Эпилог

Год спустя

— Амелия… — раздался за спиной обеспокоенный голос, на плечо легла маленькая легкая ладошка.

Я ее стряхнула.

— Амелия…

— Да тише ты, не слышно!

Я посильнее прижалась ухом к двери.

Но, к сожалению, из-за бешеного стука сердца, шума крови в ушах и шелеста миллиона юбок моего пышного свадебного платья я ничего не могла разобрать.

Чертовы толстые двери в королевском дворце! Понаставили! Приличным людям и подслушать никак!

— Амелия, прекрати.

— Знаешь что…

— Просто дыши. Успокойся. Тебе нельзя волноваться.

Я обернулась и осуждающе уставилась на Кэтрин.

Серьезно? Есть ли что-то более раздражающее, чем “успокойся”? И мне лучше знать, можно мне волноваться или нельзя!

Она издевается? Нет, не издевается. Лицо Кэтрин было спокойным и безмятежным. На ее пальце поблескивало помолвочное кольцо такого размера, что видно было бы, наверное, даже из космоса.

А как иначе, если жених — король?

В который раз я подумала, что Кэтрин пойдет корона — она как будто рождена для нее.

— Почему меня туда не пускают?

Кэтрин мученически вздохнула.

— Амелия…

— Если ты сейчас скажешь мне успокоиться, клянусь, я…

— Что у вас тут происходит? — раздался в конце коридора недовольный старушечий голос. — Почему вы здесь столпились? Кареты поданы, священник в соборе ждет, все ждут! Свадьбу пора играть!

Ее светлость вдовствующая герцогиня Грейс Ашер, или просто бабушка Грейс, подойдя ближе, недовольно посмотрела на нас с Кэтрин.

— Дорогие мои, не хотите ли вы поторопиться? Я не молодею!

— Бабушка Грейс, мне как раз кажется, что вы сегодня особенно молодо выглядите, — улыбнулась Кэтрин.

Еще год назад я бы подумала, что она подлизывается, но… но увы. По поводу того, какая Кэтрин добрая и благородная, Ашер не преувеличивал.

Он преуменьшал.

— Врунья, — проворчала бабушка Грейс, но ее драконьи глаза довольно блеснули, — голубушка моя, — обернулась она ко мне. — Где твой благоверный? А сын где? Жениться пора!

Я не успела ничего ответить, когда в коридор второго этажа поднялась еще одна женщина. Она суетливо огляделась и широким шагом направилась к нам.

Каркас ее юбки в оборках был таким широким, что задевал стены далеко не узкого коридора.

Несмотря на солидный вес наряда, двигалась женщина легко и решительно. Так и не скажешь, что всего полтора года назад она угрожала мне, что сляжет со смертельной болезнью, если я срочно не остепенюсь и не выйду замуж за кого-то, когда она мне подыскала. Мистера Хиггинса, например.

— Что тут происходит? Амелия! Почему так долго? И поправь платье! Все вас ждут! — мама, кое-как просочившись мимо бабушки Грейс, прошипела мне на ухо: — Он что, передумал жениться? Скажи ему, что уже нельзя, уже поздно!

Господи, мам…

Клянусь, в следующий раз — никакой свадьбы!

Ну, по крайней мере, никакой мамы на свадьбе.

Хотя какой такой следующий раз? Вот все-таки жизнь такая штука. Одна ошибка — и ты ошиблась.

— А что здесь за собрание? И где Дерек? — Его величество, который возник как будто из ниоткуда, обвел нас вопросительным взглядом.

Мы с Кэтрин дружно посмотрели на дверь, и меня в очередной раз окатило холодным потом. Как я ни старалась убедить себя, что все хорошо, от страха все равно подкашивались колени.

Джесси… час назад ему стало плохо от жары. Он упал в обморок прямо в зале для приемов, где собирались гости, чтобы позже целым кортежем поехать к собору и поприсутствовать при том моменте, когда мы с Ашером скажем друг другу "да".

Сначала я подумала, что он просто переволновался — бывает! Жара, незнакомая обстановка, новые люди… Императорский дворец, в конце концов! Это же не дом, не особняк, это небольшой город внутри огромного каменного здания.

Не то чтобы я горела желанием выходить замуж в самом большом соборе империи и вообще переезжать во дворец даже на одну неделю, но по-другому было нельзя, учитывая, что моим женихом будет герцог Ашер. Все должно было быть по правилам.

Шумиха вокруг нашей свадьбы поднялась знатная, и Джесси… Нет, он держался молодцом!

Все шло неплохо до того момента, как ему пришлось влезть в тесный костюм и туфли и узнать, что это его одежда до конца дня. Сначала он возмущался, потом наотрез отказался куда-то идти. Мы, кажется, все-таки смогли договориться, а потом… потом он упал в обморок.

— Я захожу, — предупредила я и толкнула дверь комнаты, за которой находились мой сын, мой жених и целитель Браун.

Целитель Браун возглавлял исследования, в участии в которых Джесси когда-то отказал императорский фонд, сославшись на его "умственную отсталость".

Естественно, когда выяснилось, что Джесси — не просто какой-то мальчик, а мальчик, которого усыновил сам герцог Ашер, ситуация изменилась. Но…

Это не помогло.

Джесси не смог заговорить ни месяц, ни два спустя, а его организм все так же отторгал любую магию, даже магию артефакта активации магических способностей, вот уж злая шутка судьбы.

Мне удалось добиться извинений от этого скользкого Болдуина, главы фонда, который отказал нам в самом начале, и — все.

Эти исследования были моей последней надеждой. Целитель Браун с искренним сочувствием сказал, что ничем не сможет помочь и ему очень жаль.

“Да ну, ерунда какая! — утешала меня бабушка Грейс. — Подумаешь, не говорит! У нас все мужчины в роду неразговорчивые. А уж какие балбесы попадались… Я рассказывала тебе про моего мужа, мягких ему облаков?”

Кажется, проблемы она вовсе не видела. Словами не передать, как я была ей благодарна.

Да и вся семья Ашера… Они так легко приняли Джесси, да и меня тоже, что мне постоянно мерещился какой-то подвох.

“А чему здесь удивляться? — пожала плечами Кэтрин, когда я с ней об этом заговорила. — Ты видела детские фотографии Дерека? Джесси похож на него, как две капли воды”.

С ней мы подружились так легко, что это тоже пугало.

Нам ведь полагается вцепляться друг другу в волосы — это как минимум. А лучше враждовать не на жизнь, а насмерть.

Я у нее жениха увела, в конце-то концов! И завидного!

Возможно, на отношение Кэтрин ко мне как-то повлияло то, что год назад она стала официальной невестой короля и была без ума от жениха. Ну или ее благородство в самом деле не знало границ. Познакомившись с ней поближе, я склонялась ко второму варианту.

Как бы то ни было, мы с Ашером готовились к свадьбе

Мистер Нейс продолжал учить Джесси и подыскивать себе невесту.

А я мысленно смирялась с тем, что чудеса не всегда происходят.

“Драконы все-таки… Вы понимаете… — объяснял мне целитель Браун, тщательно выбирая слова. — Они стайные создания. Мы почти ничего про них не знаем. Возможно, дело в том, что Джейсон родился и рос далеко от семьи. Возможно в чем-то другом. Вероятнее всего, мы никогда не выясним точно. Я не могу дать положительных прогнозов в его случае, увы”.

Амелия, чтоб тебя… Чего же ты намудрила со своими зельями. Что же ты натворила, дуреха.

Я понимала. Я все понимала, но… Но смириться было тяжело. Мне казалось, что я могу сделать для Джесси что-то еще. Должна сделать что-то еще!

Но я замечала и другое.

Как Джесси легко и быстро освоил не только язык жестов, но и счет, и письмо. Как расправились его плечи. Как он постепенно переставал пугаться все вокруг и привыкал к тому, что его никто не обидит.

Я старалась не превращать нашу жизнь в бесконечное сражение с болезнью, а просто ну… жить.

В следующем году Джесси присоединится к третьему классу императорской гимназии, перепрыгнув через первые два года.

Я заранее готова была порвать на миллион маленьких кусочков каждого, кто его обидит, и готовилась отступать в тех случаях, когда Джесси сможет справиться сам.

Я почти убедила себя в том, что смогу! И мой постоянный страх за сына легко задавлю на корню!

Но вот Джесси упал в обморок за пару минут до того, как мы с Ашером уже готовились погрузиться в кареты и узаконить наконец наши весьма запутанные отношения, и я не могла найти себе место.

Когда все произошло, Ашер тут же подхватил Джесси на руки, вынес из толпы и поднялся с ним наверх, одновременно приказывая кому-то разыскать целителя Брауна.

Меня отвлек кто-то, и в итоге я оказалась у нужной двери значительно позже целителя. Дверь была заперта и, когда я постучалась, наружу выглянул Ашер.

“Подожди снаружи. У нас все в порядке, просто…”

Недоговорив, он захлопнул дверь.

Сначала я подумала, что у них с Джесси снова какие-то секреты от меня, но спустя полчаса мне стало по-настоящему страшно.

— Захожу! — предупредила я снова, магией заставляя замок открыться.

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — снова спросил его величество.

Я закрыла за собой дверь. Ответил ли ему кто-то, я не услышала.

Большую часть просторной комнаты, одной из многочисленных дворцовых гостевых, занимала кровать с балдахином. Ашер сидел напротив кровати на корточках, а Джесси я не видела: его загораживала от меня широкая спина целителя Брауна.

Когда я зашла, никто не обернулся, и мое сердце рухнуло в пятки.

Что с моим сыном?

Почему они все молчат?

Я шагнула вперед, и целитель Браун наконец обернулся.

— Мисс Грейс…

Ашер встал и посмотрел на меня.

— Амелия, ты только не нервничай.

— Не нервничай? Что за… Твою же мать! Джесси!

Я зажала рукой рот и, подобрав юбки, упала на колени напротив Джесси.

Мой мальчик сидел на кровати и смотрел в пол.

Белый костюм, сшитый по его меркам прямо к свадьбе, был разорван. Нетрудно было догадаться, почему.

На месте правой руки у Джесси красовалось… крыло.

Кожистое.

Драконье.

Это еще что за, что его…

Так. Взять себя в руки.

— Малыш, очень больно? — спросила я, заставляя голос звучать мягко и спокойно. — Как ты себя чувствуешь?

Я рассчитывала, что Джесси свободной рукой покажет мне пару жестов, в последнее время такое общение выходило у него легко, как дыхание, но внезапно ответил за него целитель Браун:

— Первое обращение в таком возрасте должно быть болезненным. Но Джейсон отлично держится!

— Первое… О! — Я закрыла руками рот.

Джесси наконец посмотрел на меня.

Его глаза были золотыми.

С узкими вертикальными зрачками.

Драконьими.

У моего сына были драконьи глаза.

Раньше, чем я успела себя ущипнуть, он открыл рот и произнес:

— Ж… Жарко.

Я едва не упала.

— Что? Джесси, малыш, что ты сказал?

— Жарко.

Одеяло под рукой Джесси покрылось ледяной коркой, в комнате существенно похолодало.

Мне захотелось себя ущипнуть, но я не могла даже пошевелиться.

— В нем проснулась вторая ипостась, — нарушил молчание Ашер. — Вместе с ней магия и, я думаю, речь.

— Что? — глупо повторила я.

— Ты нев-ро-лог, ты скорее меня объяснишь, как это связано. Я надеялся, что это произойдет теперь, когда Джейсон вернулся в семью, но не хотел зря тебя обнадеживать.

Джесси нахмурился, недовольно махнув крылом, как будто пытался стряхнуть его с плеча.

Кажется, в этот момент я заплакала. Или закричала. Или… или не произнесла ни слова. Или даже не пошевелилась. Или…

Я подалась вперед и прижала к себе Джесси изо всех сил.

— Мам… — недовольно произнес он. — Мам…

По моим щекам побежали слезы, и я, кажется, совершенно испортила свадебный макияж.

Отстранившись, я посмотрела Джесси в глаза. Он нахмурился сильнее.

— Мам?

Свободной рукой он быстро показал в воздухе вопрос: “Что с тобой?”

Я качнула головой.

— У тебя крыло!

— Это пройдет, — вклинился доктор Браун. — Первое обращение никогда не бывает легким.

Я снова неверяще покачала головой.

— Я так горжусь тобой, малыш!

“Я не малыш. Мне жарко. А этот костюм тесный. Можно, я не пойду на вашу свадьбу? Я же болею!” — быстро и недовольно показал Джесси несколько фраз подряд.

Собственно, именно их он и твердил все утро, пока я уговаривала его просто пережить сегодняшний день.

Это… неужели это не сон? Это правда мой сын? Который жалуется точно так же, как делал бы любой нормальный ребенок, если бы его запихали в тесный костюм и заставили вести себя прилично?

Неужели он… неужели?

Я провела кончиками пальцев по щеке Джесси. Настоящий!

Изморозь от его прикосновения уже расползлась по всей кровати. День и правда выдался исключительно душный, так что мне, по правде говоря, тоже хотелось все вокруг заморозить.

Но я не могла, у меня не хватало сил для таких фокусов.

А Джесси, выходит, мог. Интересно, что он еще может?

Когда сможет взять контроль над телом и избавиться от крыла?

Ему не больно?

Кажется, нет.

Пожалуй, в ближайшее время в его план уроков придется добавить контроль над магией.

И, может, даже риторику?

Или что угодно еще?

Кажется, теперь перед моим мальчиком все двери открыты. Кто знает, какую судьбу он выберет?

Я засмеялась и обернулась к Ашеру.

Тот усмехнулся и перевел взгляд на Джесси.

— Что ж… Я надеюсь, вы понимаете, молодой человек, какой это исключительный случай?

Тон Ашера был многозначительным, но я, по правде говоря, совершенно не поняла, на что он намекает: у этих двоих было полно секретов от всех на свете, и от меня в том числе. Возможно, кого-то другого бы это насторожило, но я была совершенно счастлива, видя, что у моего мальчика наконец появился настоящий отец.

Ашер обожал Джесси, и тот отвечал ему взаимностью.

Если я бывало все же спрашивала, о чем они шепчутся, то Ашер важно отвечал, что “это не для девчонок”.

Джесси это ужасно веселило.

Вид у Ашера был при этом такой хулиганский, что я не могла не улыбнуться и не поцеловать его, даже несмотря на то, что ответа на свои вопросы никогда не получала.

Вот и сейчас Джесси отлично понял, что Ашер имел ввиду.

Он ухмыльнулся уголком губ — совсем как отец! ну один в один! — и наклонился, чтобы постучать по деревянному основанию кровати.

Ашер важно кивнул и тоже постучал по стене.

Из-под рукава Ашера на несколько мгновений показался широкий кожаный браслет — когда-то я помогла Джесси смастерить его в подарок Ашеру на день рождения.

Вручить подарок день в день не вышло, конечно, да и праздник вышел каким-то скомканным но… Но Ашер носил этот браслет, не снимая. И говорил, что он даже важнее обручального кольца.

* * *

Так и вышло, что на нашей свадьбе присутствовал только один наш ребенок — тот, которого я носила под сердцем и которому едва исполнилось пару месяцев.

Ашер почему-то был уверен, что это девочка. Я никаких прогнозов не делала: просто знала, что мы будем любить нашего малыша в любом случае.

Каким бы он ни родился, он родится у людей, которые души в нем не чают.

Я была абсолютно счастлива, несмотря на неудобное платье, туфли и шумиху вокруг нас.

Конечно, невеста в белом, да еще такая, которая нагуляла до свадьбы ребенка и уже была замужем, — ужасное оскорбление императорской семьи, ужасное!

Но в нашем случае — оскорблением больше, оскорблением меньше… Мы ведь с Ашером еще и жили вместе весь последний год к ужасу всего приличного общества.

Я подозревала, что Ашеру доставляет огромное удовольствие дергать за усы чопорное приличное общество, но доказать этого не могла. В любом случае, герою войны, который снова стал одним из самых могущественных драконов в империи, не спешили высказывать свои претензии вслух.

А к алтарю меня вел Метьюз. Я просто не могла представить себе в этой роли кого-то другого.

Как я ни уговаривала этого старого брюзгу перейти работать в больницу, которую я планировала основать в столице и которая будет заниматься наконец всерьез неврологическими болезнями, он отказался наотрез.

“Что ты там, с императорскими деньгами себе целителей не найдешь? — ворчал он. — Найдешь как палец в жопу засунуть! А тут кто останется? Кто будет здешних лечить? Не знаешь? Вот и я не знаю. Не дури голову, у меня работы много!”

Помочь мне согласился Томас. В больнице, которая откроется уже через год и на которую мне выделила деньги корона — удобно иметь в почти-родственниках императора и регулярно напоминать ему о том, кому он обязан чудесным спасением брата, — я планировала сделать отдельное отделение для помощи людям с ПТСР.

И помощь Томаса там будет неоценима. А пока… пока он обустраивался в столице и уже даже завел кошку.

Я надеялась, что в этот раз у него все получится.

У меня было хорошее предчувствие.

— Согласны ли вы, — медленно и торжественно произнес священник, — герцог Дерек Ашер, взять в жены мисс Амелию Грейс? Любить ее и почитать каждый день вашей жизни, пока смерть вас не разлучит?

В тишине раздался громкий всхлип — мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: это мама.

Она вообще стала удивительно сентиментальной, особенно после того, как я, скрепя сердце, рассказала ей всю правду об Уэйне. Мне показалось правильным это сделать.

Выслушав меня, мама долго не могла успокоиться, плакала, винила во всем себя и еще какое-то время с подозрением относилась даже к Ашеру.

Впрчем, она быстро пришла в себя, поняв, что мне ничто не угрожает. И принялась учить жизни. Потому что: “Ашер может взять и развестись! Ишь что удумала, больницу она будет открывать! Порядочная жена дома должна сидеть!”

Я знала, что еще год назад Ашер бы с ней согласился. Но сейчас…

“Я всегда на твоей стороне, Амелия Ашер. Жду момента, когда смогу назвать тебя так официально. И это единственное, что меня волнует”.

— Согласен, — тихо и серьезно произнес Ашер.

Мы держали друг друга за левые руки, как полагается. Именно эта рука у Ашера была механической.

Мне потребовалось время для того, чтобы убедить его: мне не противны прикосновения протеза. Я не считаю его шрамы отвратительными.

Ему пришлось приложить усилия, чтобы убедить меня в том, что он в самом деле меня любит. И меня, и нашего сына. Кажется, я до сих пор до конца в это не поверила. Потому что такого счастья просто не бывает.

Нам не было легко друг с другом.

У Ашера бывали кошмары и приступы молчания, его тяжелый характер никуда не делся — точно так же, как и мой.

Иногда в нашем доме летали тарелки и даже вазы (каюсь, грешна).

Но мы все равно были счастливы.

И я тоже больше всего на свете ждала возможности назвать его своим мужем.

Ради этого я была готова терпеть даже дурацкое свадебное платье и туфли (я немного завидовала Джесси, который, вот уж хитрюга, избежал всей этой шумихи и неудобной одежды).

— Согласны ли вы, мисс Амелия Грейс, взять в мужья герцога Дерека Ашера? Любить его и почитать каждый день вашей жизни, пока смерть вас не разлучит?

Я затаила дыхание, на секунду потерявшись в глазах Ашера.

Его взгляд был мягким и нежным — как поцелуй, как объятие, как обещание того, что все будет хорошо.

— Согласна.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, и да осенят боги ваш земной путь!

Ашер потянул меня к себе, притянул к себе и улыбнулся.

Раньше, чем наши губы соприкоснулись, я прошептала:

— Может, сбежим с банкета и займемся вертикализацией, генерал?

Ашер усмехнулся.

— Всенепременно, целительница.

И он меня поцеловал.

Конец.