ГЛАВА 11

— Идиоты! — Трубецкой схватился за голову, качнулся из стороны в сторону. — Вы вообще понимаете…

Мы опять сидели в машине Антона. Игорь с Трубецким сзади, мы с Тохой на передних сиденьях.

— Это в чью голову пришла такая светлая мысль?! — посмотрев почему-то на меня, продолжил изгаляться Трубецкой. — Ловить на нее! Да если с ее головы хоть волосок упадет…

— Не поняла? — перебила я его. — Это откуда такая информация?

Пауза была короткой, но многозначительной. Тот факт, что Андрей и князь Трубецкой работали вместе, был мне известен. Если еще и этот…

— Ты завтра начинаешь лечить мою маму, — с легкой издевкой посмотрел на меня Александр. — Как думаешь, что сделает отец с любым, кто поднимет на тебя руку?

Вздохнув — про этот момент я откровенно забыла, вынужденно кивнула. Да, при таком раскладе моя голова становится для старшего Трубецкого весьма ценной. Тамару Львовну он любит — для меня это сомнению не подлежало — и ради нее готов если и не на все, то на многое.

— Пока маньячки на свободе…

— Это не ваше дело! — перебил Трубецкой Игоря. — Этим занимается полиция.

— Ну да, конечно! — вызверился Игорь. — То-то Данила Евгеньевич нанял для Яны охрану.

— А ты откуда знаешь? — Трубецкой не сказать что пошел на попятный, но перестал быть столь язвительным.

— От меня, — подала я голос. — Сергей переехал жить в дом профессора. И от стрелкового клуба наряд.

— Тем более. — Трубецкой впился в меня взглядом. — Эти твари опасны.

— Это мы и без тебя знаем, — подал голос Антон. — Но, во-первых, Саша не столь беззащитна, как кажется. А во-вторых, мы с нее глаз не спускали. Случись что… Кстати, а что ты делал в клубе Ушакова? Вы же вроде как в контрах?

— Не вроде как, а в контрах, — уже почти спокойно буркнул мой тезка. — А в клуб меня отправил отец. Попросил посмотреть, действительно ли там распространяют наркоту или это пропускает служба безопасности.

— Очень интересно, — переглянувшись с Игорем, протянул Антон. — Так ты теперь…

— Подождите, — перебила я Тоху. — С этой наркотой ведь что-то не так?

— Вот ведь въедливая, — посмотрел на меня исподлобья Трубецкой. — Появилось у нас тут тайное студенческое общество под воинственным названием «Валите в свою провинцию». И вот повадились его активисты столь незамысловатым путем избавляться от своих будущих сокурсников, освобождая бюджетные места.

— Ты серьезно? — вспомнив, как «обрадовались» Лора и Стас, когда я сказала, что приехала поступать. — Так это же…

— Это не только уголовка, но и политика, — поморщился Трубецкой. — Если начнется шумиха…

От политики я была далека — не зря говорили, что все, что за московской объездной, другой мир, — но даже я понимала, сколько грязи всплывет, как только об этом станет известно.

Российскую империю в мире не любили. Уж больно мы… даже не самостоятельные — самодостаточные. Чтобы быть счастливыми, нам вполне хватало нас самих.

Для тех, кто так не умел, обидное качество.

— Тогда тебя можно поздравить! — хмыкнула я. — Тебе есть чем порадовать папочку.

— Предлагаешь поблагодарить тебя за это? Скажи спасибо…

— Да я бы без тебя прекрасно справилась! — огрызнулась я. — Хватило бы малой очищающей, чтобы нейтрализовать эту дрянь.

— Ты так уверена в этом? — не остался он в долгу. — Там про таких, как ты, тоже подумали. Не работает малая очищающая. Какой-то компонент блокирует ее.

— Тогда магема Хинстона, — тут же нашлась я. — А если бы и она…

— Так, угомонились оба! — рявкнул Антон, останавливая прения. — Саша права, тебе есть чем порадовать отца. Но если ты расскажешь о нас…

Не знаю, чем он хотел запугать младшего Трубецкого, но сделать этого не успел.

— Надо будет еще Илюху подтянуть?

— Что? — наконец-то подал голос Игорь.

— Во-первых, он рукопашник, что не помешает, — продолжил мой тезка, давая понять, что его участие в этом деле — вопрос решенный. — Ну а во-вторых, он — бабник. Пока мы будем контролировать Сашу, он будет нас прикрывать.

Говорить, что чем больше народу, тем более вероятно, что о нашей инициативе узнает кто-нибудь из взрослых, я не стала. Да, все было именно так, но судить, насколько Илья Воронцов бабник, я не могла. А вот то, что балабол, испытала на собственной шкуре. Ему только дай волю, заговорит кого угодно.

— Юлю тоже нужно будет привлечь, — не стал спорить с Трубецким Антон. — А то наша чисто мужская компания…

Мы все дружно покивали головой. Чисто мужская компания, не ищущая новых знакомств в ночном клубе. Выглядело это действительно подозрительно.

Домой меня отвезли Антон с Игорем. И даже проводили до двери. Вроде как выполняли поручение Андрея.

Мне бы посмеяться…

Смеяться не хотелось. Не от грусти, от усталости. Эмоции лишают сил не меньше, чем физические нагрузки, просто многие об этом забывают, бросаясь то в мир развлечений, то в пучину переживаний.

Да и разговор с Трубецким… Тезка в семействе хоть и младший, но хватка у него папенькина. Знаю, лично видела.

— Рано ты…

— Так получилось, — мысленно посетовала я на то, что отдых откладывался.

Присутствие Андрея я почувствовала сразу, как только вошла. Аромат его туалетной воды. Чтобы обнаружить чужое присутствие, легко обойтись и без магии.

— И почему ты не спрашиваешь, как я оказался здесь? — поднялся он с дивана. Подойдя, забрал рюкзачок и помог снять курточку.

— Снял слепок и сделал дубликат, — фыркнула я, давая понять, что вопрос был глупым. — А вот зачем ты здесь, хотелось бы узнать.

— Привез твою коробку, — кивнул он на стол. — Ты забыла.

— Не забыла, а не стала брать, — поправила я.

Помыв руки, наполнила чайник водой. Включила.

Чаю не хотелось, но надо было чем-то занять себя, чтобы не высказать этому типу все, что о нем думала.

— Саш… — встал он у меня за спиной. — А ведь ты уже второй раз спасла этого мальчишку.

— Расскажешь? — не стала я оборачиваться.

А то я не знала, зачем он об этом заикнулся. И хотя слышать похвалу было приятно, прощать Андрея раньше времени я не собиралась.

— Особо там рассказывать нечего. По долгу службы отец мальчишки имеет доступ к определенным документам. Сначала его пытались подкупить. Потом угрожали. Ну а затем от угроз перешли к действиям. Все как обычно.

— Ты называешь это «как обычно»?! — развернувшись, встретилась я с ним взглядом. — Сначала отравить?! Потом выкрасть?! Это — как обычно?!

Успокаивая, Андрей обнял меня. Поцеловал в темечко.

С ним было так… тепло. Как с отцом.

А еще он из тех, с кем не соскучишься. Потому что устраивать себе и другим веселую жизнь — у них в крови.

— Саш, — продолжил Андрей, когда я затихла, замерла, чувствуя, как ровно и уверенно бьется его сердце, — мы с тобой говорили, что хороших людей в этом мире больше, чем плохих. А вот неравнодушных — мало. И если ты родился таким, то это судьба, что не сможешь пройти мимо там, где другой просто ничего не заметит. И твой отец, и я, и Реваз, и Прохор, мы очень рады, что ты — такая, но…

— Но будь осторожна и сначала хорошо думай, а только потом — делай, если иначе не можешь, — закончила я за Андрея.

Все это было правильно, и тем не менее…

— Саш, — взяв за плечи, отстранил меня от себя Андрей, — мне нужно уехать на несколько дней.

— Из-за отца? — насторожилась я.

По ощущениям, у них с Ревазом было все в порядке, но на таком расстоянии я могла и ошибаться.

— Нет, — качнул головой Андрей. — Это по делам клуба. Нам предлагают…

— Не можешь — не говори, — почувствовав, что всей правды все равно не услышу, остановила я Андрея. — Езжай спокойно. Я постараюсь…

— Понедельник, среда, пятница. С десяти до двенадцати, — перебил он меня. — Ездить будешь вместе с Яной. А к субботе я вернусь, и мы поговорим. Хорошо?

Я только кивнула. Я не хотела, чтобы он уезжал, но для нашего плана так было даже лучше.

* * *

Доброе дело… Безнаказанным…

— По брачному контракту в случае смерти мужа и отсутствия ребенка мужского пола меня и дочь или дочерей, если таковые будут, должны вернуть родителям. Возврату подлежит также половина полученного за меня приданого.

Ничего неординарного в ситуации не было — с дочерьми, особенно теми, которые не родились щедро одаренными, частенько поступали именно так, но от равнодушия Алии, уже давно смирившейся со своей участью, Игната коробило.

И не только его. Реваз держался, но каких усилий ему это стоило, Игнат хорошо видел.

— Все так и должно было случиться, но… — Она вздохнула, посмотрела на дочь.

С момента пробуждения Алии прошло полчаса, но лишь теперь она успокоилась, поверив, что Игнат с Ревазом не враги. А до этого… слезы, мольбы, обещание найти и убить, если они отнимут у нее ребенка…

С истерикой Игнату удалось справиться не сразу. Эмоциональный разнос… Для быстрого купирования нужен был целитель иного профиля.

— …я скрывала, что у Даши две стихии, и обе сильные, но Бахтеяровы узнали и потребовали отдать им девочку.

— А как же закон? — скорее чтобы заполнить паузу, чем по необходимости, уточнил Игнат.

Бахтеяровы и Берковы. Старые роды со своей историей и положением.

На первый взгляд, случись столкнуться, получилось бы на равных. А вот на второй, если вспомнить, что Бахтеяровы — фамилия княжеская, да еще и обласканная императором, а Берковы буквально возрождались из пепла после предательства одного из предков, то преимущество одних перед другими становилось очевидным.

Да и воевать ради шестилетней девчонки, даже одаренной… Это для матери она представляла ценность, но не для остальных.

— Какой закон?! — горько посмотрела на него Алия. — Не знаю, какие законы у вас там, но у нас тут закон один: сила. Я просила помощи у отца, но он сказал, что для всех будет лучше, если Даша останется в той семье. Я умоляла брата… — Ее голос становился все резче, яростнее, но выражение лица оставалось равнодушно-отрешенным. — Любимого брата, который едва сдерживал слезы, когда меня выдавали замуж. А он… — Она медленно выдохнула, потом поднесла к губам фляжку и, даже не поморщившись — коньяк был крепким, сделала глоток. — Это ведь его я ждала у той рощи. Это он продал нас с дочерью этим тварям!

До ночи было еще далеко, но темнело стремительно. Впрочем, освещена дорога была хорошо, сдвигая сумрак к обочине.

Так бы ехать да ехать… Шелест шин, встречные огни, капли дождя… скорее морось, чем настоящая непогода.

В термосе чай. Во фляжке коньяк. В пакете пирожки…

Реваз, вцепившись в руль так, что если отдирать, то вместе с пальцами, скрежетал зубами. Обещание не вмешиваться он выполнял, но ведь это не мешало переживать все сказанное вместе с Алией.

В истории Реваза это была не первая любовь, но у мужчин такое случается: уже не своя, но от этого только острее.

А она не узнала. Да и не могла. Не для того они «сгорели» в поместье, чтобы светить своими лицами перед знакомыми.

— Вы ведь в Ставрополь ехали не просто так? — Игнат шевельнулся, меняя положение тела.

Разговор был сложным, чтобы Алия вновь не сорвалась, приходилось контролировать ситуацию.

— К тете, — опустила она фляжку. — Софико сразу сказала: приезжай, в обиду не дадим. У них четверо сыновей и ни одной дочки. Ее муж Дашу полюбил, как свою.

— Второй женой? — все-таки подал голос Реваз. Получилось хрипло и грубо.

Вот только Алия вроде и не заметила. Неожиданно улыбнулась и качнула головой.

— Нет, замуж больше не пойду. Все для дочки. Да и не позовет он, тетушка обещала, что даже за разговор о второй жене лишит самого дорогого. А она слово держит.

Заметив, как обмяк Реваз, Игнат мысленно хмыкнул.

Легенд о Ревазе и Андрее на той войне не слагали. За их головы просто назначали награды. И вот этот хладнокровный убийца, не раз ходивший на ту сторону границы, сидел сейчас и млел. Млел от намека на надежду.

Впрочем, Игнат его понимал. То была надежда на счастье. А даже для них, прошедших через кровь и смерть, это дорогого стоило.

Но это так, философствование.

— Вы уверены, что тетушка не поступит с вами так же, как брат? — понимая, что режет по живому, жестко спросил Игнат.

Алия дернулась… Посмотрела на него, не веря, что сказал такое. Но тут же вновь улыбнулась:

— Они — Багратионы. Им Бахтеяровы не указ.

Игнат бросил вопросительный взгляд на Реваза, тот кивнул, подтверждая.

— Ну, если так… — Игнат достал магофон, протянул Алие. — Звоните. Договаривайтесь о встрече.

Судя по тому, с каким изумлением посмотрела на него Алия, она лишь теперь до конца поверила, что попала к друзьям.

Встреча состоялась в десяти километрах от Ставрополя, в отстойнике для фур. Четыре машины стояли на самой площадке, две перекрыли дорогу, стоило их внедорожнику свернуть с трассы.

Остановились они метрах в десяти от лимузина с княжеским гербом на дверях.

Переглянувшись с Ревазом — муж тетушки Алии наследником не был, так что подобного приема не ожидали, Игнат покинул машину. Открыл заднюю дверь, помог выйти Алие. Затем аккуратно, стараясь не потревожить, взял на руки девочку.

Та недовольно засопела, но не проснулась, лишь, поворочавшись, уткнулась носом ему в руку.

Прямо как Сашка, когда была маленькой.

От воспоминания о дочери его на миг повело. И не важно, что присматривал за ней Андрей, которому он полностью доверял. Была в ощущениях пусть и не тревога, но напряжение, наводившее на всякие нехорошие мысли.

И хотя причин для этого не было — ни Трубецкой, ни Андрей в своих письмах не упоминали о проблемах, — мысли все равно возвращались.

Да и могло ли быть иначе?! Он — отец. Для него Сашка всегда будет маленькой.

— Софико…

Он не отвлекся — видел все, что происходило вокруг, так что вышедших из лимузина мужчину и женщину лет сорока не пропустил. Только оборачиваться не стал, давая возможность Алие окончательно прояснить их статус. Разговор разговором, но кровь у горских народов горячая. При желании кровника можно и на ровном месте найти.

Общение не затянулось. Женщина осталась у лимузина — стояла, прижав Алию к себе, мужчина направился к нему.

Одет в костюм — такие шили только на заказ, но двигался так, что сомнений в том, что за спиной у этого типа собственное кладбище, не оставалось.

Да и с возрастом Игнат практически не ошибся — не сорок, сорок два, как и ему. А вот с ситуацией…

Во время Персидского конфликта Ираклий, которого он узнал с первого же мгновения, служил в том же полку. Правда, не под своей фамилией, что в то время было не редкостью. Погибнуть в бою — одно, оказаться в плену ради выкупа — другое.

— Я возьму? — подошел он вплотную.

Отвечать Игнат не стал, развернулся, чтобы взять девочку было удобнее…

— И что молчишь? — Устроив ребенка на руках, Ираклий сдвинулся, чтобы оказаться напротив.

Их взгляды встретились. Узнать Игната Ираклий не мог, да и «пробить» за такое короткое время тоже. Но внутри все равно защемило. Не из-за опасения, а от обиды, что встретились вот так.

И не важно, что не дружили. Воевали вместе. Лично для Игната это много значило.

— В машине их вещи, — глухо, чтобы трудно было узнать по голосу, произнес он. — Прикажите забрать.

Ираклий ухмыльнулся, качнул головой. Узнал не узнал… Когда в архиве такое прошлое, как у них, обычная логика уже не действовала.

— Номер сохрани, — отойдя на пару шагов, остановился Ираклий. — Звони, если понадобится помощь.

Игнат только кивнул. И не важно, что Ираклий не увидел.

В таких ситуациях, как эта, главное произносилось без слов.

* * *

Утро было прохладным. Сейчас бы размяться, разгоняя кровь, но сегодня он — главный. Задачи другие.

— Андрей Аркадьевич, погрузку завершили, — подошел к нему старший группы, тот самый Владимир, на чьи плечи легло освобождение Яны. — Готовы к движению.

— Я тебе не буду говорить…

— Я понял, — хмыкнул тот. — Отвечаем головой.

— Ну раз понял… — не поддержал тона Андрей. — Движение разрешаю. Доклад каждые пятнадцать минут.

— Разрешите выполнять? — подобрался Владимир.

Андрей отмахнулся, посмотрел на дом, рядом с которым стояли четыре внедорожника. Клубные машины.

Младший сын известного в России дипломата Афанасия Егоровича Варланова проживал с семьей в небольшом особнячке. По стилю выглядело весьма миленько, по безопасности — никак. Сам район, конечно, охранялся, но далеко не с той тщательностью, с которой берегли покой княжеской Москвы, где обитал глава рода Варлановых.

И хотя княжеского титула они не имели, родовитости, чтобы обосноваться на берегу Москвы-реки, вполне хватало.

— Все-таки решил вывозить?

О приезде князя Трубецкого ему доложили еще десять минут назад. Но их уровень взаимоотношений — не на равных, но с определенной долей самостоятельности — обходился без излишнего подобострастия.

К тому же Андрей — работал. А в таких ситуациях действовали совсем иные правила.

— Не хочу рисковать людьми, — наблюдая, как первая машина покидает крошечный дворик, отозвался Андрей.

Жена, дочь, сын и его няня. Обеспечить достаточную охрану в текущих условиях Андрей не мог.

Что радовало, следак, когда Андрей поставил его перед фактом, что будет вывозить Варламовых на территорию стрелкового клуба, спорить не стал. Лишь кивнул, что принял к сведению, и продолжил заниматься своими делами.

К таким людям Андрей относился с уважением. Когда речь шла о человеческой жизни, собственные удобства должны отходить на второй план.

— А вам, ваше превосходительство, чего не спится? — не дождавшись комментариев, поинтересовался он.

Пять часов утра…

Нормальные люди в такое время еще нежились в постелях.

— Хотел с тобой поговорить. — Трубецкой, как и Андрей, проводил взглядом машины.

— Неожиданно, — качнул головой Андрей.

Последний раз они разговаривали менее суток назад. И, на его взгляд, обсудили все, что требовалось.

— Ты сейчас куда?

— За ними, — кивнул Андрей на колонну.

Машины сопровождения уже выехали, проверяя намеченный маршрут. И хотя его присутствия операция не требовала… Нет, предчувствий у него не было, просто хотелось добавить остроты довольно спокойным будням.

— Тогда я с тобой, — бросил Трубецкой и первым направился к его внедорожнику.

Андрей дернул плечом и промолчал. Хозяин — барин. Трубецкой — мужик опытный, из-за ерунды кипишиться не будет.

Нагонять колонну они не стали, просто держали в пределах видимости. Не визуальной — было еще темно, приборов слежения.

— Саша вчера была в клубе «Юпитер», — не сразу, а продержавшись целых семь минут, заговорил Трубецкой.

Андрей скосил глаза. Трубецкой на переднем пассажирском смотрелся вполне органично. Ему бы еще короткоствол на колени да сменить костюмчик на камуфляж, так от его парней не отличишь.

— Знаю, — коротко бросил он, вспомнив доклад старшего наряда, отвечавшего за ее безопасность.

Внутрь они, конечно, не полезли, но к системам подключились. Благо соответствующий специалист в группе имелся.

— И об их встрече с моим сыном? — скорее удовлетворенно, чем с беспокойством уточнил Трубецкой.

— И о состоявшемся затем разговоре, — подтвердил Андрей плотную слежку за Сашей. — И про наркотики, и о зажравшихся столичных ублюдках, которым провинциалы мешают жить, тоже. А также о плане, в соответствии с которым наши отроки собираются ловить маньячек.

— Что?! — рыкнул Трубецкой, разворачиваясь на сиденье. — Эти охламоны…

— А чему вы удивляетесь, ваше превосходительство? — едва ли не равнодушно хмыкнул Андрей. — Или думали, после той дозы адреналина, которую хапнули, вызволяя Яну, они теперь так просто постоят в сторонке, дожидаясь, когда сработает наша доблестная полиция?

Андрей язвил…

Когда узнал о Сашкиной задумке, был в похожем состоянии. До бешенства не дошел — все-таки речь шла о крестнице, но по эмоциям хлестануло знатно.

Это потом все взвесил и нашел, что план может сработать.

А то, что рискованно… В его силах было снизить этот риск до самого минимума.

— Не любишь ты полицию, — уже скорее просто зло прокомментировал его слова Трубецкой.

— Хватает того, что уважаю отдельных ее представителей, — прояснил свою позицию Андрей. — А если серьезно, то в этой истории они мышей точно не ловят. Уже после второго убийства было понятно, что речь идет о маньяке. Нужно было собирать группу, поднимать спецов, проверять в клубах датчики на наркоту…

— Мы проверили, — чуть слышно, скорее для самого себя произнес Трубецкой.

— Вы проверили, а Ушаков? А Еремин, у которого тоже хватает клубов? Или все было проще… Да, погибшие девчонки — одаренные, но за ними никто не стоял, лишь не знавшие куда кинуться от горя родители. А если бы кто из родовитых, вот тогда… — Не договорив, Андрей медленно выдохнул.

Как говорится, не в первый и не в последний раз, но все равно противно. На словах — одно, на деле… Нет, не всегда, но… Еж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит. Вот и приходилось то пинать, то подпинывать.

— Первый, я второй, — отвлек его вызов. — Идем чисто.

— Принято, второй, — отозвался он. Бросил взгляд на навигатор…

Раннее утро, дороги пустые. Да и контроль не только на земле, но и в воздухе. Вертолет отслеживал колонну, дополнительно проверяя маршрут.

— Думаешь, могут быть проблемы? — не задержался с вопросом Трубецкой.

Андрей качнул головой. Теперь, когда эти твари засветились…

Нет, Виталий Варланов — отработанный материал. Теперь ни к нему, ни к его семье никто на пушечный выстрел не подойдет.

Но перестраховаться все равно требовалось. У Дедова — подготовка. И если он пойдет на принцип…

Андрей опять качнул головой, но теперь уже мысленно. На принцип в таких ситуациях не идут, ищут другие варианты.

И вот это было хуже. Здесь знаешь, чего ждать, а там…

Впрочем, само «там» останется неизвестным, пока не рванет. Если, конечно, следак не окажется гением и не раскопает то, что поможет сыграть на опережение.

— И что собираешься делать? — сбил его с мысли Трубецкой.

Андрей хмыкнул. Князь говорил не о семье Варланова, а о детишках, решивших заменить собой взрослых дядей.

— Контролировать каждый их шаг и молиться, чтобы в самый ответственный момент не случилось непредвиденного, — продолжая отслеживать дорогу, ответил Андрей. — Саша считает, что с сегодняшнего дня я в командировке.

— Думаешь, расслабятся? — неверяще усмехнулся Трубецкой.

— Не думаю, — улыбнулся Андрей, — надеюсь. И кстати, что там за история у Воронцовых?

Трубецкой скривился. Бурная деятельность старшего Воронцова…

Раньше нужно было бурно действовать! Когда Сашка была маленькой и спрашивала про бабушку с дедушкой.

* * *

Воскресное утро!

Наверное, именно таким оно и должно быть, если говорить о нормальной семье. Нормальной семьи у меня никогда не было. Да и вот так, чтобы всем собраться за завтраком… За мои семнадцать лет подобное случалось редко. Всегда кто-нибудь да был занят.

— Я вчера получил два благодарственных письма, — когда перешли к чаю, посмотрел на меня Данила Евгеньевич. — От Валдаевых и Мещерских.

— Ты ничего не говорил, — словно давая мне передышку, произнесла Людмила Викторовна.

— Хотел сначала обсудить это с Сашей, — грустно улыбнулся профессор. — Руководство училища отреагировало на сообщения СМИ. Да и полицейское управление намерено представить Антона и Игоря к медали «За спасение ребенка». Но и Мещерский и Валдаев…

— Данила Евгеньевич, — перебила я его, — мальчика действительно спасли Антон и Игорь. И это сомнению не подлежит. А то, что меня не упомянули, так даже лучше. Мне учиться надо, свою репутацию зарабатывать, а не пользоваться вот этим героическим флером.

Данила Евгеньевич переглянулся с Людмилой Викторовной. Многозначительно так переглянулся. С гордостью. Словно я была такой же дочерью, как сидевшие здесь же Яна и Юля.

Это было приятно, но не рассказывать же им, что любое излишнее внимание мгновенно разрушит мою легенду.

Да даже и не будь ее! Ничего особенного я не сделала. Да, определила, что мальчик находится под магемой подчинения! Не будь ребят, на этом бы все и закончилось. Спасти его в одиночку я вряд ли бы смогла. А ждать помощи от окружающих… Пока бы я им объяснила, в чем дело. Пока бы они думали, стоит или нет верить этой девчонке…

Нет, с Игорем и Антохой получилось едва ли не идеально. Они уже знали о моих способностях и не сомневались ни в одном моем слове.

— Сережа, а вы что скажете? — неожиданно не только для меня, но и для всех спросила Юля.

В этот момент я бы тоже с кем-нибудь переглянулась — с таким искренним интересом подружка смотрела только на Антона, но никого, кто сумел бы разделить мои чувства, рядом не было.

— Скажу, что нам стоит уважать решение Саши, — бросил он на меня короткий взгляд.

Я изобразила пожатие рук, выражая солидарность со сказанным. Данила Евгеньевич и Людмила Викторовна вновь переглянулись. На этот раз — умилительно.

Вот ведь… Иногда привычка подмечать происходившее вокруг создавала одни проблемы. Теперь сиди и думай, что у них в голове.

— А я с этим не согласна! — начала приподниматься Юля.

— Саша знает, что делает, — вдруг подала голос Яна и тут же потупилась. И даже попыталась стать меньше, сжалась, избегая чужих взглядов.

— Спасибо, Ян, — улыбнулась я, делая вид, что ничего не заметила. — И прошу вас, давайте закроем этот вопрос. Игорь с Антоном — молодцы! Они не растерялись, они сделали все, как надо. И награду заслужили.

Юля, несмотря на мою настойчивость, с такой точкой зрения так и не согласилась. Хоть и опустилась на стул, но все равно пыхтела, выражая недовольство.

— Данила Евгеньевич, — решила я сменить тему, — во сколько поедем к Трубецким?

— К шести, Сашенька, — явно обрадовался он. — Но у нас появился новый пациент.

— И об этом ты тоже промолчал, — отвлеклась от пирожного Людмила Викторовна.

— Не успел, — чуть заметно улыбнулся он. — Позвонили перед завтраком. Нервное расстройство у княгини Воронцовой. Просили подъехать посмотреть.

— А их целитель? Игнашин, если не ошибаюсь? — нахмурилась Людмила Викторовна.

Я тоже насторожилась. Чувствовался в этом какой-то подвох. Но вот какой?!

— На него напали вчера вечером. Ударили сзади по голове. Забрали саквояж, кошелек.

— Где напали? — отставил чашку Сергей.

Он и до этого скорее просто делал вид, что чаевничает, а теперь же даже скрывать перестал, что его больше интересует разговор, а не еда.

— Наследник Воронцовых сказал, что у госпиталя, где Игнашин консультирует. В машину сесть не успел.

— И это звучит более чем странно, — переведя взгляд с Данилы Евгеньевича на меня, протянул Сергей.

— Чем же? — как мне показалось, довольно беспечно поинтересовался Данила Евгеньевич.

— Хотя бы тем, — с весьма подозрительным спокойствием сказал Сергей, — что госпиталь, в котором консультирует господин Игнашин, очень хорошо охраняется. А на той стоянке достаточно камер, чтобы не оставалось слепых зон.

— Так ты, Сергей, считаешь… — начала было Людмила Викторовна.

— К сожалению, я ничего не считаю, — очень аккуратно перебил ее Сергей. — Я просто говорю, что это странно. Князь Воронцов по согласованию с полицейским управлением отправляет в имение погибшего сына свою службу безопасности. Как независимый эксперт с ними должен был ехать господин Игнашин.

— И когда они собирались ехать? — помрачнел Данила Евгеньевич.

Такие разговоры, да за завтраком… А все так хорошо начиналось!

— Насколько мне известно, завтра утром. И есть у меня опасение, что именно вас, Данила Евгеньевич, князь Воронцов попросит заменить своего целителя.

Мне с трудом удалось не вздрогнуть.

Очень не хотелось, чтобы профессор лез в эту историю. Опасной она была. И не только для самого Данилы Евгеньевича, но и для его семьи.

К Воронцовым мы поехали после обеда. На той самой васильковой «девочке».

Да и дорога была мне знакома. Княжеская Москва, как называли эту часть города, протянувшуюся вдоль Москва-реки.

— Я никогда не работала с нервными расстройствами.

Пока мотались по переулкам, я предпочла молчать, чтобы не сбить Данилу Евгеньевича. Уж больно сосредоточенным он был.

Заговорила после поста охраны. Теперь предстояло ехать по прямой, пока не придет время свернуть к поместью Воронцовых.

— Проведешь диагностику, а потом посмотрим, — бросил он несколько раздраженно. — И пожалуйста… — Он слегка замялся, но все-таки продолжил: — Если Сергей прав и причина визита — желание князя заменить мной Игнашина, то разговор может закончиться не самым приятным образом. И я прошу тебя, не принимай это ни на чей счет. Главы родов очень не любят отказов. А уж главы княжеских родов…

— Я поняла, Данила Евгеньевич, — кивнула я, надеясь, что ничего из того, о чем сказал профессор, не произойдет.

— И еще, Саша, — притормозил он перед поворотом, — не сердись на Юлю. Она полюбила тебя, как родную, потому и злится на парней. Чувство справедливости взыграло.

Я хмыкнула, потом засмеялась.

— Я сама такая, — успокоившись, заверила профессора. — Сначала вцеплюсь, а только потом думаю: а нужно мне это было или нет?

Мой веселый тон Данилу Евгеньевича не успокоил. Да и вряд ли мог. Одно — девичьи разборки. Другое — навлечь на себя княжий гнев.

И хотя у целителя Соколова имелся иммунитет — никто в здравом уме не станет создавать проблемы специалисту такого уровня, но в жизни случалось всякое. По своим знала, у мужчин бывает, когда упрутся, как рогом в землю, и не сдвинешь. А пройдет время, и сами не поймут, с чего на принцип пошли.

Нас проверили еще дважды. Первый — при въезде в поместье, второй — когда пересекали внутренний периметр.

Странно, но, когда мы с Юлей посещали Воронцовых несколько дней назад, такого количества охраны я не заметила. То ли не туда смотрела, волнуясь перед встречей с родственниками, то ли… То ли это было усиление, связанное с расследованием, которое затеял князь.

На крыльце нас встретил управляющий. Принял верхнюю одежду — с утра было хоть и ясно, но прохладно, так что я накинула плащ. Показал, где можно помыть руки, и провел на второй этаж.

Вопреки мрачным ожиданиям, помещение, в которое мы попали, оказалось спальней княгини, а не кабинетом князя.

Комната была большой, в три окна. То, что ближе к стоявшей у дальней стены кровати, закрыто. Два других — слегка прикрыты, что смягчило освещение, но не создало сумрака.

Княгиня лежала в постели. И без всякой диагностики было понятно, что нездорова.

— Данила Евгеньевич! — Князь появился буквально за нами. Мы даже толком осмотреться не успели.

Вошел стремительно. Окинул нас быстрым, тяжелым взглядом. На мой поклон лишь небрежно кивнул, но, когда заговорил, сдерживался, явно не желая нарушить покой супруги:

— Как же я рад, что вы согласились посмотреть Надежду Николаевну! С утра она еще поднималась, даже спустилась к завтраку, а сейчас и вставать не хочет. Говорит, слаба, да в груди давит.

— Что же вы не позвонили, ваше сиятельство, — поставив саквояж на приготовленный для этого стул, мягко посетовал Данила Евгеньевич. — В такой ситуации не до договоренностей. Не получилось бы хуже.

— Да я понимаю… — сразу поник князь. — Но Наденька… — Он качнул головой. — И прошу вас, Данила Евгеньевич, по имени-отчеству. Сейчас не до этикета, да и не при дворе.

— Как скажете, Иван Порфирьевич, — согласно кивнул профессор. — Саша…

Заканчивать он не стал, да и не стоило. Обо всем договорились заранее.

Подойдя ближе к кровати, встретилась с княгиней взглядом. Поклонилась.

Она слабо улыбнулась, попыталась подняться на подушках, но поморщилась и обмякла.

Лицо, шея, зона декольте, открытая моему взгляду… Кожные покровы бледные, влажные. Дыхание частое…

Я оглянулась на Данилу Евгеньевича. Тот кивнул — действуй.

Я по блокам развернула диагностическую магему. Отклик пришел практически сразу. Острое нарушение коронарного кровообращения.

Проверила дальше — по остальным системам тоже были проблемы, но — вторичные, вызванные сбоем в работе сердечно-сосудистой.

Вернувшись, углубилась, контролируя состояние тканей. Отмирание клеток отсутствовало, что было хорошо, но…

— Полиция привезла на опознание найденные на пожарище вещи.

Я, продолжая удерживать магему, вновь обернулась.

Данила Евгеньевич с князем стояли шагах в четырех от меня. Говорили тихо, но, когда держишь подобную концентрацию, усиливаются все чувства. Слух — не исключение.

— А среди них оберег, который Наденька подарила сыну, когда провожали его на войну. До этого мы еще верили, а теперь…

— Данила Евгеньевич, — я «очистила» руки, — у нас острый коронарный синдром. Нужна либо госпитализация, либо бригада.

Я, конечно, любила отца. Мне было известно, какая кошка пробежала между главой рода Воронцовых и его младшим сыном, но сейчас, глядя на свою бабушку, я уже не была уверена в том, что отец, «отправив» себя к предкам, поступил правильно.

Для урока то, что я видела, выглядело жестоко.