Глава 17

Я невольно посмотрела наверх, по-детски запрокинув голову. Небо было ярким, голубым, с редкими белыми облаками, похожими на пушистые комья ваты. Ветер колыхал ветви ивы над нашими головами, будто пытаясь сорвать едва заметные почки и лишить дерево будущих листьев.

— Оно голубое, — протянула я, вглядываясь в синеву над нами. — С белыми облаками. Одно облако похоже на большого дракона. Который расправил крылья и парит в небесах.

— Дракона? — как-то печально усмехнулся Деймос. — Ты видела когда-нибудь дракона?

— Только на картинках, — призналась я. — В книгах.

— Они прекрасны, Эйра. Их чешуя переливается, как расплавленные драгоценные камни, а глаза подобны тлеющим углям. И, когда они летят, кажется, что небо горит.

Мой взгляд скользнул на сидящего рядом мужчину, и только после этого до меня дошло, что я ляпнула. Дура пустоголовая. Внутри начала грызть совесть, ведь Деймос был не только верховным магом. Он в первую очередь дракон, которого собственная вина лишила крыльев. А я, как последняя идиотка, напомнила ему про полёты.

— Ты когда-нибудь превращался? — спросила я, понимая, что пути назад всё равно нет.

— До недавнего времени превращался и нередко, — помрачневшим голосом ответил мужчина, после чего откинул голову на спинку скамьи. — До того дня. Теперь я даже не ощущаю драконью половину, наверное, даже она покинула меня.

— Она не ушла, — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. — Просто внутри тебя слишком много чувств, которые заглушают драконий зов. Но однажды, вот увидишь, ты вновь поднимешься в небеса на своих собственных крыльях.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты здесь, — я повернулась к нему. — Потому что ты не сдался. Потому что ты разрешил мне вытащить тебя в этот сад. Это уже победа, Деймос.

Замолчав, мужчина внезапно отбросил лежащую на коленях трость. Он рывком поднялся на ноги, срывая с лица чёрную повязку и глядя на мир затянутыми пеленой глазами. Я видела, как сжались челюсти, покрытые сверкающими чешуйками, а костяшки пальцев побелели.

— Деймос? — я тоже вскочила, готовая подхватить его, если он упадёт.

— Не надо, — хрипло бросил дракон, поднимая руку и останавливая меня. — Я сам.

Упрямо скрипнув зубами, мужчина сделал первый шаг. За ним последовал второй, третий. Трость осталась лежать на земле, сверкая драконьим набалдашником, и он шёл без неё, выставив перед собой руки, хоть они и не могли помочь нащупать дорогу. Медленно, неуверенно, как ребёнок, который учится ходить.

Я замерла, боясь дышать.

Сделав три шага, Деймос остановился, повернул голову и будто принюхался к воздуху. Ветер трепал его серебряные волосы, и в этом движении было что-то такое… свободное, что у меня перехватило дыхание. Одна часть меня рвалась к мужчине, стремясь подставить локоть и помочь. Однако глупая уверенность удерживала на месте, дабы не мешать дракону бороться с собой.

— Где я? — спросил Деймос.

— У пруда, — ответила я, и голос мой дрогнул. — В двух шагах от воды. Не подходи ближе, там обрыв.

Слабо кивнув, дракон повернул обратно. Нашёл скамью, опустился на неё. Его дыхание было сбивчивым, на лбу выступила испарина, но на губах играла улыбка. Самая настоящая, наполненная детским восторгом. На меня нахлынуло облегчение, отчего в уголках глаз выступили крохотные слезинки. Как славно, что Деймос не мог их заметить.

— Я это сделал, — сказал он. — Сам.

— Ты это сделал, — повторила я и вдруг поняла, что смотрю на него и не могу отвести взгляд.

Солнце светило ему в лицо, золотя бледную кожу, подчёркивая точёные скулы, линию губ, изгиб шеи. Дракон был прекрасен. Несмотря на слепоту, внутренних демонов и прошлое, наполненное тенями. Деймос оставался самым прекрасным мужчиной, которого я когда-либо видела.

И в этот момент меня накрыло осознанием того, что я всячески пыталась отрицать. Как будто кто-то внутри меня щёлкнул пальцами и сказал: «Проснись, дурочка. Ты влюбилась».

В этого гордого, сломленного, язвительного мага, который швырялся подсвечниками в первую нашу встречу. В мужчину, который боится навредить другим больше, чем собственной смерти. В дракона, запертого в клетке собственной боли, который всё равно пытается летать.

У меня закружилась голова. Я опустилась на скамью, чувствуя, как дрожат колени.

— Эйра? — он повернулся ко мне, настороженно. — Ты замолчала. Что случилось?

— Ничего, — выдавила я, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. — Просто залюбовалась облаками.

Мне не поверили, и я прекрасно это понимала. Однако к моему уважению, дракон не стал допытываться. Просто оставил в покое, сосредоточившись на себе. А я с трудом, но взяла себя в руки. Хотелось забиться в угол, стуча головой о стену, костеря себя за слабоволие.

Вот не зря думала, что пора лишить себя статуса старой девы… Не успела, и теперь мне предстояло пожинать плоды. А вот были бы у меня раньше отношения, может, и не влюбилась бы в этого невозможного упрямца верховного мага.

Мы сидели в тишине. Мой взгляд был прикован к пруду, а разум всё пытался подобрать оправдание, что это просто гормоны, усталость, эффект близости. Я лекарь, а он пациент. Между нами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. Всё романтическое — табу, но оно шло в бездну. Как и всё моё сопротивление этим чувствам.

— Я не знаю, как ты выглядишь, — вдруг сказал Деймос, нарушая тишину.

Вздрогнув, я резко повернулась к нему.

— Что? — выдохнула, надеясь, что мне послышалось.

— Твоё лицо, — пояснил мужчина, не оставляя сомнений. — Я не знаю, как ты выглядишь. Но это не мешает мне представлять, как ты выглядишь.

У меня пересохло в горле.

— Как? — спросила я, мысленно удивляясь, насколько хриплым у меня оказался голос.

Ненадолго задумавшись, будто прислушиваясь к себе, Деймос слегка нахмурился. Меж его бровей пролегла складка, которая довольно быстро разгладилась. Не пытайся я отвести взгляд от его лица, так бы и не заметила, как дёрнулась мужская ладонь в мою сторону. Но он не коснулся моей руки, наоборот, сжал пальцы.

— Ты пахнешь мелиссой и солнцем, — начал мужчина, прикрывая глаза. — Даже когда идёшь дождь, от тебя всё равно пахнет солнцем. Я не знаю, как это объяснить.

Дышать стало тяжело, а изнутри шло необъяснимое желание заткнуть рот дракону и не слушать. Где-то в глубине души я понимала, что, если он продолжит — мои чувства ещё больше выйдут из-под контроля. Фантазия и так шалила всё сильнее, особенно после сеансов массажа.

— У тебя тихий голос, — не слыша моих мыслей, спокойно продолжил Деймос. — Обманчивый, ведь за спокойствием скрывается железная воля. Ты никогда не повышаешь тона, даже когда злишься. А злишься ты часто, Эйра. Я это слышу. Стоит тебе поддаться чувствам, как сжимаешь зубы и говоришь чуть быстрее, но не громче. Это раздражает и выводит из себя, ведь я не могу на тебя кричать в ответ — это было бы нечестно.

Я хотела что-то сказать, остановить поток рассуждений, но слова застряли в горле.

— Твои руки, — на этом моменте мужчина открыл глаза, беря короткую паузу. — Ловкие пальцы, тонкие и длинные, как у настоящей аристократки. Когда ты делаешь массаж, я не могу отделаться от мысли, что у тебя большой опыт в этом деле. А мозоли и шрамы… Они напоминают, как много ты работаешь.

Деймос замолчал, а я сидела красная, как маков цвет. Всё, что сказал дракон, давало мне ложную надежду. Крохотную искорку, что мои чувства могут быть взаимными. Бред, но сердце трепетало от волнения, подавляя здравый смысл.

— Эйра, — тихо спросил дракон, поддаваясь в мою сторону. — Ты красивая?

Сглотнув, я ощутила, как меня оплетает страх. Сказать правду? Приукрасить? Поддаться порыву и сделать так, чтобы Деймос считал меня самой прекрасной девушкой в мире? Но зачем? Мне придётся покинуть его, у нас нет общего будущего, даже если мне удастся спасти его зрение и магию. Простой вопрос поставил меня на перепутье, вгоняя в ступор.

— Я… — начала я и запнулась.

— Не ври мне, — попросил дракон, протягивая руку к моему лицу, но не касаясь. — Пожалуйста. Я никогда не увижу тебя, но хочу знать. Какая ты на самом деле, а не в моей голове?

В его голосе было столько надежды, столько отчаянного желания представить меня правильно, что у меня защипало в глазах. Задержав дыхание, будто перед прыжком в ледяную воду, я решилась на отчаянный шаг.

— Я обычная, — произнесла, вспоминая свою прошлую жизнь и внешность. Ту, что осталась давно в прошлом, превращаясь в туманные воспоминания. — Волосы русые, глаза серые. Веснушки на носу, если долго быть на солнце. И шрам на подбородке — упала с дерева в детстве.

— Спасибо, — тихо сказал Деймос.

Отведя взгляд, я посмотрела на пруд. Взгляд скользил по водной глади, кувшинкам и отражению плывущих облаков. И думала о том, что этот мужчина, слепой, запертый в своей тьме, способен видеть больше, чем все зрячие вокруг.

— Деймос, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Смотри, кажется, на той стороне пруда распустились первые кувшинки. Хочешь, я опишу их?

Не сомневаюсь, что дракон понял мою неумелую попытку перевести тему. На его лице мелькнуло разочарование, но он не стал настаивать.

— Опиши, — попросил Деймос, почти не скрывая горечи в голосе.

Я начала описывать кувшинки. Белые, нежные, с жёлтыми серединками. Они только начали распускаться, и некоторые ещё были похожи на тугие бутоны, сжатые кулачки, которые вот-вот раскроются навстречу солнцу.

Поток слов плавно лился, подобно реке, однако мысли мои витали вокруг того, что эти кувшинки — как я. Или как Деймос. Как мы оба. Бутоны, которые боятся раскрыться, потому что слишком долго были закрытыми.

Мы вернулись в особняк через час. Деймос устал, но не жаловался. Я довела его до комнаты, помогла сесть в кресло.

— Завтра снова пойдём? — робко спросил дракон, напоминая ребёнка.

— И не только завтра, — пообещала я.

Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Ты влюбилась, Эйра, — призналась себе. — Как зелёная малолетка влюбилась в пациента. В настоящего дракона. В мужчину, который даже не видел твоего лица».

Я запретила себе думать об этом. Запретила чувствовать. Запретила мечтать. Но сердце, как назло, стучало только об одном: о его голосе, спросившем «ты красивая?», о его руке, ищущей мою, о его улыбке в саду, когда он сделал первые шаги сам.

— Дура, — прошептала я в пустоту. — Безнадёжная дура.

И пошла в свою комнату, чтобы написать маме. Письмо, в котором не будет ни одного правильного слова. Потому что правильных слов для такого безумия просто не существовало. А после я привычно сожгу его, превращая в пепел и отправляя на небеса с порывом ветра.