Глава 16

Утро выдалось на редкость солнечным. Я стояла у окна своей комнаты, смотрела, как золотистые лучи пробиваются сквозь начищенные стёкла, и понимала: сегодня тот самый день. Приближалось лето, и даже в столь суровом краю королевства, оно несло с собой тёплые порывы ветра.

Угрюмое, мрачное поместье преображалось на глазах. Медленно, шаг за шагом, как и его владелец. Слуги, познавшие надежду, стремились вернуть дому первозданный вид. Сад, запущенный и покинутый всеми, тоже начал постепенно зеленеть. Сквозь пожухлую траву пробивались полные жизни ростки.

Видя это, я понимала, что Деймос слишком долго сидел взаперти. Я чувствовала это по его голосу — в нём появилась какая-то надломленная хрипотца. Дракон стал чаще тяжело дышать, словно воздух в комнате больше не насыщал его. Ему нужно было солнце, ветер, треплющий волосы и нежно касающийся лица. Во мне крепла вера в то, что наступило время доказать этому мужчине, что мир существует не только в пределах четырёх стен и пляшущих теней камина.

Спустившись вниз, я нашла Ричарда и попросила подготовить трость — длинную, чтобы Деймос мог нащупывать дорогу. Дворецкий удивился, но не стал спорить. Он уже привык, что мои идеи часто оказывались правильными.

— И скажите слугам, чтобы не выходили в сад в ближайший час, — добавила я. — Никого постороннего, только я и его светлость.

Кивнув, дворецкий поспешил исполнить мою просьбу. В его глазах разгоралась надежда, просыпающаяся каждый раз, как я пробовала новые методы лечения. Вот и сейчас, принеся мне трость с набалдашником в виде драконьей головы, Ричард сиял. Он заговорщицки подмигнул мне, а после скрылся в глубине дома. Уверена, как только мы окажемся на улице, все слуги прилипнут к окнам.

Войдя в покои Деймоса, я не смогла скрыть нервозности. Отчего-то внутри зрело подозрение, что дракон не одобрит мою внезапную идею. Всё же, он и так пошёл на многие уступки, почти ломая себя.

Услышав мои шаги, мужчина оторвался от созерцания открытого окна. Раскрытые шторы мягко покачивались от слабого ветерка, а солнечные лучи придавали фигуре мужчины сверкающий ореол. Повязки на глазах не было, и поблизости я тоже не заметила кусочка тёмной ткани. Даже одежда Деймоса сегодня отличалась светлыми оттенками, будто он решил стремиться к свету.

— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе.

— Ты сегодня какая-то… — произнёс дракон, чуть склоняя голову и прислушиваясь. — Возбуждённая. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — я встала перед ним, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто сегодня мы кое-что изменим.

— Я пью твои отвары, терплю массаж, — с лёгким недовольством напомнил мужчина, складывая руки на груди, отчего белая рубашка натянулась, очерчивая мышцы.

— Речь не об отварах, — ответила я, крепче сжимая в руках трость. — Сегодня мы выходим на улицу.

На мгновенье мне показалось, что прогремел гром. Однако нет, в комнате повисла тишина, да такая, что её можно было резать ножом. Деймос замер, и я увидела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Нет, — глухо сказал дракон.

— Деймос…

— Я сказал — нет! — резко отчеканил Деймос, и я невольно отступила на шаг. — Я не хочу, чтобы меня видели таким. Ты понимаешь? Я не хочу, чтобы слуги глазели и шептались за спиной.

— В саду никого нет, — твёрдо сказала я не отступая. — Только мы. Я предупредила Ричарда, он уведёт всех слуг. Там не будет ни души, Деймос. Только ты, я и свежий воздух, который тебе сейчас нужнее любого зелья.

Дракон передо мной замер, тяжело дыша. Я видела, как по его лицу ходят желваки, как напряжены широкие плечи. В нём боролись два желания: спрятаться и, наконец, вырваться из этой душившей его клетки. Я осторожно приблизилась, перехватила трость одной рукой, а второй едва заметно коснулась мужского плеча.

— Зачем? — спросил он тихо. — Зачем тебе это?

— Потому что ты не железный, — спокойно ответила я, смелее кладя руку на плечо и чуть сжимая пальцы. — Потому что твоё тело задыхается без движения, а твои лёгкие — без воздуха. Потому что я твой лекарь, и прекрасно вижу, что тебе это необходимо. Даже если ты сам этого не хочешь.

Он молчал. А потом медленно, будто сдаваясь, кивнул.

— Хорошо, — хрипло выдавил Деймос, кладя свою ладонь поверх моей. — Но если кто-то увидит…

— Никто не увидит, — пообещала я.

Несмотря на лёгкое сопротивление, я помогла мужчине надеть лёгкий сюртук. Само собой, великий и ужасный верховный маг пытался убедить меня, что драконам сквозняк не страшен, однако я оставалась непреклонной. Повязку пришлось найти и надеть, чтобы лишний раз не провоцировать Деймоса. Трость, которую я принесла, он взял с недовольным видом, но не выбросил.

Мы вышли в коридор. Я взяла его под руку, и дракон не отстранился. Наоборот, его пальцы чуть сжались на моём локте, словно ища опору.

— Иди медленно, — коротко попросила, хотя внутри всё дрожало от счастья и тревоги. — Я буду описывать всё, что нас окружает. Так тебе будет легче привыкнуть и адаптироваться.

Ничего не ответив, меня попросту потащили вперёд. Лестница далась мужчине тяжело, что не удивительно, учитывая, сколько он провёл взаперти. Я чувствовала, как Деймос напряжён, как каждую ступеньку проверяет тростью, прежде чем поставить ногу. Но он шёл. Не жаловался и не просил вернуться. Шёл, стиснув зубы.

Стоило выйти на заднее крыльцо, как нам в лицо ударил тёплый, почти летний ветерок. На секунду я прикрыла глаза, наслаждаясь запахом распускающейся зелени, и услышала, как Деймос сделал глубокий вдох. Самый глубокий за всё время, что я его знала.

— Пахнет… — начал дракон и замолчал.

— Что? — спросила я.

— Жизнью, — закончил он. — Я почти забыл этот запах.

У меня сжалось сердце.

Мы вышли на дорожку, ведущую вглубь сада. Сад всё ещё был запущенным — я видела это каждый день из своего окна, — но сейчас, в утреннем свете, он казался не заброшенным, а таинственным. Дикий виноград обвивал беседку, кусты сирени уже набирали бутоны, а в старом пруду, что темнел в глубине сада, отражалось небо.

— Сейчас мы идём по гравийной дорожке, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Слева от нас — старые яблони. Они ещё не зацвели, но уже покрылись почками. Скоро, наверное, будет очень красиво.

Деймос шёл, чуть приоткрыв рот, словно пробуя воздух на вкус. Трость скользила по гравию, иногда натыкаясь на камни, но он уже не спотыкался. Привыкал дракон и вправду невероятно быстро, заметно облегчая мне заботу о себе.

— Справа — клумба, — продолжила я. — Там растут какие-то цветы, я не знаю названий. Они жёлтые и оранжевые. Похожи на маленькие солнца.

— Бархатцы, — вдруг сказал мужчина, слегка принюхиваясь и наклоняясь над клумбой. — Это бархатцы. Их посадила моя мать. Она любила их за то, что они цветут до самых заморозков.

Мне не удавалось оторвать взгляд от Деймоса. На его лице сменялись эмоции, будто он оживал после долгого сна. При воспоминаниях о матери я заметила, как печаль оставила свой отпечаток. В робкой попытке поддержать, я крепче сжала пальцы на локте дракона.

— Они выжили, — сказала я. — Несмотря на то что за садом давно не ухаживали должным образом. Но это не помешало им выжить и начать цвести.

— Упрямые, — усмехнулся Деймос. — Прямо как ты.

Я не нашлась что ответить.

В таком неспешном темпе мы дошли до пруда. Я подвела дракона к старой скамье, стоящей под раскидистой ивой, и помогла сесть. Деймос опустился на скамью, вытянул ноги и откинул голову назад, подставляя лицо солнцу. Сама примостилась рядом, давая отдых гудящим ногам. Ветерок, скользящий по водной глади, стал прохладнее.

— Здесь хорошо, — сказал Деймос, и в его голосе не было привычной горечи. Только удивление. Удивление человека, который забыл, каково это — просто сидеть под открытым небом и дышать.

Чувствуя жар чужого тела рядом, хотя между нами было небольшое расстояние, я ощущала, как трепещет сердце. В попытках оторваться от этого чувства, старательно вглядывалась в пруд — на его тёмную, зеркальную гладь, выискивала отражение облаков. Ближе к берегу раскинулась целая россыпь кувшинок, собирающаяся вот-вот расцвести.

— В пруду есть рыба? — внезапно спросил Деймос, отвлекая меня от созерцания пейзажа.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не видела. Но вода тёмная, глубокая. Наверное, есть.

— Раньше там были карпы, — сказал он. — Я мальчишкой ловил их руками. Глупый был, мокрый по пояс, зато счастливый.

Я улыбнулась, глядя на его профиль. Повязка, скулы, лёгкая тень щетины. Пожалуй, сейчас дракон казался умиротворённым. Спокойным, и совсем не походил на того беснующегося мужчину, которого я повстречала в первый день приезда в поместье.

— А ещё здесь росли кувшинки, — продолжил Деймос, и я поняла, что он говорит не для меня, а для себя. Вспоминает. — Белые, большие. Мать говорила, что они цветут только в полнолуние, но я не верил. Просыпался ночью и бежал смотреть. Кувшинки цвели всегда, когда хотели.

Замолчав, дракон погрузился в свои воспоминания. Я же сидела тихо, боясь нарушить этот хрупкий покой.

— Спасибо, Эйра, — ошарашил меня дракон, поворачиваясь и касаясь ладонью моей щеки. — Ты меня вытащила наружу. Я уже забыл, какое оно — небо.