Глава 17. Мадрид. Полуфинал. Арина против Милицы

Центральный корт Мадрида гудел. Трибуны были забиты под завязку — флаги России и Сербии, крики, хлопки, запах попкорна и чужого пота. Солнце стояло в зените, жара давила на плечи, воздух дрожал над грунтом.

Арина вышла на корт первой. Ракетка в руке — обмотка новая, шершавая, но ладонь уже взмокла. Она вытерла ее о шорты. Ветер шевелил волосы, выбившиеся из хвоста. Она не смотрела на противоположную сторону.

Милица Ковачевич вышла под аплодисменты — в белоснежной форме, с идеальным хвостом и улыбкой для камер. Она помахала зрителям, послала воздушный поцелуй. Арина стиснула ракетку.

Разминка: мячи летали через сетку, глухие удары струн, шарканье кроссовок по грунту. Милица играла ровно, без риска, экономила силы. Арина била сильнее, злее — хотела показать, кто здесь главная.

Судья поднял руку.

— Готовы? Играем!

Милица подавала первой. Мяч взлетел, ударил в корт, отскочил — Арина приняла, отбила в угол. Милица не достала. 0:15. Хорошее начало.

Но потом Милица включила свою игру.

Она тянула время между подачами — поправляла хвост, подолгу выбирала мяч, просила полотенце. Судья делал замечания, но дисквалификацией не грозил. Арина теряла ритм. На брейк-пойнте Милица вдруг подняла руку, показав, что не готова — судья отменил подачу. Арина опоздала, ударила в аут.

— Это специально, — прошипела она.

Милица улыбнулась — ледяной, отточенной улыбкой.

— Я играю по правилам.

— Ты играешь грязно.

— Учись проигрывать, девочка.

Счет пополз в пользу Милицы. 4:2, 5:3. Пот стекал по лицу Арины, щипал глаза. Она вытиралась полотенцем, но руки дрожали. Не от усталости — от злости. От того, что позволяла этой сербке выводить себя из себя.

Первый сет закончился 6:3 в пользу Милицы.

Арина с размаху бросила ракетку на скамейку, села, уставившись в пол. Артем подскочил, что-то говорил про тактику, про то, чтобы не велась на провокации. Она не слышала. В голове гудело.

Потом она почувствовала его взгляд. Тяжелый, цепкий, как в тренажерке, как в раздевалке. Подняла глаза, и увидела Мирко. Он стоял в проходе, ведущем в раздевалки, за спиной у Артема. В темных брюках и светлой поло — не в тренировочной одежде, без ракетки. Он смотрел на нее.

— Перерыв, — сказала Арина Артему. — Я в раздевалку.

— У тебя две минуты.

— Не учи.

Она встала и быстрым шагом направилась к тоннелю. В голове шумело, перед глазами плыло. Злость на Милицу, на себя, на то, что проигрывает, смешалась с чем-то еще — и этим «чем-то» был он. Она знала, что он там. Чувствовала кожей.

Мирко ждал ее за поворотом, в тени, подальше от камер. Она остановилась, едва не врезавшись в него.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она резко. Арина кипела от злости, но его близость заставила пульс сбиться.

— Смотрю.

— Тебе нельзя. Ты капитан Сербии. — Она хотела добавить что-то еще колкое, но язык не слушался.

— Я не на трибуне. Я в коридоре.

Он взял ее за плечи — сжал, не больно, но ощутимо. Его пальцы были горячими, влажными от пота. Она почувствовала, как ее тело на секунду обмякло, а потом снова напряглось.

— Ты сильнее. Она просто бесит тебя. Используй это.

— Она играет грязно, отвлекает, провоцирует. — Голос дрожал, и она ненавидела себя за это.

— А ты ведешься. Перестань.

Он тряхнул ее за плечи. Не больно — отрезвляюще.

— Слушай меня. Когда она тянет время, делай вид, что тебе все равно. Стой спокойно, смотри на нее, улыбайся. Это ее бесит. Когда поднимает руку перед твоей подачей, не смотри на нее. Смотри на мяч.

— Ты даешь мне советы против своей же сборной? — спросила она, и в голосе прозвучало не раздражение, а удивление.

— Я даю советы женщине, которая мне нравится.

Арина замерла. Сердце пропустило удар — и тут же забилось как бешеное. Она смотрела в его серо-зеленые глаза и не могла вымолвить ни слова. Ей хотелось спросить: «С каких пор?», «Почему сейчас?», «Что это значит?». Но язык прилип к небу.

— Мирко… — начала она, но он перебил.

— Не сейчас. Иди и выиграй.

Он отпустил ее плечи, отступил. Она почувствовала, как его тепло ушло, и на секунду ей стало холодно.

— Я буду на трибуне. На самом верху. Когда выиграешь, посмотри туда. Я буду смотреть на тебя.

Арина кивнула. Не смогла вымолвить ни слова. Только кивнула и развернулась.

Она пошла обратно к корту, но внутри все дрожало. Не от страха. От того, что он сказал. От того, что он здесь. От того, что между ними что-то меняется, и она не может это остановить. И не хочет.

Спина стала прямой, шаги — уверенными. Злость на Милицу не прошла, но она перестала быть липкой, горячей. Она стала холодной, как сталь.

Второй сет начался с ее подачи.

Арина вышла на линию, подбросила мяч, посмотрела на Милицу. Та, как обычно, копошилась у задней линии, поправляла хвост, медленно выходила на позицию. Арина не ждала. Она подала — эйс. 15:0.

— Я не готова! — крикнула Милица.

Судья поднял руку: переигровка.

Арина посмотрела на Милицу. Спокойно, без злости. Улыбнулась одними губами. Снова подбросила мяч — эйс. 15:0. Теперь без переигровки.

Арина брала гейм за геймом, не давая Милице ни шанса. Она не смотрела на трибуны, не смотрела на Милицу. Только на мяч. Удар — точка. Удар — точка. Счет 6:1.

Третий сет. Милица устала. Ее провокации уже не работали. Она пыталась затягивать время, но судья сделал предупреждение — за превышение времени. Милица всплеснула руками, заспорила. Арина стояла на своей линии, перебрасывала ракету из руки в руку, смотрела в сторону — как будто ее не касалось.

Когда Милица подала, Арина принимала жестко, била в угол, выбегала к сетке. Она была быстрее, злее, точнее. Счет 5:2 в ее пользу. Матч-пойнт.

Милица подала в аут — двойная ошибка.

Конец.

Арина подняла ракетку, не улыбнулась. Трибуны взорвались аплодисментами. Она вспомнила его слова: «Посмотри туда» — и подняла голову. На самый верхний ярус, в дальний угол. Среди теней она разглядела его фигуру. Мирко смотрел на нее. Она не помахала, не улыбнулась — просто задержала взгляд на секунду дольше, чем нужно. Он чуть склонил голову. Короткий, почти незаметный жест. «Я видел».