Глава 13

С самого утра весь особняк стоял на ушах. Взмыленные слуги бегали туда-сюда, выполняя указания хозяина дома. Сам же граф Белфрад рвал и метал, только утром узнав об отсутствии Нияра. Только Алма, я и Лана сохраняли спокойствие.

Еще вчера вечером, обсудив все в моей комнате, мы приняли решение и стали воплощать его в жизнь. Что бы ни решил король, возвращаться в особняк мы с Ланой не планировали.

Во-первых, это станет опасно после того, как я собралась открыто выразить протест против брака с господином Хрудом. Такого неповиновения и своеволия граф мне не простит.

Во-вторых, оставаться в доме графа, в его власти стало бессмысленно. Нужной мне информации в его библиотеке нет. Ничто меня больше тут не держит. Алма, как только мы отъедем, покинет особняк и направится вслед за нами с небольшой задержкой в день-два. Сопровождать ее будет дальний родственник, который частенько ездит в столицу. Он отвозит туда на продажу плетеные корзины, шкатулки и искусно вышитые его рукодельницей-женой полотна.

К тому же рано или поздно вернется Нияр, и тогда ни мне, ни Лане покоя не видать. Зачем доводить до этого? Лучше раньше предпринять необходимые меры, дабы себя защитить.

После нескольких часов сборов мы наконец отправились в путь. Граф, к моему удовольствию, отказался ехать со мной и Ланой в старенькой карете и предпочел преодолеть неблизкий путь в седле. Как настоящий мужчина, стойко переносящий все трудности вынужденного путешествия верхом.

Мы же с Ланой, удобно расположившись в карете, решили скоротать время разговорами. Но уже через двадцать минут езды стало не до разговоров. Мне – так точно. Я скрипя зубами признала, что граф Белфрад все-таки умный мужчина. Гадкий, жестокий, но точно не дурак. Ведь его выбор ехать верхом сделан явно не потому, что верховая езда его прельщает больше, чем комфорт. Просто он прекрасно осведомлен, что поездка в карете – то еще испытание. Ни о каком комфорте не идет и речи.

Подпрыгивая на кочках, периодически прикладываясь макушкой о крышу кареты, я молилась только об одном. Чтобы желудок не подвел меня. Ведь нам ехать еще очень долго.

Качка и духота, быстро образовавшаяся в карете, изводят. Отнимают силы.

В гробу я видела такое путешествие! Лучше бы верхом отправилась! И плевать, что я на лошади только один раз сидела. Посидела и слезла. Даже пары метров не проехала.

Пока я страдала от тошноты, духоты и отбитой пятой точки, Лана стойко переносила поездку. Она, как истинный житель этого мира, словно и вовсе не чувствовала никакого дискомфорта. Ни разу даже головой о крышу не ударилась, хотя чуть выше меня.

Впервые я позавидовала ей. Ее умению даже не в самых благоприятных условиях оставаться спокойной.

Я честно пыталась терпеть. Считала воображаемых овец, дышала, смотрела в небольшое окно, чтобы отвлечься от качки, но все напрасно. Я продержалась больше часа, но, когда ощутила, что еще немного – и меня вывернет, громко потребовала остановить карету. Лана стала стучать по стенке, чтобы привлечь внимание кучера, я же с трудом чуть-чуть приоткрыла окно и еще раз попросила об остановке.

Ехавший рядом с каретой слуга поскакал вперед, чтобы передать мою просьбу графу.

* * *

Когда граф подъезжает к карете, я держусь уже на чистом упрямстве.

– Что случилось? – недовольно спрашивает «отец».

– Мне нужно выйти, – сглатывая образовавшуюся во рту горечь, слабым голосом отвечаю я.

По его настрою понимаю, что он собирается меня отчитать и отказать в остановке. Только поэтому собираюсь выдавить из себя, как говорят в моем мире, «волшебное слово», но делать этого, слава богам, не приходится.

Граф, видимо, замечает зеленоватый цвет моего лица и понимает, что мне действительно нехорошо, потому как тут же отдает приказ о привале.

Из кареты я выбираюсь на дрожащих ногах, придерживаемая под руку Ланой. Голова гудит от духоты, а желудок сжимается от рвотных позывов. Но все это не мешает мне с наслаждением выпрямиться во весь рост. Сделав несколько шагов и пару глубоких вдохов-выдохов, я чувствую, что мне становится легче.

Решив заодно справить нужду, предлагаю Лане прогуляться до виднеющегося в десятке метров от нас леса. Предупредив графа, что нам нужно уединиться, и получив его недовольно брошенное разрешение, идем к лесу. Сделав свои дела, оправляю одежду. После чего, дождавшись Лану, неторопливым шагом направляюсь обратно.

Почти выйдя из леса, я краем уха слышу писк. Сначала пугаюсь, но, когда писк повторяется, отмечаю, что он скорее жалобный, чем внушающий страх. Мое секундное колебание легко поборол новый тоненький писк.

Остановившись, начинаю осматриваться в поисках источника звука. Лана присоединяется ко мне. Вместе, отследив по новому писку направление, идем на поиски попавшего в беду существа. Страха нет, как и мыслей о возможной опасности. Ну не может этот жалобный писк принадлежать опасному существу.

Очень скоро мы находим «пискуна». Им оказывается белая летучая мышка, лежащая возле рыхлого дерева. У бедняги сломано крыло.

В своем мире я видела летучих мышей только на картинках и в телевизоре. И никогда они не вызывали у меня умиления. Но эта мышка – совершенно другая. Такая милая, такая хорошенькая, что моментально завоевывает нашу с Ланой симпатию.

Осторожно подняв пискнувшую от страха летучую мышку на руки, прижимаю ее к груди. Заглянув в ее большие, наполненные страхом глаза, ласково говорю:

– Не бойся, мы тебя не обидим. Если оставить тебя тут, ты можешь погибнуть.

Мышка, слегка поворочавшись, оберегая сломанное крыло, устраивается удобнее на моей ладони и укрывается здоровым крылом. Непонятно, так она прячется или решает довериться, зная, что, оставшись в лесу, может стать пищей для какого-нибудь хищника.

Решаю принять это за согласие и доверие.

– Такая хорошенькая! – восторженно глядя на мышку в моей ладони, говорит Лана.

– Красивая, – соглашаюсь я. И, не удержавшись, осторожно глажу ее указательным пальцем. Мышка на мое действие высовывает мордочку из-под крыла, секунду глядит на меня, потом снова прячется.

Забавная…

– Ариелла! – доносится до нас крик графа.

– Нужно идти, – оторвав глаза от мышки, говорит Лана.

Я согласно киваю и, спрятав руку с находкой в складках платья так, чтобы ее не было видно, направляюсь к дороге.

Выпив воды из поданной подбежавшим к нам слугой фляжки, сажусь в карету. Через секунду ко мне забирается Лана. А еще через пару мы снова трогаемся в путь. Привал закончен.

Переложив мышку себе на колени, пытаюсь сильнее приоткрыть окно. С пятой попытки вместе с подоспевшей на помощь Ланой окно приоткрывается еще на сантиметр. Придвинувшись ближе, чтобы поток воздуха овевал лицо, откидываюсь на спинку сиденья.

Но через пару минут из-за летящей из-под копыт лошадей пыли приходится опустить штору, прикрыв образовавшуюся щель.

«Дайте мне кто-нибудь сил пережить эту поездку», – думаю я.

Через время Лана засыпает. В отличие от меня, ее качка усыпляет. Я же про себя молюсь, чтобы эта пытка как можно скорее закончилась.

Стараясь отвлечься, перебираю пальцами мягкую короткую шерстку спящей мышки и размышляю о том, что ждет меня во дворце.

Предстоящая встреча с королем страшит. Я не знаю, чего от нее ждать. Вроде уже все решено: мы с Ланой сбежим при любом решении короля. Но отчего-то на душе неспокойно. Там поселилось назойливое чувство, что, как только я попаду во дворец, моя жизнь изменится и я ничего не смогу с этим поделать.

За такими мыслями случайно задеваю сломанное крыло мышки. Вернуться в реальность меня заставляет жалобно-обиженный писк, раздавшийся на всю карету.

– Прости, малышка, прости… Я не хотела… – начинаю спешно извиняться перед ней.

Она быстро замолкает, но в ее взгляде мне чудится обида. Становится совестно. Я не хотела причинять ей боль. Все вышло случайно. Я задумалась.

Чем больше смотрю на мышку, тем сильнее растет жалость к этому бедному, одинокому существу, по воле случая встретившего меня на своем пути.

– Я правда не хотела. Случайно задела твое сломанное крыло, – глядя ей в глаза, тихо говорю я. Знаю, что она меня не понимает, но все же пытаюсь объяснить, как так вышло, что я причинила ей боль.

Мышка тяжело вздыхает, кладет голову мне на колени и снова укрывается крылом.

Сердце при виде ее страданий начинает щемить. А желание как-то помочь, облегчить боль становится почти нестерпимым. Мне так сильно хочется, чтобы ее крыло снова стало невредимым, что я, поддавшись внезапно появившемуся порыву, кладу ладонь на мышку и прикрываю глаза.

Не знаю, что на меня находит. С чего я решила, что смогу облегчить ее боль. В этот момент мной руководят эмоции. Сострадание к несчастному существу.

Сначала ничего не происходит. Я чувствую только идущее от мышки тепло и ее дыхание. А потом в моей груди появляется приятное тепло, оно медленно перетекает в ладони, а из них – в мышку. По крайней мере, мне так кажется. Я так воображаю…

Когда легкое сияние касается моих прикрытых глаз, я распахиваю их и, задержав дыхание, с неверием взираю на свои светящиеся руки.

Невероятно… Невозможно… Или все-таки возможно?

Это пугающе-прекрасное зрелище поражает меня до глубины души. И прежде чем я осознаю происходящее, спустя быстрое мгновение оно проходит. Сияние исчезает, словно его никогда и не было. Карета снова погружается в полумрак.

Медленно подняв к лицу руку, со всех сторон осматриваю ладонь. Ничего. Обычная ухоженная женская ладонь с длинными пальцами.

Может, привиделось от духоты? Я могла задремать…

Смотрю на Лану. Она по-прежнему спит, поэтому не может подтвердить или опровергнуть только что виденное мной волшебство.

Почувствовав шевеление на ладони, смотрю на мышку. Белая красавица принимает вертикальное положение и расправляет оба крыла. Пару раз машет ими, а потом взлетает.

Радостный писк вызывает у меня улыбку. Такая она забавная. Но, когда я вспоминаю, что крыло у мышки было сломано, моя улыбка исчезает. Она не может летать со сломанным крылом… Но как?.. Неужели не привиделось? Неужели я излечила крыло? Как? У меня же нет магии…

Прислушиваюсь к себе, пытаюсь понять, есть ли какие-то изменения. Ничего. Все так же. Голова тяжелая от духоты. Тошнота, правда, стала не такой сильной. Больше ничего. Тепло, что еще недавно я ощущала, бесследно пропало.

Карету подбрасывает и накреняет вбок. Мышка, пискнув, стрелой возвращается ко мне на колени, а я, обеими руками вцепившись в сиденье, сжимаю зубы, чтобы не закричать от страха. Все мысли о возможной магии вылетают из головы.

– Что происходит? – испуганно хлопая глазами, сонным голосом спрашивает у меня Лана.

– Не знаю, – отвечаю, отмечая, что мы замедляемся.

Как только карета останавливается, дверь распахивается и граф сообщает нам с Ланой, что у нас сломалось колесо. И дальнейший путь до ближайшей таверны нам придется проделать верхом на лошадях.

Мое нечаянное желание сбылось. И теперь я не знала, то ли радоваться, то ли плакать. Одно успокаивало: ехать придется попутчиком. Вместо меня лошадью будет управлять охранник, которому я досталась в пару.

Не зря в моем мире говорят: «Бойтесь своих желаний, они имеют свойства сбываться». Уже после получаса пути я не чувствовала свой отбитый зад. Казалось, что все мои внутренности перемешались от бесконечной тряски. Я мечтала лечь и умереть.

Я говорила, что упрямая? Сильная? Забудьте! Беру свои слова обратно! Готова сдаться прямо сейчас. Только спустите меня с этого орудия пыток под гордым названием «конь»!

Я готова вернуться в карету и тихой мышью просидеть там до самого дворца.

Кстати, о мышке… Вот ей-то как раз вполне комфортно. Ведь ей не нужно скакать на коне. Она умеет летать, что и делает на некотором расстоянии от нас. Почему она не улетает, а следует за нами, не знаю. Но то и дело краем глаза замечаю белое пятно, мелькающее где-то сбоку.

Когда мы добираемся до таверны, я готова расплакаться от счастья. Самостоятельно слезть с лошади сил нет, поэтому я без зазрения совести и неуместного в данный момент смущения пользуюсь помощью охранника.

Бросив взгляд на Лану и отметив, что она устала не меньше меня, испытываю позорное облегчение. Мысль о том, что и скачка на коне далась подруге так же легко, как поездка в карете, вызывает жгучее чувство несправедливости и рациональной обиды на весь мир. Знаю, что это неправильно, недостойно, но я тоже человек и имею свои недостатки.

Неприятно чувствовать себя слабой неумехой, неприспособленной к жизни. Ведь я совсем не неженка, просто такие поездки не для меня. Я предпочитаю машины и самолеты. И поезда. В общем, те виды транспорта, где есть комфорт.

Торговлю графа, заказывающего нам номера, пропускаю мимо ушей. Все силы уходят на то, чтобы удерживать ноющее тело в вертикальном положении. Лишь когда мы с Ланой оказываемся в номере и я подхожу к наполненной теплой водой лохани, по форме напоминающей ванну, возвращаюсь в реальность. Желание смыть пот и пыль придает сил. И я первой погружаюсь в воду.

Долго разлеживаться сил и времени нет. Лана тоже мечтает помыться, поэтому, действуя на автопилоте, как могу быстро прополаскиваю волосы и мою тело. После чего вылезаю, заворачиваюсь в поданное Ланой большое полотенце и забираюсь на кровать.

Как только шустрые слуги меняют воду, Лана тоже моется. Потом нам приносят скудный ужин, который мы с трудом осиливаем наполовину, так как глаза слипаются.

Стоит нашим головам коснуться подушек, как мы счастливо засыпаем.