Глава 9

Мое очарование Рэмом в данный момент было таким простым и явным, что он наверняка о нем догадался. Я смотрела на начальника с толикой мечтательности, скользила взглядом по его тонкому, аристократическому носу, темным бровям, губам, изогнутым в улыбке. И ниже — к бледной коже шеи, оттеняемой синевой воротника форменной рубашки.

Не сказать, что Рэм Бэйтон молод, но выглядел он для своих сорока с хвостиком преотлично. Если бы не затянутые поволокой боли тусклые глаза, накидывающие ему еще лет десять.

Я чувствовала, как искрит между нами. Или же это только от меня исходит такое осязаемое напряжение? Аппетит пропал. От волнения вспотели ладони, засосало под ложечкой. Рэм Бэйтон казался мне симпатичным мужчиной, и он мне нравился безусловно, но прямо сейчас я вдруг поняла, что окончательно и бесповоротно начинаю влюбляться. По ощущениям мои чувства были похожи на то, как если бы я начала катиться с ледяной горки, у которой не видно конца, и остановиться не могу, а скорость становится все выше и выше, и вот я в панике кричу, размахиваю руками, стремясь ухватиться за что-нибудь, затормозить.

Я перехватила взгляд Рэма и на несколько мгновений пропала. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему вдруг стало не хватать воздуха. Вот только воздуха не хватало и мне — настолько, что в голове и ушах зашумело. Туман продолжаться биться в дребезжащее стекло и царапать раму, а я не обращала на него внимания, почти полностью провалившись в бездонную тьму глаз сидящего напротив мужчины.

Мне будет больно. Очень и очень больно, если я позволю чувствам взять верх. Рэм ни за что не ответит мне взаимностью, я в этом уверена. Его опыт совместной жизни с женщиной оказался печальным настолько, что я бы на его месте не желала повторять такое.

— Каша стынет, — сказал Рэм, и звук его голоса лопнул пузырь, в котором я находилась. Я снова стала слышать грохот стекла, а моргнув, сумела оторваться от созерцания мужской привлекательности начальника. — Если хочешь, я попробую найти какую-нибудь занавеску и приладить к окну. Тебя испугал туман?

— Нет, все в порядке. — Я отмахнулась, возвращаясь к еде. — Он точно не сумеет проломить окно?

— В городе еще не было ни одного случая, когда туман проникал в запертые помещения.

— Элизия сообщила бы об этом?

— Конечно. Уже через день в свежей газете вышла бы статья с заголовком: «Спасайся, кто может!»

— Она не кажется скандальной. Я имею в виду Элизию. Но при этом ее статьи немного… провокационные, что ли.

— Такая у нее работа, — со вздохом ответил Рэм.

— Она рассказала мне правду о себе, — сказала я, наблюдая за реакцией Рэма. Он не изменился в лице. — О том, что она была целительницей. Ты знал?

— Знал.

— Но когда я приехала, мне показалось, что ты плохо настроен в отношении представителей этой профессии. Чуть ли не ядом прыскал, говоря о целительстве как о «никчемной медицинской пародии».

— Эй, я не говорил такого! — Начальник расхохотался. — Ты выдумываешь на ходу.

— Всего лишь воспроизвожу твои мысли. Так почему? Твоя подруга — целительница, и ты относишься к ней с большим уважением, а ко мне с пренебрежением.

— А она сказала тебе, почему ушла в журналистику? — Рэм с прищуром глянул на меня, отложил ложку и взялся за блин.

— Да. Дамиан запретил ей лечить проклятых, как и мне.

— Мог я позволить тебе остаться, зная о том, что и к тебе придет черный маг?

— Потом ты разрешил мне заниматься целительством! — выдохнула я ошарашенно.

— Разрешил, но только лишь затем, чтобы ты прекратила требовать от меня помощи с проклятыми. Элизия несколько лет назад называла мне точные цифры проклятых — тогда их было около двух тысяч человек. Ты вылечила одну Эми Гек и почти сразу стала объектом пристального внимания чернокнижника. Я надеялся, что он тебя слегка припугнет и ты займешься наконец тем, что действительно важно и безопасно. Абигейл, в Логерделе мы работаем только так — без целителей. Последней была Элизия, остальные здесь так и не прижились. Мне незачем тебе сейчас это объяснять, ты и сама все понимаешь, верно?

— Верно. — Я отпихнула ложку. Все, есть теперь точно не хотелось. — Я здесь застряла. В общем-то, целительская практика никогда не была мне интересна, я училась лишь для того, чтобы спасти себя. В столице таких, как я, много, есть даже центр изучения проклятий, и множество ученых умов занимаются ими. Здесь нет даже обычного доктора, не считая тебя, но что такое один доктор на целый город? Я смирилась с тем, что буду принимать роды и лечить чесотку, но когда Дамиан умрет, я бы хотела все-таки помогать проклятым. Все проклятые Дамианом с его смертью исцелятся, да надолго ли? Его место займет другой.

— А чего ты хочешь для себя, Аби? Ты все время говоришь о ком-то, но не о себе. Чего ты хочешь?

— Я не могу думать только о себе…

— Так научись. Давай, расскажи мне, чего ты желаешь больше всего на свете?

— Избавиться от проклятия. — Я пожала плечами. — Самое главное именно это.

— Дамиан, возможно, никогда не умрет. — Рэм опустил глаза в чашку с чаем. — Не так сложно сварить яд, как найти и убить черного мага. Я бы сказал — почти нереально. В столице этим занималась специальная служба по отлову чернокнижников, состоящая из тысяч квалифицированных магов. В Логерделе нас только четверо, четверо тех, кто вообще хоть что-то знает об этих созданиях. Мне будет очень жаль, если ты начнешь питать надежды на его смерть и они не оправдаются.

Я качнула головой, на миг недовольно поджав губы. Настроение портилось.

— Мы хотели не говорить обо всем этом сегодня вечером, — напомнила я.

— Да, прости. Кажется, я уже настолько отвык отдыхать, что забыл, как правильно бездельничать.

Он улыбнулся, бросил безразличный взгляд на туман за окном.

— Скоро успокоится.

— Перейдем наверх. — Я поднялась, подхватила кружку с чаем. — Я видела там кабинет с кучей книг, мы можем разжечь камин и почитать или поболтать. Последнее меня привлекает больше. Только не о чернокнижниках!

— Не о них, — согласился Рэм.

* * *

Рэм Бэйтон

Абигейл расположилась на софе — широкой и удобной, достаточной даже для двоих, если тесно прижаться друг к другу. Я прогнал эту мысль: Аби не позволит мне к себе прижиматься, поэтому я сел на полу. Мог бы упасть в кресло, закинуть ноги на стол, как любил это делать, но все мое нутро стремилось быть как можно ближе к Абигейл.

Для нее я объяснил мой странный выбор места тем, что хочу быть поближе к камину. В кабинете он занимал крошечную часть стены, был маленьким и почти бесполезным в холодное время года, если не поддерживать в нем огонь круглосуточно. Но для романтической атмосферы достаточно потрескивания огня и игры янтарных всполохов на стенах.

Аби, лежа на спине, закрыла глаза и вытянула руку. Нащупала какую-то книгу на полке, вытащила ее и посмотрела на обложку.

— Любовный роман?! — Она расхохоталась. — Не думала, что у тебя такие литературные вкусы.

— Увлекаюсь иногда.

Я не стал говорить ей, что любовные романы любила Делия. Жена частенько приходила ко мне, пока я работал, лежала на софе точно так же, как сейчас Абигейл, куталась в плед и читала, читала, читала… Молча. Иногда хихикала, но спешно извинялась передо мной за шум и замолкала. Все-таки она меня отвлекала — я ею любовался.

Любил, наверное… Теперь от того чувства не осталось и следа. Впрочем, оно погасло уже давно, с тех самых пор, когда у Делии вдруг появилась какая-то другая жизнь, ее собственная, в которой для меня места не находилось. Она начала покупать наряды, за ней стали заезжать мобили, ночами Делия пропадала неизвестно где, а я ждал и нервничал.

Потом как отрезало. Между нами выросла ледяная стена, растопить которую было невозможно ничем.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Абигейл хмурила тонкие брови, закусив краешек нижней губы, и увлеченно читала любовный роман. Она не взяла другую книгу, оставила эту. Я не знал ее содержания, но когда брови Аби взлетели вверх, а щеки сделались пунцовыми, едва не расхохотался.

Сам я только делал вид, что читал. Взял с полки лирический детектив, шелестел страницами, но не отрывал взгляда от моей помощницы. А помощницы ли? Скорее полноценной коллеги. По документам уж точно.

Абигейл тяжело сглотнула, перевернула страницу. Время от времени я замечал, как она замирала и словно прислушивалась к шорохам с моей стороны. Ради шутки я подался вперед, притворяясь, будто хочу заглянуть в книгу, которую она читает, и Аби резко ее захлопнула.

— Ты меня напугал! — выдохнула она. — Нельзя же так делать, Рэм!

— Мне просто стало интересно, вот и все. В моей книге персонаж по имени Шошук склонился над трупом мужчины в женской юбке… А у тебя что?

— В женской юбке? — скептически переспросила Аби. — Я тебе сразу скажу — его убил серийный маньяк и оставил эдакий «отпечаток».

— Уже читала?

— Эту? — Она склонила голову, прочла название. — Нет. Но в других детективах, если труп находится в необычном, странном состоянии или возле него лежит что-то подозрительное, во всех случаях к финалу ловят серийного маньяка.

Я закрыл книгу с улыбкой.

— Тогда мне больше не интересно. Хочу почитать твою.

Провоцировал. Я вполне осознанно ее провоцировал. Мне нравилась краска смущения на лице Абигейл, и нравилось слышать, как от волнения прерывается ее дыхание. Эротические сцены в романе? Определенно так.

Отказать мне Аби почему-то не могла, или не хотела. Она неуверенно раскрыла книгу, отыскала страницу, на которой остановилась, и села на софе, позволяя мне присоединиться к ней. Я выключил верхний свет, оставил только торшер. Знаю, знаю — читать нужно при ярком свете, но я не собирался этого делать, мне хотелось лишь немного подразнить Абигейл. Интересно, насколько сильно она будет стыдиться читать «те самые» сцены в компании со мной…

Удивился даже я. В первом же абзаце высокий мускулистый мужчина завалил свою невесту на кухонном столе, нисколько не смущаясь присутствующей там же кухарки.

— Бог ты мой, — выдохнул я со смехом.

— Это любовный роман, — напомнила Аби, с нажимом произнеся слово «любовный».

— Он полностью оправдывает свой жанр.

Абигейл поерзала, стащила со спинки плед и завернулась в него.

— Я не буду это читать. Давай поговорим о чем-нибудь? Только не спать. Когда спишь, ночь проходит так быстро. Завтра снова больница, сугробы, вызовы, больница…

— Ковры, — прервал я ее. — Ты хотела взять выходной и постирать шторы, найти мальчишку, чтобы тот почистил ковры.

— Моя просьба о выходном была необдуманной. У нас женщины, раненные туманными тварями, полностью зависят от Дайны. К тому же я вчера обратила внимание на то, чем она их кормит: пустой кашей и стаканом воды! Что-то не так с питанием, и нужно поговорить об этом с нашей кухаркой. Она предупреждала, что продуктов мало, но мы ведь не можем кормить больных только кашей. Они так никогда не поправятся! В общем, дел много.

Я согласно кивнул. Мне без нее будет… скучно. Да, именно это чувство станет меня преследовать весь день — скука. Мне теперь хотелось видеть ее рядом как можно чаще, и, кажется, она заполняет собой все мои мысли.

— Элизия рассказала мне о тебе кое-что. — Аби подоткнула плед под ноги, вся съежилась. — Прости ее, она не хотела говорить, я сама выпытала. Ты был охотником… на черных магов?

Не самая светлая часть моей жизни, но и не самая темная. Все же Элизия не рискнула бы выдать всю мою подноготную.

— Мы договорились — никаких разговоров о чернокнижниках!

— А мы не о них, мы о тебе.

— Хитрая… Я служил во времена студенчества. — Я откинулся на спинку софы, дотянулся до уже остывшего чая на столике, отпил глоток, просто чтобы смочить горло. — В отряд охотников набирали в основном парней-студентов, потому что никто другой в здравом уме не хотел там работать. Платили смешные деньги, которым радовались только те, у кого за душой ни геллера. Охотники часто погибали. Чернокнижники — существа опасные, и хоть они не особенно любят лишать людей жизни, не наложив на них никакого проклятия, они убивают, когда спасаются.

— Не любят убивать? — Аби удивленно открыла рот.

— Я не знаю причин, но знаю, что для каждого черного мага человеческая душа имеет какое-то сакральное значение. Они готовы обещать что угодно, лишь бы человек отдал им право на владение своей душой. Эти самые души отправляются в Темный мир, и что происходит с ними дальше, не знает никто.

— Дамиан говорил, что моя мама собиралась выйти замуж, — прошептала Аби. — Там, в Темном мире. Значит, они живут обычной жизнью?

— Мне не хочется тебя расстраивать, но я сомневаюсь… В любом случае ответа на твой вопрос нет.

Абигейл искоса посмотрела на меня, снова поправила плед и внезапно, по-моему, даже для самой себя, легла на мои колени лицом вверх. Она хлопнула глазами, натянула плед повыше и попросила:

— Рассказывай дальше.

Я замер, перехватив ее взгляд. Даже дыхание задержал, лишь бы ничем не спугнуть Аби. Что, если ей станет неудобно лежать вот так и она отсядет? Моя рука самовольно потянулась к ее волосам. Я пропустил темный блестящий локон между пальцами. В воздухе не было видно искр, но ощущались они каждой клеточкой моего тела. Меня затягивало в водоворот щемящей нежности, я тонул все быстрее и быстрее, пока наконец не достиг дна. Тогда осознал, что мне уже не всплыть.

Абигейл распалила во мне желание касаться ее, а еще хуже — наклониться и поцеловать в пухлые алые губы. Интересно, какие они на вкус? От Аби, от ее волос и одежды обычно пахло яблочной карамелью — какие-то духи? Мне нравился этот запах.

— Рэм.

Я моргнул, наваждение исчезло. Прочистил горло и заставил себя убрать руку от ее головы.

— Думал, с чего начать, — хриплым голосом отозвался я.

— С того, как ты научился лечить все подряд, если получил образование стоматолога.

— Проходил обучение здесь, в Логерделе, с опытными докторами. Я ведь не все пятнадцать лет работаю в одиночку.

— Принимается. — Абигейл прищурилась. — И тебе кажется, что я сумею повторить твой опыт?

Я не успел ответить. В то же мгновение глаза Аби затуманились, ласковая улыбка сошла с ее лица. Я уже видел подобные изменения, там, в доме Эми Гек…

— Она лежит на твоих коленях, — проговорил кто-то голосом Абигейл.

Ее тело дрогнуло, поднялось и уставилось на меня гневным взглядом.