Глава 24

Ночь опустилась на поместье, укрыв его своим тёмным, бархатным крылом. Где-то вдалеке начинал ворчать гром, но буря лишь медленно двигалась в нашу сторону, неся с собой отголоски запаха сырости. Я замерла у окна в покоях Деймоса, глядя, как луна выглядывает из-за рваных облаков, и чувствовала его невидящий взгляд на своей спине.

— Эйра, — тихо позвал он.

Я обернулась. Деймос сидел на краю кровати, босой, в расстёгнутой рубашке, с распущенными серебряными волосами. Повязка отсутствовала, и его белые глаза смотрели в мою сторону с таким выражением, от которого у меня перехватило дыхание. В них плескалось почти животное желание обладать, которое не могла скрыть мутная пелена. Моё сердце сжалось от волнения и предвкушения, а внизу живота разгоралось настоящее пламя.

— Иди ко мне, — попросил дракон, протягивая руку в мою сторону.

Сделав один шаг, я уже не могла остановиться. Ускорившись, я почти влетела в распахнутые объятия мужчины, касаясь его губ поцелуем. Сильные руки сомкнулись на моей талии, притягивая ещё ближе. Кровать скрипнула под нашим весом, и этот звук показался мне слишком громким в тишине комнаты.

— Деймос… — прошептала я, на мгновенье прерывая поцелуй.

— Тш-ш-ш, — дракон приложил палец к моим губам. — Не говори ничего. Пожалуйста.

Подчинившись, я прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза. Деймос убрал палец и медленно, будто у него была целая вечность, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. От этого почти невинного прикосновения по коже побежали мурашки, жар внизу живота нарастал, растекаясь по венам.

— Я ждал этого момента всю жизнь, — хрипло прошептал мужчина, плавно скользя рукой по моему лицу и опуская её на шею. — Хотя и не знал об этом. Не знал, пока ты не вошла в мою комнату и не заявила, что исцелишь мою слепоту.

— Ты был невыносим, — прошептала я.

— Я знаю, — Деймос тоже улыбнулся, и в этой улыбке не было горечи. Только всепоглощающая нежность. — Но ты осталась. Ты всегда оставалась, кэлла.

Его руки скользнули выше, проводя кончиками пальцев по задней стороне шеи, в мои волосы. Дракон запустил в них пальцы, пропуская пряди и мягко оттягивая голову назад. Слабый стон сорвался с моих губ, у меня внутри всё затрепетало от неуловимой боли, перерастающей в удовольствие.

— Твои волосы, — сказал мужчина, приближаясь губами к моим губам и шёпотом произнося: — Они пахнут солнцем и мёдом.

— Ты уже говорил это, — с дрожью в голосе ответила, мечтая о новом поцелуе.

— И скажу ещё тысячу раз, — ответил Деймос, исполняя моё потаённое желание.

Властно накрыв мои губы своими, он вторгся языком в приоткрывшийся рот. Грубее, сильнее, но оттого ещё более страстно он терзал меня поцелуем. Его пальцы незаметно отпустили волосы, мягко спустились ниже, мимоходом коснулись моей шеи и ключиц. Я вздрогнула, когда он провёл по тонкой бретельке ночной сорочки.

Почувствовав мою дрожь, Деймос остановился.

— Мы можем остановиться, — предупредил он, отрываясь от моих губ. — Если ты не готова, или боишься. Я готов подождать столько, сколько нужно, чтобы ты привыкла.

Несмотря на затмевающее разум желание, я всё же смогла оценить предложение дракона. Глядя на его лицо, напряжённое и одновременно такое уязвимое, меня поражала выдержка. Он был готов остановиться, хоть и дрожал от нетерпения и страсти. Ради моих чувств и доверия Деймос предлагал взять паузу. Только вот… я уже не могла отступить. Раз уж поддалась желанию, так не стоит останавливаться в самом начале.

— Кто сказал, что я не готова? — протянула я, прижимаясь грудью к замершему мужчине. — Да и боюсь лишь того, что всё происходящее сон…

— Тогда не просыпайся, — прорычал Деймос, теряя остатки самоконтроля.

Он наклонился и поцеловал меня, срывая тихие стоны. Прижавшись к мужчине, я обвила руками его шею, запустила пальцы в серебряные волосы. Впервые Деймос застонал — тихо, сдавленно — и с ещё большим остервенением начал покрывать моё лицо и губы опаляющими поцелуями.

Мы упали на кровать, теперь я сидела верхом на мужчине и в полной мере могла оценить его готовность к «бою». Рубашка дракона окончательно расстегнулась, оторванные пуговицы покатились по полу, и мои пальцы беспрепятственно коснулись горячей кожи. Деймос вздрогнул, словно от удара током, и я почувствовала, как под моими пальцами напряглись мышцы. Рельефный торс, давно манивший, теперь оказался в моей полной власти. Кончиками пальцем я скользнула по нему вниз, очерчивая кубики и останавливаясь у кромки брюк.

— Эйра, — рвано выдохнул Деймос, вцепившись в мою талию руками.

— Я здесь, — прошептала я, склоняясь к его лицу.

С глухим рыком дракон поцеловал меня снова. Глубже, требовательнее. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своей коже, оставляющее после себя красные отметины. Сильные руки, которые медленно, будто боясь спугнуть, исследовали моё тело. Деймос гладил меня по плечам, по спине, по талии, и каждое его прикосновение отзывалось во мне дрожью.

Я помогала ему. Сама снимала с себя лишнюю одежду, сама направляла его руки, сама шептала, что мне приятно, а что — особенно. Между нами не было стеснения. Было только доверие. Полное, абсолютное, которое не нуждается в словах.

В какой-то момент я оказалась лежащей на спине, в полной власти желанного мужчины. Когда наши тела, наконец, соединились, меня захлестнули ощущения, казалось, что мир вокруг рушится и возрождается заново. Деймос дрожал надо мной, и я чувствовала эту дрожь каждой клеточкой. Он шептал моё имя, как молитву, и в этом шёпоте было столько благоговения, что у меня перехватывало дыхание.

— Я люблю тебя, — повторял дракон снова и снова. — Люблю. Люблю.

— И я тебя, — отвечала я, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Мы двигались в унисон, как два создания, что, наконец, обрели друг друга после долгих скитаний. Биение наших сердец сливалось воедино, и мне уже было неведомо, где заканчиваюсь я и начинается он.

В какой-то момент меня накрыло волной всепоглощающего удовольствия, затмевая весь остальной мир. Я громко застонала, впиваясь ногтями в плечи дракона. Деймос замер на мгновение, а потом тоже нашёл своё освобождение, уткнувшись лицом в мои волосы и зарычав от удовольствия. Меня переполняло тепло, расползающееся внизу живота.

А потом была тишина, в которой слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. Мы лежали в темноте, обнявшись и нежно поглаживая друг друга. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как сердце успокаивается, как пальцы, блуждающие по моей спине, становятся ленивыми и ласковыми.

— Эйра, — прошептал Деймос в мои волосы.

— М-м? — почти засыпая, протянула я.

— Ты чувствовала это? — спросил дракон, прижимая меня к своему боку.

— Что именно? — не поняла я, краснея от промелькнувшей мыслишки и осторожной проверки его достоинства.

— Нас, — понимающе хмыкнув, ответил Деймос и провёл рукой по моей щеке, большим пальцем стирая слезинку с уголка глаза. — Ты чувствовала, как мы стали одним целым?

Смутившись, спрятала лицо, хоть и понимала, что дракон всё ещё слеп.

— Да, — прошептала я. — Чувствовала.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Я никогда не отпущу тебя, — сказал Деймос. — Никогда. Слышишь?

— Слышу, — ответила я.

Мы ещё долго не могли уснуть, лёжа на кровати и не прекращая обниматься. Луна переместилась по небу, и её свет упал на нас, посеребрив обнажённые тела. Деймос гладил мои волосы, перебирал пряди, целовал кончики пальцев. Я слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, что по-настоящему счастлива.

— Деймос, — позвала я, когда сон уже начал смыкать мои веки.

— Что, моя кэлла?

— Обещай мне кое-что.

— Всё что угодно, — клятвенно заверил дракон.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него, не в силах оторваться. На его расслабленное и спокойное лицо, украшенное сверкающей чешуёй. На серебряные волосы, разметавшиеся по подушке. На белые глаза, которые смотрели куда-то в пространство, но я знала — он видит меня. Сердцем.

— Обещай, что, когда прозреешь, ты не будешь смотреть на меня иначе, — попросила я. — Обещай, что не разлюбишь.

Вздохнув, Деймос взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце.

— Это сердце, — сказал он, — никогда не забудет тебя. Даже если я ослепну снова. Даже если мир рухнет. Ты — единственная, кто зажёг в нём огонь. И пока этот огонь горит — я твой.

— А я твоя, — прошептала я. — Навсегда.