочую ботанику. Мистер Нейс был отличным учителем! Но…

Как будто почувствовав мой взгляд, мистер Нейс запрокинул голову, разулыбался, а потом замахал рукой, как будто приглашая меня спуститься к нему в сад. Ну вот, опять.

Что ему от меня надо? Почему он так странно на меня смотрит все время? И зачем ему знать, что я делаю по вечерам?! Почему он постоянно про это спрашивает?

* * *

Поймав мой взгляд, мистер Нейс разулыбался еще шире, приложил рупором руки ко рту и произнес что-то вроде: “Спускайтесь!”

Я бросила взгляд на Джесси, который поднимал с земли какой-то листик, и натянуто улыбнулась.

Кажется, с выходом в сад стоило повременить. Ладно, генерал Ашер, ваша взяла. Отложим прогулку.

— Я готов.

Вздрогнув, я обернулась.

Ашер сидел в кресле на колесах с абсолютно невозмутимым видом. Рядом стоял Мортимер, у которого наоборот на лице было столько эмоций, что я испугалась: вдруг схлопочет сердечный приступ?

А этот-то почему так странно себя ведет?

Несколько секунд мы с Мортимером буравили друг друга взглядами, а затем Ашер позвал:

— Целительница? Что с тобой? Передумала?

Я бросила нерешительный взгляд в окно.

— Не дождетесь, генерал Ашер. Идемте.

Конечно. Идемте.

Вот дуреха.

Давай, предложи ему еще посмотреть на свою жизнь под другим углом.

Что со мной такое? Я ведь далеко не первый раз работаю с инвалидами!

Почему именно с Ашером я веду себя, как полная идиотка?

Уверена, меня спасает только то, что он не видит моего лица.

Иначе бы давно обо всем догадался — и от потока его сарказма и шуточек мне бы осталось только выйти в окно от стыда.

— В смысле…

— Ты меня в могилу сведешь, — вздохнул Ашер. — Давай, что ты там от меня хотела в этот раз?

Точно.

Давать.

В смысле…

Боже, я безнадежна.

Работа.

Нужно показать Ашеру, как работает коляска.

— Ну какое “в могилу сведешь”, — проворчала я. — Вы сильный человек, на самом деле. Дракон. И не такое выносили.

Ашер мученически застонал.

На то, чтобы рассказать ему о том, как устроено его новое кресло, ушло от силы несколько минут.

Ашер схватывал на лету и, что-то мне подсказывало, с трудом скрывал детское любопытство.

— То есть, под креслом магическая прокладка, которая позволяет ему сцепляться с любой поверхностью и передвигаться по ней без труда? — с деланным равнодушием спросил он.

— Да. То есть, вы можете ездить буквально где угодно. Даже по лестнице спуститься.

— Занятно, — после паузы сказал Ашер. — А управление?

— С помощью колес. Давайте покажу.

И неважно, что для этого мне придется до него дотронуться. Да я миллион раз трогала Ашера! Тоже мне, событие.

— Тормоза здесь. Чтобы двинуться вперед, одновременно толкните вперед оба колеса. Чтобы повернуть — одно из них.

— Колеса заряжены магией? — спросил Ашер, замерев. — Я ее чувствую.

— Да.

Это была идея подмастерья кузнеца, Олафа, которому я принесла свои чертежи. На мой взгляд, получилось гениально! Это была не просто инвалидная коляска из моего мира. Это была невероятно удобная коляска!

— Сделано… неплохо.

Неплохо? Да это гениально!

— Мортимер. — Ашер, как обычно, безошибочно повернулся в сторону слуги, как будто мог его видеть. — Подайте нам чай в беседку.

— Но ваша светлость! Там… мокро после дождя! И…

— Мортимер, не могу поверить, что не можешь справиться с парой капель воды на скамейке. Вперед, целительница Уэйн. Покончим с этим.

В тоне Ашера прорезались знакомые ректорские (или генеральские) нотки.

Спуск по лестнице дался Ашеру непросто — все-таки управление креслом требовало сноровки.

Я было бросилась помогать, но удостоилась такого выразительного взгляда Мортимера, что мгновенно передумала.

Он прав.

Невозможность самостоятельно спуститься с лестницы сама по себе унизительна, а уж если рядом еще кто-то назойливо пытается ускорить процесс…

Как бы то ни было, через несколько долгих минут Ашер оказался в холле и замер.

Конечно. Он ведь не знал, где находится дверь. О помощи, впрочем, Ашер не попросил. Что-то мне подсказывало, что он скорее бы отгрыз себе язык.

— Идемте, — поспешила я, шагая вперед.

Ашер, не говоря ни слова, последовал вслед за моими шагами — ступать я старалась, на всякий случай, погромче.

Снаружи было тихо, только начавшие желтеть листья на деревьях шумели — мистер Нейс и Джесси, должно быть, ушли за дом, где к особняку примыкало небольшое заброшенное кладбище, оставшееся от предыдущих владельцев Воронова холма.

Пару раз я видела, как мистер Нейс учит Джесси высчитывать срок жизни по датам.

Воздух был влажным после дождя, пахло землей, травой и, совсем немного, астрами с клумб, которые старательно выращивал Мортимер.

Мимо ворот проехала карета — я заметила, что кучер таращится на Ашера и порадовалась, что он этого не видит.

— Кажется, у кого-то сегодня будет повод для сплетен, — спокойно сказал Ашер.

— Простите?

— Проезжающая карета. Дилижанс? Уверен, такого транспорта, как у меня, они еще не видели.

Я не нашлась, что возразить. Ашер был прав.

Я скосила на него взгляд, но не похоже было, чтобы Ашер собирался меня отчитывать прямо сейчас, так что я выдохнула.

— Впереди закат, — сказала я спустя пару минут.

От яркого солнечного света я щурилось. Желто-оранжевые лучи щекотали кожу Ашера.

— Я… чувствую.

Тон Ашера был странным. Он был напряжен всем телом, грудь поднималась и опускалась, как будто он пытался втянуть ею побольше воздуха — жадно, резко, как в последний раз.

Мортимер, который, скорее всего, вышел из двери для слуг, подошел к стоящей вдалеке беседке и принялся расстилать на столе скатерть. Клянусь, даже на таком большом расстоянии я чувствовала исходящее от него раздражение.

Я снова посмотрела на Ашера — и ничего не сказала.

Мы молчали еще некоторое время, а затем за спиной раздались шаги.

Я обернулась, рассчитывая подхватить на руки Джесси, но он пронесся мимо меня и подлетел к Ашеру.

В руках у Джесси был пучок какой-то травы, веток, листочков и прочих детских сокровищ, которые можно только найти в саду.

— Вы нашли что-то интересное, молодой человек? — серьезно спросил Ашер. — Покажете?

Джесси, глаза которого сияли, как две звездочки, трясущейся ладошкой отделил от общего пучка какой-то самый большой листик и протянул Ашеру — так, чтобы дотронуться до ладони, чтобы Ашеру не пришлось нащупывать листик вслепую.

— Очень интересно, — одобрил Ашер, как будто ему в самом деле было интересно.

— Амелия! — прозвучал за моей спиной взволнованный и радиактивно-радостный голос. — Чудесный закат, не правда ли? Это вам!

Когда я обернулась, мистер Нейс протягивал мне небольшой букет красных продолговатых и пушистых цветов.

Зачем он принес мне цветы?