Глава 19

В голове продолжало крутиться обвинение дракона. Я кокетничала! С этим Адрианом, от которого меня воротило с первой секунды. Самовлюблённым магом с липким взглядом и фальшивой улыбкой. Деймос сказал, что «слышал кокетство». Слышал! Да я просто пыталась быть вежливой, чтобы не создавать проблем ни себе, ни ему. А он…

Повернувшись от окна, я подняла голову и уставилась в потолок. На лепнине танцевали тени от палящего солнца, и в этой картине ощущалось что-то успокаивающее. Солнцу было всё равно кого греть, оно просто давало своё тепло нуждающимся. В его тонких лучах виднелись крохотные пылинки, кружащиеся в подобии танца.

«Всего лишь пациент», — сказала я ему.

Сказала, сама не веря в собственные слова. Потому что Деймос уже давно перестал быть для меня просто пациентом. И я врала себе каждый день, каждый час, каждую минуту, когда твердила, что между нами ничего нет. Дракон давно стал для меня важным человеком, тем, ради кого я просыпалась по утрам. Именно ради него я продолжала упорно стараться, не обращая внимания на усталость.

Влюбившись в Деймоса, я ощущала себя безнадёжной дурой. Ведь теперь мне предстояло сравнивать каждого мужчину с ним, и то… Он навсегда останется победителем в этом сравнении.

И сейчас, после его обвинений, эта любовь превратилась в жгучую обиду. Потому что дракон не имел права. Не имел права ревновать, если не собирался признаваться в ответ. Не имел права вести себя так, словно я ему принадлежу, и одновременно отталкивать, напоминая, что я всего лишь целительница.

— Идиот, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Чешуйчатый идиот.

Я сидела на полу возле окна, пока снаружи не стемнело. Солнце ушло, уступив место сумеркам, а затем и полной темноте. Я не стала зажигать свет. Мне нравилось сидеть в полумраке, глядя на то, как за окном медленно загораются звёзды. Они были холодными, далёкими, равнодушными. И почему-то это успокаивало.

В голове крутились мысли, обрывки фраз, сожалений и страхов. Я хотела признаться Деймосу, отчаянно желала сделать это. Сказать всё: что он мне небезразличен, что я думаю о нём больше, чем должна, что его ревность — беспочвенна, поскольку вся моя любовь направлена в сторону одного невероятного беловолосого дракона с серебряной чешуёй на висках.

Но я не имела права. Я его лекарь, а он — мой пациент. И между нами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. К тому же как мне быть, если признаюсь, а Деймос не ответит взаимностью? Если он просто привязался ко мне, как к единственному источнику тепла в своей тьме, а не как к женщине? Я не переживу этого. Лучше остаться в тихом отчаянии, чем быть отвергнутой.

Вот и сидела, погрузившись в раздумья, пока в дверь спальни не постучались.

— Госпожа Эйра, — обеспокоенно произнесла Элла, не входя в комнату. — Ужин подан. Вы спуститесь?

С трудом поднявшись на онемевшие ноги, я подошла к двери и приоткрыла её. Служанка стояла с масляной лампой в руке, и её лицо в дрожащем свете, казалось, не на шутку встревоженным. Ох, надеюсь, я не слишком напоминаю призрака. После истерики мой видок навряд ли имел здоровый вид, а умываться я пока не ходила.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Иду, только сперва приведу себя в порядок.

Спустившись на первый этаж, я прошла на кухню. Там уже собрались слуги, и при моём появлении оживлённый разговор стих. Я села на своё обычное место, взяла ложку, но есть не могла. Кусок в горло не лез.

— Госпожа Эйра, — тихо сказала Роса, сидящая напротив. — Вы бледная. Вас, случаем, не выгнал его светлость?

Горько усмехнувшись, я слабо покачала головой.

— Нет, — совладав с голосом, ответила, стараясь придать себе спокойный вид.

— А этот… маг из башни, — подала голос Лиза, косясь на дверь. — Говорят, он уехал сразу после того, как вы поднялись к себе. Его светлость велел передать, что больше не желает его видеть.

Адриан уехал. Эта новость должна была меня обрадовать, но внутри ничего не дрогнуло. Слишком много сил ушло на переживания, чтобы радоваться таким мелочам. Я рассеянно кивнула и поднесла ложку ко рту, но суп показался безвкусным.

— А его светлость? — спросила я, не глядя на горничных. — Он ужинал?

На кухне повисла тишина. Элла и Роса переглянулись, и этот взгляд сказал мне больше, чем слова.

— Нет, госпожа, — наконец ответила Роса. — Ричард поднимал поднос, но его светлость не открыл дверь. Сказал, чтобы оставили его в покое. Еда так и стоит на столике в коридоре. Остыла уже.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот опять этот упрямый ящер заперся в своей норе, не желая ни есть, ни с кем-то общаться. Вслед за обидой пришло беспокойство — противное, липкое, от которого невозможно избавиться. Отложив ложку, я тяжело вздохнула. Видимо, поесть мне сейчас не удастся.

— Пойду отнесу новую порцию ужина, — сказала я вставая. — Может, хоть мне он откроет дверь.

Ричард, стоящий в дверях, удивлённо поднял бровь.

— Госпожа Эйра, его светлость…

— Я знаю, — перебила я. — Но, если я не отнесу, этот упрямец так и останется голодным. А ему сейчас нельзя пропускать трапезы.

Увидев, где стоят казаны и кастрюли, направилась в ту сторону. Взяла чистую тарелку, налила свежий суп, положила побольше мяса, несколько ломтей свежеиспечённого хлеба. В последний момент вспомнила про чай, который обычно пьёт Деймос по вечерам. Поставила всё на поднос и, не оборачиваясь, вышла из кухни.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как предательски колотится сердце. Обида никуда не ушла. Она спала где-то глубоко, притихшая, но готовая проснуться в любую секунду. Однако вместе с обидой во мне жило и другое чувство. Тревога. Желание убедиться, что дракон в порядке. Глупая, безнадёжная привычка заботиться о том, кто сам отказывается от заботы.

У двери его покоев я остановилась. На низком столике действительно стоял поднос с нетронутой едой. Суп застыл неаппетитной плёнкой, хлеб зачерствел. Я вздохнула и слабо постучала ногой в дверь.

— Деймос, — позвала я. — Открой.

Тишина. Я уже думала, что он не ответит, но через несколько секунд раздался его голос. Довольно усталый, либо же это дверь делала его приглушённым.

— Уходи. Я не хочу есть.

— Не уйду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но и стоять с подносом в коридоре всю ночь тоже не собираюсь. Открывай.

Повисла долгая пауза. Я уже собиралась повторить, но дверь со щелчком приоткрылась. Деймос стоял на пороге, бледный, с растрёпанными серебряными волосами, без повязки. Его белые глаза смотрели куда-то в пространство мимо меня, но я чувствовала — он знает, что я здесь. Слышит моё дыхание, чувствует мой запах, улавливает каждое движение.

— Я принесла ужин, — холодно повторила я цель своего визита, входя в комнату и проходя к столу. — Свежий. Тот, что остыл, я заберу.

Деймос молчал. Он закрыл дверь и остался стоять у неё, прислонившись плечом к косяку. Я поправила ложку, лежащую рядом с тарелкой, разложила хлеб и, не переставая, чувствовала присутствие дракона каждой клеточкой. Деймос не двигался, но воздух в комнате стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Садись, — сказала я. — И ешь.

— Не голоден, — глухо повторил мужчина, в очередной раз напоминая капризного ребёнка.

— А я не спрашиваю, — холодно отчеканила.