Глава 13

Вздохнув, я не послушалась. Наоборот, сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь в паре метров от него. В комнате пахло пылью и горечью целебных трав. И ещё чем-то, что я не могла определить — отчаянием, наверное. Был ли у отчаяния запах, или же я просто придумала его в своей голове? Даже не знаю. Просто у меня всё сжималось от мысли, какой непростой выбор стоит перед Деймосом.

— Я слышала, что сказал гонец, — осторожно начала говорить, стараясь звучать спокойно и собранно. Получалось, наверное, просто отвратительно. — Король требует укрепить щит. Демонические твари активизировались на границах.

— Знаю, — рассмеялся дракон — страшным, сухим смехом, в котором не было и капли веселья. — Я чувствую их. Даже слепой, укрытый здесь, за стенами поместья, ощущаю эту дрянь. Они копошатся на северном перевале, как черви в гнилом мясе, и я ничего не могу с этим сделать.

Резко повернувшись ко мне, дракон явил мне своё лицо. Под повязкой кожа была бледной, почти прозрачной, губы сжаты в тонкую линию. Мужчина выглядел так, словно не спал несколько ночей — хотя я знала, что это не так. Меня всё ещё будили его крики, вызванные ночными кошмарами. И даже мои успокаивающие настойки действовали через раз.

— Ты понимаешь, что он требует? — продолжил Деймос, и в его голосе зазвенела ярость. — Укрепить щит. Дистанционно! Этот старый маразматик думает, что магия — безделушка, которую можно вертеть как вздумается и когда пожелаешь. А я не могу колдовать, Эйра. Совсем не могу.

В доказательство своих слов дракон поднял руку, и я увидела, как кончики его пальцев слабо засветились серебристым светом. Не прошло и секунды, как огоньки погасли, словно кто-то задул свечи. Деймос замер, сжал кулак, и я заметила, как дрожит его рука.

— Мана в моём теле нестабильна, — выдохнул мужчина, больше не скрывая усталости. — С того дня, когда взорвалась лаборатория, я не могу контролировать поток. Если я попытаюсь выставить щит — я либо ничего не сделаю, либо… либо сгорю. Или взорву всё в радиусе мили, тут уж как повезёт. Хочешь посмотреть на завораживающий фейерверк, кэлла?

Сжимая кулаки, я молча слушала дракона. Сил вставить хоть слово у меня не было, тугой комок в горле мешал, да и не знала я, как правильно утешить этого сломленного мужчину. Сейчас он выглядел ещё хуже, чем в прошлый наш откровенный разговор.

— Король намекает на принудительный призыв, — Деймос отвернулся к окну, и я увидела, как его плечи поникли. — Знаешь, что это значит? Стражники придут за каждым, у кого есть хоть искра магии. За молодыми, стариками, не забудут даже тех, кто никогда не держал в руках оружие. Им нужен щит от демонических тварей, даже если он будет состоять из живых людей.

— Деймос…

— А я сижу здесь, как проклятая статуя, и ничего не могу сделать! — зарычал дракон, в бессильной ярости ударяя кулаком по подоконнику, отчего доски жалобно скрипнули. — Не могу защитить их, у меня даже нет возможности поставить этот проклятый щит. Всё, на что я способен — это сидеть в темноте и слушать, как ты читаешь мне дурацкие книжки!

Выплеснув злость, дракон замер, мелко дрожа всем телом. Тяжело дыша, он старался взять себя в руки, медленно сжимая и разжимая кулаки. Я же стояла рядом, не зная, что сказать. В голове крутились тысячи фраз, но ни одна не казалась правильной. Нерешительно приблизившись почти вплотную, я осторожно протянула руку к плечу Деймоса, но так и не рискнула прикоснуться.

— Ты думаешь, я не хочу быть полезным? — хрипло спросил Деймос, с рычащими нотками в голосе. — Считаешь, мне доставляет удовольствие быть обузой? Нравится знать, что из-за меня погибнут люди, которых я мог бы спасти?

Пожалуй, мне не стоило видеть сейчас его лицо, искажённое болью, и влагу, собравшуюся под повязкой, на скулах. Дракон не плакал — нет, он бы скорее дал вырвать себе язык, чем позволил себе заплакать при ком-то. Однако изредка, одна крохотная предательская капля сбегала вниз по чётко очерченным скулам. Стоило мне заметить это, как дракон сорвал промокшую повязку с глаз и уставился на меня.

— Я калека! — выкрикнул Деймос, и голос его разбился вдребезги, подобно хрупкому стеклу. — Самое настоящее ничтожество! Верховный маг, который не может сотворить даже искру! Я — щит королевства, который рассыпался в прах!

Слова хлестали, как плети. Но больнее всего было видеть его глаза — эти пустые, белые глаза, в которых не было света, но было столько отчаяния, что у меня защемило сердце. Не выдержав, я внезапно сделала тот разделяющий нас шаг, крепко прижимаясь к мужчине. Меня переполняло сочувствие, которое было невозможно подавить.

Мои руки сомкнулись у него на талии, голова прижалась к груди. Он был таким высоким, что я едва доставала до его плеча. Это не помешало прилипнуть к нему всем телом, чувствуя, как дракон напряжён и вздрагивает под моими ладонями.

— Ты не ничтожество, — прошептала я в его рубашку. — И не калека, который ничего не может. Ты спасал множество жизней, не щадя себя и своих сил. Именно благодаря тебе десять лет назад выжившие маги смогли вернуться домой, к своим семьям.

От моих слов Деймос впал в полнейший ступор. Его тяжёлое дыхание застыло, тело перестало вздрагивать, словно он превратился в каменное изваяние. Внезапно я почувствовала, как мужские руки медленно, неуверенно поднимаются и ложатся мне на спину. Сначала просто лежат, невесомо, словно дракон боялся, что я исчезну, если он сожмёт их сильнее.

А потом, будто кто-то отпустил натянутую тетиву, сжал. Крепко, почти до боли, прижимая меня к себе. Я почувствовала, как его подбородок опустился мне на макушку, как он вздохнул — глубоко, судорожно, хватая недостающий воздух.

— Эйра, — едва слышно произнёс Деймос, пробирая меня до мурашек своим тихим голосом.

— Я здесь, — незамедлительно ответила я, гладя его по спине. — Здесь, с вами.

Мы стояли так, наверное, минуту. Или час, я потеряла счёт времени. В покоях было так тихо, что я слышала стук сердца и наше дыхание. Хотя, по правде говоря, я попросту затруднялась ответить, чьё сердце билось громче и быстрее. Чувствуя щекой биение драконьего сердца, мне казалось, что они звучат в унисон. Но ведь это невозможно, как ни крути.

Резко, словно обжёгшись. Отпустил меня, сделал шаг назад, и я увидела, как его лицо застывает, превращаясь в каменную маску. На мгновенье меня пробрал страх, что вернулся тот самый дракон, который швырялся подсвечниками в первую нашу встречу.

— Уйди, — глухо приказал Деймос.

— Ваша светлость…

— Уйди! — рявкнул мужчина, не скрывая металла в голосе. — Оставь меня. Пожалуйста

Слово «пожалуйста» прозвучало подобно пощёчине. Этот гордец никогда не просил. Он требовал, приказывал, выгонял — но не просил. Однако в этот момент он отступился от своих привычек и принципов, потому что не выдержал бы, если бы я осталась. Пусть и не намерено, но мне довелось увидеть, как за маской равнодушия спрятался тот самый испуганный, страдающий мужчина, которого по ночам терзают кошмары.

Сглотнув комок в горле, слабо кивнула, хотя дракон не мог этого видеть. Развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Платье всё ещё хранило тепло его тела, руки помнили, каково это — чувствовать, как дрожит под ладонями его спина. Сердце билось где-то в горле, и я не могла понять то ли это страх, то ли запретное чувство, от которого я так хотела избавиться.

— Госпожа Эйра, — раздался тихий голос Ричарда. Дворецкий стоял в конце коридора, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Как он?

Открыв глаза, не смогла удержаться от быстрого взгляда на закрытую дверь. За ней продолжал страдать в темноте дракон, поглощённый беспомощностью и болью. Внутренние демоны куда страшнее настоящих, ведь их может победить лишь тот, кто создал. Деймосу предстояло бороться в одиночку, если он не сможет впустить в свою душу кого-то постороннего.

— Всё сложно, — призналась я, покачивая головой. — Его светлости нужно время, чтобы принять решение. Однако, думаю, мы справимся.

Ричард вздохнул, и в этом вздохе было столько облегчения, что моё сердце сжалось от сочувствия. Дворецкий наделся на меня, верил в способность исцелить Деймоса и вернуть покой в это поместье. Мне было невыносимо видеть, как все живущие здесь люди мечтали, что когда-нибудь их добрый хозяин вернётся. Вновь посмотрит на мир собственными глазами, вместо того чтобы видеть кромешную тьму.