Глава 7

Абигейл

Мы приближались к дому Улианы, когда мне в голову пришла гениальная мысль.

— Вы ведь не здесь живете! — воскликнула я нарочито встревоженно. — Мы заплутали, сэйла Ромм. Этот снег путает следы, дороги, дома выглядят все как один. Ну-ка, пойдемте скорее, пока не стемнело.

Утро только началось, до темноты еще много времени, но Улиана, я надеюсь, давно перестала следить за часами. В ее состоянии неудивительно путать день с ночью или, к моему счастью — здания.

— Неужели? — пробормотала она, замерев у сугроба. — А куда же нам теперь? Прости старую, запамятовала… Хотя нет, вон же голуби!

Голубей я искала тщетно. Улиана в это время рвалась к ним, громко прося прощения у птиц за то, что не принесла им еды. «Голуби», видимые только сэйле Ромм, отвлекли ее надолго. Я скучающе ждала, пока она наиграется, наобщается, и сверлила взглядом вход в подъезд Улианы.

Впереди мелькнула тень. Две темные фигуры забрались на сугроб, по очереди проникли в подъезд. Я узнала цветастое пальто Элизии, и внутри все похолодело. Ясно ведь, ей не удалось достать Рэма самостоятельно и пришлось искать мужчину в помощь. Значит, нужно еще время.

Я застыла каменной статуей, чтобы ни вздохом, ни действием не напомнить Улиане о себе и о том, что нам пора домой. Немного времени понадобилось, чтобы начать замерзать: без движения мороз ледяными щупальцами пополз от ног к кончику носа.

— Гули, гули, гули, — ворковала Улиана.

Она набрала горсть снега, свободной рукой неторопливо разбросала его, как если бы это были хлебные крошки. Я наблюдала за ней с толикой грусти. Слабоумие может коснуться каждого, и от него нет лекарств. Ни обычных, ни магических, ни целительских. Человечество научилось справляться даже с такими ужасами, как проклятия чернокнижников, а сумасшедшим помочь не может.

— Тип, тип, тип!

«Так призывают куриц», — подумала я с усмешкой.

Элизия и мужчина появились наверху сугроба как раз в тот момент, когда Улиане надоело возиться с «голубями». Она отряхнула руки и зачем-то пальто, указала на здание бывшей школы, прищурившись.

— Вон там продают неплохие платья. Давай заглянем? Твое совершенно отвратительно, оно не подходит к твоим глазам. Разве я не учила тебя подбирать наряды в тон к глазам и лицу?

— Учила, мама, — ответила я, неотрывно следя за Элизией.

Мужчиной при внимательном рассмотрении оказался Рэм. Я вскинула брови, ошарашенно проводила парочку взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Что за сундук у них в руках?

— Не пойдем. — Я повернулась к Улиане. — Я замерзла, давай домой?

Сэйла Ромм поправила шляпу, подхватила меня под руку.

— Кису надо кормить, пора уже.

Меня ее состояние одновременно и пугало, и интересовало с точки зрения медицины — может быть, сумасшествие все-таки поддается лечению заклинаниями? А может, это проклятие?

Я постаралась незаметно прозондировать бедную женщину. Одной рукой поддерживала ее за спину, чтобы она не упала, другую положила ей на грудь. Через толстую ткань пальто и платья почувствовать что-либо было почти невозможно, но отголоски черной магии должны были меня «уколоть». Никакого проклятия на сэйле Ромм не было.

— Ты поднимайся, — сказала я, помогая Улиане забраться на уже протоптанную нами тропинку в сугробе. — Я сейчас заскочу в лавку за печеньем и сразу же вернусь.

— Да нет никакого печенья в лавках. Ничего уже почти нет, и не будет. Вымрет город, вот увидишь.

— Что ты такое говоришь? — притворно ахнула я. Скорее бы от нее избавиться!

— Видишь ведь, что происходит? Засыпало нас смертью белой, продуктов нет и не привозят, а последний поезд всех шахтеров вывез. На моем веку еще ни разу золотодобывающие шахты без рабочих не оставляли.

— Зима просто холодная, ты посмотри какая. Снега по шею, морозы. Иди, мам, домой, я сейчас вернусь.

Я не стала дожидаться, скажет ли Улиана что-нибудь еще. Со всех ног припустила в больницу. Рэм спасся, и он цел! Судя по тому, как быстро передвигался мой начальник, он полностью здоров. Улиана не сумела ему навредить — или не захотела. Она слабая, старая женщина, в этом Рэму повезло.

У больницы копошились четверо мужиков с лопатами. Они активно раскидывали снег, чистя тропинку — даже не тропинку, а целую дорогу — к входу.

— Доктор Вирзор. — Один из них шутливо поклонился. — По делам все бегаете? Кто на этот раз?

— Что? — выдохнула я на бегу. Остановилась, согнулась пополам, восстанавливая дыхание.

— Ну, помер кто? Чего заполошная такая?

— Никто не помер. Доктор Бэйтон на месте, не знаете?

— С журналисточкой, — кивнул другой мужчина. — Ох, не к добру это. Журналисты как ни придут, так на следующий день в газете всякую ересь читаю. То полы у вас черные от грязи, то в палатах воняет тухлятиной. Жалобы сплошные, а что толку? Я вот чо скажу: сам лежал тут дважды, и никаких жалоб у меня не было!

Я отмахнулась, пожелала хорошей работы и нырнула в дверной проем. В приемном покое ни души — снова! Вспомнились записки от посыльных, которые я с раннего утра таскаю в кармане, но сейчас не до них. Без Рэма я никому не смогу помочь, а он сам не пойми как себя чувствует.

В кабинете я его не обнаружила. Заглянула в стационар — там находилась только недовольная, уставшая Дейна. На мой вопрос, где доктор Бэйтон, она зло выплюнула, что завтра уволится и ей все равно, где доктор Бэйтон.

Я сбегала в комнату для практикантов, поздоровалась с больными. Потом заглянула в кладовую и уже там нашла Рэма и Элизию. Доктор и журналистка склонились над небольшим, кованым сундуком, в котором кто-то звонко пищал.

— Дверь захлопни, — попросила Элизия.

Я выполнила просьбу, с подозрением косясь на сундук.

— Вы его у сэйлы Ромм стащили? — спросила я, хоть и знала ответ.

Рэм возился с замком. Ключа, конечно, не было, поэтому он использовал инструмент, названия которому я не знала. Плоскогубцы?.. Пила?.. Представления не имею.

— У нее, — коротко бросил Рэм.

— А что орет изнутри?

— Как бы тебе сказать. — Начальник вытер пот со лба, обратил взор ко мне. — Тварь туманная. Детеныш совсем, еще не имеет ярко выраженных охотничьих инстинктов, но погрыз меня прилично.

— Погрыз?!

— Все в порядке, доктор Гибор меня залатал.

— А зачем вы тварь сюда принесли? Погодите… что значит туманная тварь?! Откуда она у сэйлы Ромм?

Начальник вкратце поведал мне душещипательную историю о прибившейся к дому кошке. Улиана ездила ему по ушам, а он поверил!

— Сама она считает ее обычной кошкой, — проговорила Элизия. — Ну, я так думаю. Улиана больна, так что ничего удивительного в ее действиях нет. Разве что мы так и не поняли, почему эта тварюшка саму Улиану не кусала. Вполне возможно, что пыталась укусить, поэтому сэйла Ромм запихала ее в сундук. Здесь, кстати, ни одной дырки для воздуха, и как тварь не задохнулась…

Рэм вскинул голову, пристально посмотрел на журналистку.

— А ведь и правда… ни одного отверстия.

— Так принесли-то вы ее зачем?! — Я не выдержала и зло топнула ногой. Туманная тварь в больнице! Да они сами сумасшедшие!

— Абигейл, сядь. — Рэм указал на перевернутое вверх дном ведро рядом с сундуком. — Нам нужен клык этого существа. Среди прочих ингредиентов в составе яда — порошок из клыка туманной твари. Если бы Улиана не приютила у себя это создание, то нам было бы неоткуда его достать. Твари по городу как-то нечасто бродят, а те, что, бывает, приходят, в руки не дадутся. Слишком взрослые.

— Яд быстро действует?.. — осторожно поинтересовалась я.

— Да. Кинжал парализует мгновенно, а яд с лезвия проникает в кровь и, пока чернокнижник парализован и не в состоянии колдовать, немедленно его убивает. Я никогда им не пользовался, не приходилось, к счастью.

Лязгнул металл, крышка сундука тут же подпрыгнула, но Рэм удержал ее.

— И как ты заберешь у нее клык? — Я похолодела внутри. Внезапно стало жалко маленькое существо. Нелогичное чувство, но оно было сильным.

— Обездвижу, проведу операцию. Потом отнесем тварь за ворота.

— То есть не убьешь?

Рэм промолчал, многозначительно поджав губы.

— Принеси новый замок, — попросил Рэм Элизию. — В кабинете в ящике того стола, который стоит по центру.

Журналистка оставила нас, помчалась за замком.

— Абигейл, я не хочу, чтобы ты шла с ними.

Я вскинула брови. Рэм покачал головой.

— Ты понимаешь, о чем я. Вы трое — ты, Элизия и Эми — задумали нечто невыполнимое и опасное. Переубедить всех у меня не получится, но я хочу уберечь хотя бы тебя. Команда сильных мужчин, военных, сгинула в одну ночь без следа, а вы… На что вы рассчитываете?

— Ни на что, — буркнула я. — Мы хотели посмотреть на Разрыв и на коридор невидимости внутри мира Темных. И все, клянусь!

— И убить Дамиана. Не лги, Аби, Элизия мне все рассказала. Мы должны были обсудить это сегодня на собрании, но я был… занят, как ты понимаешь. Я дам вам рецепт яда, даже помогу его сварить, но ты должна мне пообещать, что ни шагу не ступишь за ворота. Ладно?

— Эми не может пойти! Она еще не восстановилась. Что же, мне отпустить Элизию одну?

— Если она так жаждет туда идти, то — да. Я устал, Аби. Я не жалуюсь, не подумай, но я правда устал тянуть на себе больницу. Когда ты появилась, мне казалось, что работать станет еще труднее, но ты с таким рвением взялась за лечение… Да, где-то ты не способна помочь, где-то тебе не хватает духу. Но с тобой я чувствую, что не один, и это придает мне сил. Если за воротами города тебя порвут на клочки, то что делать мне?

Мой рот открылся сам собой. Вот, значит, как. Рэм боится за меня или за себя? В любом случае я не могу ему ничего обещать — Элизию без поддержки я не оставлю. Все-таки смерти Дамиана жажду и я. Может быть, когда он исчезнет, моя мама сумеет вернуться в Чистый мир? Я уж не говорю о том, что все проклятые Дамианом освободятся.

Я спрятала руку за спиной и скрестила пальцы, совсем как в детстве.

— Обещаю — ни шагу за ворота!

— Вот и хорошо. — Рэм улыбнулся.

Элизия принесла замок с ключом и заперла сундук. Для чего они вообще его открывали?

— Аби, отправляйся помочь Дейне, — сказал Рэм. — Что-то мне подсказывает, что она в бешенстве.

В бешенстве — не то слово. Когда я появилась в стационаре, разъяренная Дейна бросила мне моток бинта, который держала в руках, и вылетела за дверь, ничего не объяснив. Я ничуть не обиделась на нее, понимала, как ей тяжело. И Рэму тяжело, и мне…

Нам нужно что-то делать, мы не можем и дальше работать втроем. Легко какое-то время, потом сказывается недосып, физическая и моральная усталость, а в конце концов есть риск рехнуться, как сэйла Ромм.