Глава 27

Пауза затягивалась.

— Берите же! — поторопил мистер Нейс. — Это для вас!

Я окинула цветы подозрительным взглядом.

— Э?

Цветы?

— Это горец свечевидный! — как величайшую тайну, сообщил мистер Нейс. — Видите, его цветы похожи на формой свечи. Красиво, да? Мы нашли их на заднем дворе, настоящее чудо! Такая редкость. Они выросли здесь сами, представляете?

Я прищурилась.

— Они лечебные?

Мистер Нейс нахмурился.

— Возможно? Честно говоря, я никогда об этом не слышал.

Вот и я не слышала.

— А… — Я замялась, а затем решила спросить прямо: — Тогда зачем они мне?

Со стороны Ашера раздался какой-то непонятный кашель.

— Вы в порядке? — нахмурилась я. — Принести плед?

Ашер постучал себе по груди кулаком.

— Целительница, — выдавил он, — я калека, а не старик в маразме, какой, на хрен, плед? Ты там это… не отвлекайся. Молодой человек, покажете, что вы там еще нашли? Мне кажется, или там обязан быть кленовый лист?

Последняя фраза предназначалась Джесси. Он тут же потянулся к Ашеру, и мне не оставалось ничего, кроме как снова посмотреть на мистера Нейса.

Его улыбка была все такой же устрашающей. В смысле… Нет, она была красивой. Мистер Нейс вообще был привлекателен: молодой, высокий, с голубыми глазами! Я слышала, как повариха и горничная Ашера шептались о том, что задница у него ничего так, и не женат, но сама я никогда не придавала значения. Да и незачем на работе думать о таких вещах.

По правде говоря, мистер Нейс казался мне странным.

Почему он всегда так смотрит?

Зачем притащил мне этот веник?

Ну правда. Зачем целительнице не лечебное растение? Принес бы он мне корень валерианы, я была бы благодарна. Ашеру бы заварила, глядишь, успокоился бы.

Ашер заговорил с Джесси на важную тему кленовых листов.

— Это для вас! — снова сказал мистер Нейс. — Подарок. Правда, красивые?

— Э… да? Спасибо?

Я взяла цветы, и мистер Нейс просиял.

— Рад, что вам понравилось! А что вы делаете сегодня вечером?

Я растерялась.

Зачем?

Вот зачем ему эта информация?

— У меня ночное дежурство в больнице.

— Вот как. А завтра?

— Тоже дежурство. И стирка еще в планах, — честно ответила я.

Мистер Нейс открыл рот, и тут за спиной у меня прозвучало:

— Чай подан!

Мортимер, как обычно, возвестил это самым торжественно-похоронным голосом из всех возможных.

— О! — обрадовался мистер Нейс. — Пока его светлость будет пить чай, Амелия, не составите ли вы мне компанию в том, чтобы…

— Не составит, — перебил Ашер, — потому что Амелия будет пить чай со мной.

Не думала, что когда-нибудь благодаря вмешательству в мой разговор Ашера, я вздохну с облегчением.

— Чудненько! — не расстроился мистер Нейс. — А мы пока… Джейсон, как вы смотрите на то, чтобы исследовать чердак до того, как наступит обед? Я видел там интересные книги!

Как смотрел шестилетний мальчишка на то, чтобы что-то исследовать? Разумеется, положительно, а как еще.

Я с сожалением посмотрела вслед убегающему Джесси и постаралась не грустить из-за того, что мой мальчик не расскажет мне о том, как прошел его день. Нет, конечно, мистер Нейс по моей просьбе учил с ним язык жестов, но… но это ведь — другое.

— Присаживайтесь, Амелия, — произнес Ашер.

До беседки ему помог добраться Мортимер, почти незаметно подталкивая коляску в нужном направлении.

— Благодарю.

Мортимер разлил чай.

— Попробуйте бисквиты. Они с шоколадом, как вы любите.

Ашер, потянувшись вперед, к тарелке с бисквитами, сбил рукой вазочку с печеньем. Печенье рассыпалось по столу, вазочка упала — я едва успела отодвинуть свою чашку, чтобы она не опрокинулась.

Ашер замер, Мортимер воскликнул:

— Ваша светлость, прошу прощения! Я… Этого больше не повториться! Я просто… — на лице обычно надменно управляющего было написано отчаяние.

— Это неважно.

— Ваша светлость, я прошу у вас…

— Убери со стола и оставь нас.

Мортимер, все еще бледный, кивнул и принялся собирать разбросанное печенье трясущимися руками. Все то время, что он работал, стояла тишина, никто из нас не говорил ни слова. Наконец Мортимер откланялся, и я недоуменно спросила:

— Что — не повториться?

Ашер помолчал.

— Что я сбил?

— Вы?.. Вазочку с печеньем.

Помедлив, он кивнул, а затем стянул с глаз повязку и устало провел по лицу рукой.

— Вот это — не повторится. Вазочка с печеньем. Для каждой трапезы тарелки должны быть расположены определенным образом. При чаепитии никаких вазочек быть не должно, все должно быть плоским, на уровне стола.

— Вы… Вы помните положение приборов на столе? Для каждой трапезы? — не поверила я.

Сейчас передо мной стояли около десяти тарелок: бисквиты, конфеты, чай, розетки с вареньем, сахар, мед… Просто невозможно запомнить все это!

А про обед и то, сколько блюд там может смениться, я вообще молчу! Не говоря уже о десятке вилок и ножей с каждой стороны тарелки.

Никогда не понимала, зачем аристократы так все усложняют. Тем более Ашер, который не мог оценить красоту сервировки.

Только сейчас я подумала, что это, пожалуй, тот островок нормальной жизни, за которую Ашер цеплялся. Как выглаженные рубашки, как и брюки, как и привычка сидеть с идеально прямой спиной.

— Это не так уж сложно, — пожал он плечами. — У нас это знают даже дети. Попробуйте бисквиты, Амелия. Их пекли специально для вас.

Пододвинуть тарелку ко мне он больше не пытался.

Я не стала ничего отвечать — только кивнула, как будто отвернувшийся в сторону заката Ашера мог меня видеть.

Стоило мне откусить бисквит, как Ашер спросил:

— Почему вы не замужем?

Поперхнувшись, я сдавленно ответила:

— Я ведь уже говорила вам, что развелась.

Ашер дернул головой.

— Это я уже слышал. Я о другом, хотя не понимаю, какой идиот мог с вами развестись. Почему вы не вышли замуж во второй раз?

Я хмыкнула и потянулась ко второму — ладно, третьему, — бисквиту.

Прощай, диета, у меня был сложный день.

— Как будто это так просто, — с набитым ртом ответила я. — Генерал Ашер, вы что? Перед вами разведенка с… с больным ребенком и без приданого. Тридцати, страшно сказать, лет. Какие еще причины вам нужны?

Про раздавшуюся в стороны талию я из кокетства решила не упоминать.

— Глупости. Женщины и в намного худшем положении выходили замуж. Было бы желание.

Это правда.

Я отложила бисквит на край тарелки и вздохнула.

— Боюсь, я не слишком хороша в этом. В том, что касается мужчин. Ну, вы в курсе. Работать для меня всегда было намного проще.

Подождав пару секунд, я снова взялась за бисквит.

Отвратительно вкусно.

И как тут быть? Я же целую тарелку съем! А там три тысячи калорий минимум.

— Я заметил, — медленно произнес Ашер. — Вы заметили, что вы нравитесь мистеру Нейсу?

— Что? — поперхнулась я.

— Бедняга последние две недели упорно пытается позвать вас на свидание.

— Что?!

* * *

Я осторожно положила бисквит на тарелку и на всякий случай ее отодвинула.

— Генерал Ашер, с вами все в порядке?

— В каком смысле, целительница?

Ашер обернулся ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он меня видит. Интересно, этому он тоже учится? Смотреть так, чтобы слепота была заметна меньше? Скорее всего.

— В смысле, давно ли у вас… Ну, вы понимаете. Галлюцинации?

Ашер моргнул, а потом захохотал. Я обеспокоенно нахмурилась.

А что? Галлюцинации — серьезный симптом. Они могут указывать на повторный инсульт, или на развитие опухоли, а у дракона… Да вообще непонятно, что там с драконами! Проще хомячков лечить, чем их! Больше данных.

— Генерал Ашер…

— Целительница Уэйн, ты неподражаема, — выдавил он, вытирая с глаз слезы. — Ты серьезно не замечаешь?

— Гене…

— Он тебе цветы принес.

Я осторожно покосилась на букет, который опасливо положила на край стола.

— Да?

— И спросил, что ты делаешь вечером.

Я заморгала.

— И?

— Целительница Уэйн, давай, не разочаровывай меня. В каких случаях мужчины дарят цветы и спрашивают о планах на вечер?

— Если они… — начала я и замолчала. — О. О! — Я приложила руку ко рту. — Так он хотел… О!

— Дошло, наконец?

Ашер откровенно забавлялся, а срочно нащупала чашку, чтобы спрятать в ней пылающее лицо.

В голове замелькали картинки, где странное поведение мистера Нейса и все его ослепительные улыбки наконец находили объяснение.

Он хотел позвать меня на свидание? Меня?

Сумасшедший, что ли?

Как кому-то в голову может прийти позвать меня на свидание?

Тем более симпатяге мистеру Нейсу?

“Яйцерезка, а не баба! Одна останешься, с таким-то характером, помяни мое слово! Вот же напасть, тьфу!” — вспомнилось мне злобное восклицание Метьюза, когда я не дала ему прикарманить часть денег, выделенных на закупки для больницы.

Несмотря на резкость формулировок, я была с ним согласна. Я никогда не была одной из тех, кого зовут на свидание. Я больше… "яйцерезка", да. Я опасливо посмотрела в сторону дома и мне показалось, что в круглом чердачном окне я увидела фигуру мистера Нейса.

— Советую согласиться, — буднично сказал Ашер, откидываясь на спинку кресла и беря в руки чашку с чаем.

— Согласиться?

— Оливер Нейс отличная партия, — пожал Ашер плечами. — И он нашел общий язык с твоим сыном.

Я аккуратно вернула чашку на блюдце, хотя руки вдруг затряслись так сильно, что боялась ее уронить.

— Вы думаете, этого достаточно? — безразличным тоном спросила я. — Мне всегда казалось, чтобы ходить на свидания, нужна любовь или хотя бы симпатия.

— Вы не симпатизируете мистеру Нейсу? С чего бы? — поднял брови Ашер. — Из его резюме я знаю, что он достойный человек. Надежные источники сообщили мне, что он еще и хорош собой.

— Надежные источники?

Он что, решил расспросить горничных? Или Мортимера? Представить Ашера сплетничающим, например, о заднице мистера Нейса, у меня решительно не получалось.

Ашер хмыкнул, и я прищурилась. Вообще-то, в эту игру можно играть вдвоем!

— А что по поводу вас?

— По поводу меня?

— Почему вы не женаты?

— Если ты не заметила, целительница…

— Ой, только вот не надо про слепоту и все остальное. Как будто вы сам не знаете, что стоит вам свистнуть — и выстроится очередь. Подозреваю, поэтому-то вы и забрались в эту глушь. Как много столичных девиц пытались спасти вас своей любовью?

Ашер хмыкнул, и я поняла, что попала в точку как минимум отчасти.

Меня так и подмывало спросить, как в эту схему вписывалась Кэтрин, но я не стала.

Ясно ведь, как.

Как чистая, непогрешимая и прекрасная девушка! Гений чистой красоты, можно сказать!

Которая взяла и бросила “любимого” жениха, как только у него в жизни начались трудности.

— Боюсь, я с тобой солидарен в этом вопросе, целительница Уэйн. Чтобы ходить на свидания и уж тем более переходить к чему-то еще, нужна любовь — или хотя бы симпатия.

Я сглотнула. Руки сами собой принялись крошить надкушенный бисквит, как будто он был в чем-то виноват.

— И что, ни одна из столичных красавиц не взволновала ваше сердце?

Ашер медленно покачал головой. Закатное солнце безжалостно высвечивало каждый изгиб шрама на его лице. Пустые карие глаза смотрели в никуда.

Я задумалась, почему он вдруг решил снять повязку, хотя носить ее во время еды всегда было для него нерушимым правилом.

Что-то мне подсказывало, что это какая-то проверка, но я не знала, в чем она состоит и прохожу ли я ее.

Ашер молчал, как будто раздумывал над чем-то.

— У тебя завидный аппетит.

Я отдернула руку от очередного бисквита, к которому как раз потянулась.

— Да что вы сразу…

— Впервые вижу, чтобы кто-то ел с таким аппетитом в моем присутствии. Это удивительно.

Пф. В былые времена я и в анатомичке могла перекусить, а тут всего-то красивый мужик напротив сидит. Живой, к тому же! Какие вообще могут быть проблемы?

Или это он про свои шрамы? Или про слепоту?

— Знаете…

— Касательно твоего вопроса, в самом деле, я легко мог бы найти кого-то, кто бы меня утешил, прижав к симпатичной груди. Но знаешь… мне всегда был больше по душе другой тип женщин.

— Это какой?

Ашер долго молчал, а затем усмехнулся.

— Такие, знаешь, беспардонные. Которые могут приказать мне “не размазывать сопли” или заставить меня делать зарядку по утрам в те дни, когда даже жить не хочется.

Пустая все-таки выскользнула из рук, я едва успела ее подхватить и трясущимися руками вернуть на блюдце.

Сердце заколотилось, в горле пересохло.

Это…

Это не может быть…

Он что, сказал…

А если я все не так поняла?

А если — так?

Что вообще полагается говорить в таких случаях?

Я была несильна во всем этом флирте, где нужно быть легкой, смешливой и общаться полунамеками.

А если это вообще не флирт?

Перед глазами замелькали воспоминания. Как Ашер просил разрешения дотронуться до моего лица. Как приносил Джесси подарки. Как предлагал переехать к нему в особняк и жить в гостевой.

Да он даже маму мою приглашал переехать, а одно это многого стоило!

Я молчала так долго, что Ашер вздохнул и снова откинулся на спинку кресла.

— В любом случае, это не имеет большого значения.

— Почему?

Ашер хмыкнул.

— Присмотрись к мистеру Нейсу, целительница Уэйн. Такого положительного кандидата в женихи еще поискать.

Он что, сваха?!

Сердце колотилось оглушительно, от шума крови в ушах я ничего не слышала. Теряя сознание от собственной смелости, я выпалила:

— Возможно, у меня тоже другой типаж.

* * *

Позже, дома, я все никак не могла уснуть. Прокручивала в голове слова Ашера, размышляла над тем, что он имел в виду, а в какой-то момент поймала себя на том, что улыбаюсь.

Ашеру пришлось по душе кресло, хоть он и не сказал об этом ни слова. Пожалуй, я впервые за все время видела его таким… умиротворенным?

“Мне всегда был по душе другой типаж женщин. Такие, знаешь… беспардонные”.

Неужели я поняла его правильно?

Никогда, даже в самой глупой фантазии, я не смогла бы подумать о том, что такое случится. Что я понравлюсь кому-то. Мужчине.

Ашеру.

Устав ворочаться, я встала. Заглянула в комнату Джесси, полюбовавшись на то, как он спит в обнимку с листиками и шишками — всеми найденными сегодня сокровищами.

Выпив на кухне воды, я вышла на улицу и решила проверить почтовый ящик.

Вдруг фонд наконец ответил?

Я писала им уже трижды. Они должны были выбрать кандидатов на испытания еще два месяца назад. В испытания просто не могли не взять Джесси.

На востоке занимался рассвет, было почти светло.

Я дернула дверцу почтового ящика и едва не вскрикнула от радости.

Письмо! Правда, совсем маленькое.

Должно быть, мама его не заметила, когда забирала почту.

Оно… “Королевский фонд помощи больным детям”!

Да!

Они ответили! Они…

“Уважаемая мисс Уэйн!

Благодарим за ваше обращение. С сожалением сообщаем, что ваш сын не подходит для испытаний артефакта активации магических способностей.

Немота и нежелание идти на контакт при отсутствии видимых физиологических отклонений однозначно указывают на умственную отсталость. Это делает невозможным участие вашего ребенка в эксперименте, потому что затруднит его проведение и сделает бесполезными его результаты в то время, как другой ребенок, больше того заслуживающий, мог бы исцелиться.

Позвольте выразить надежду, что я выразился достаточно ясно и избавил вас от необходимости впредь писать мне письма.

С уважением,

глава Королевского фонда помощи больным детям

лорд Рональд Болдуин”.

Руки у меня от злости затряслись.

Отказано?

Умственная отсталость?

То есть, Джесси, по их мнению, не заслуживает помощи?!

Да я их… Я их…

— Амелия… — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Как приятно тебя снова видеть. Еще и в одной ночной сорочке… А ты стала еще краше. Округлилась…