Глава 10

Домой к родителям Роберто мы возвращаемся за час до праздничного ужина. Для этой цели забронировали ресторан поблизости. А то уж я гадала, как на маленькой кухоньке поместятся гости, если там и семья еле уместилась.

– Удивлена, что мои родители живут в таком доме? – спрашивает Роберто, пока мы поднимаемся по лестнице.

– Почему? – Я обхожу уже знакомого черного кота, который разлегся на коврике у двери, как у себя дома.

– Наверное, ты представляла себе что-то более шикарное.

Я удивленно смотрю на босса. Ему-то какое дело до моего мнения?

– Если честно, я вообще об этом не думала и ничего не представляла, – признаюсь я.

– Ну конечно, какое тебе до меня дело… – бормочет босс, отвернувшись и продолжая шагать по лестнице вверх. Так тихо, что я даже не уверена, что мне не послышалось.

– Мне нравится этот дом. Уголок настоящей Италии. Не отфотошопленной для соцсетей, если ты понимаешь, о чем я, – говорю ему в спину.

Широкая мальчишеская улыбка озаряет строгое лицо Роберто, когда он поворачивает голову ко мне со ступеньки выше.

– Родители живут тут всю жизнь, я здесь родился и вырос, как и мои сестры. И мне приятно сюда возвращаться, потому что тут ничего не меняется. Как в детстве. Понимаешь?

Я ошарашенно киваю. Босс мне улыбнулся! Впервые! Не иначе, как родные стены на него так благотворно действуют.

Но не успеваю я толком рассмотреть этого нового, лучшего и незнакомого мне Роберто, который умеет улыбаться, а не только требовать и ругаться, как он уже отворачивается и продолжает путь по лестнице. Как будто сам испугался, что позволил мне заглянуть ему в душу.

Нам открывает дверь младшая сестра Бьянка, которая переоделась из розовой майки с шортами в розовое платье с юбкой из тафты.

– Какая ты красивая! – восхищаюсь я. – Настоящая принцесса!

Смуглая и черноволосая, хрупкая и очаровательная, она похожа на куколку. Жаль, что у меня нет младшей сестрички, которой можно заплетать хвостики и косы.

– Спасибо, Марина, – она застенчиво улыбается, чуть растянув губы, чтобы не показывать брекеты.

– Вот только твои волосы, – я киваю на ее хвостик из черных кудряшек, перехваченный розовым бантом. – Ты так и пойдешь на праздник?

– Мама не любит, когда я распускаю волосы, – вздыхает Бьянка.

– А хочешь, я заплету тебе французские косы? – предлагаю я.

В школе я увлекалась прическами и заплетала косички одноклассницам, мне даже прочили карьеру парикмахера. Но любовь к итальянскому языку оказалась сильней. Я бросаю взгляд на Роберто, который с улыбкой наблюдает за нами. Если бы не диплом переводчика, меня бы здесь не было и я не оказалась бы в ситуации, когда приходится изображать его невесту перед родными.

– А ты умеешь? – Бьянка так и сияет.

– Только мне понадобятся несколько резиночек.

– Идем, они в моей комнате, – девочка нетерпеливо тащит меня за руку по коридору.

В приоткрытую дверь спальни я успеваю заметить синьору Джульетту, которая красится у туалетного столика и машет мне рукой. В другой комнате, уткнувшись в свои телефоны, на узких кроватях напротив друг друга сидят Лаура с Франческой. Я успеваю заметить, как Лаура широко улыбается, как будто смотрит забавный ролик, а Франческа, напротив, хмурится и закусывает губу, словно получила плохие новости. Интересно, что ее могло так расстроить?

– А это моя комната! – заявляет Бьянка, толкая последнюю по коридору дверь.

Я вхожу следом за ней и попадаю в розовый домик Барби. Внутри все розовое: стены, занавески, покрывало с единорогами на неожиданно большой и широкой для девочки-подростка кровати. Даже огромный плюшевый мишка, сидящий на полу у окна, – и тот розовый! Только мебель – шкаф и письменный стол – белого цвета.

– Раньше это была моя комната, – говорит Роберто, переступая порог, и в ужасе восклицает, оглядываясь: – Мама миа!

Вот и разгадка тайны двуспальной кровати – видимо, она осталась от старшего брата.

– Нравится? – сияет Бьянка, глядя на меня.

– Просто нет слов! – киваю я.

А когда девочка отходит к столу, оборачиваюсь к Роберто и слышу, как он еле слышно шепчет:

– Тут как будто единорога стошнило…

Слышать такие шуточки из уст босса настолько непривычно, что я прыскаю со смеха.

– Почему ты смеешься? – Бьянка резко поворачивается ко мне, принимая смех на свой счет.

– Робби так забавно выглядит в этой обстановке. Как Кен в домике Барби, – выкручиваюсь я.

Ну а что, правда, Кен! Красивый плечистый брюнет – он вполне мог бы позировать для новой куклы.

– А ты как Барби, – Бьянка восторженно смотрит на меня снизу вверх.

Ведь я – голубоглазая блондинка с длинными волосами, стройная и высокая. Ожившая Барби в натуральную величину.

Теперь уже прыскает Роберто:

– И правда, Бьянка, а я раньше не замечал. Можно я буду звать тебя Барби, дорогая?

– Не зарывайся, дорогой Кен, – обернувшись, чтобы его сестра не видела, я щурю глаза и показываю ему кулак.

Босс давится смешинкой и принимает серьезный вид. Так-то лучше!

– Нашла, – Бьянка выкладывает на стол пригоршню цветных резинок.

– Не буду вам мешать, – Роберто пятится к порогу и сбегает из комнаты.

А я тянусь за расческой и подталкиваю его сестру к розовому креслу на колесиках у письменного стола.

– Ну, садись!

Пока мои пальцы плетут кудрявые черные волосы Бьянки, я невольно думаю, каковы наощупь волосы Роберто. Он не такой кучерявый, как мать и младшая сестра, его волосы более волнистые и должны быть мягче, хотя он применяет столько укладочных средств, что скорее мои пальцы приклеятся к ним… О чем я вообще думаю?

Пока я занимаюсь ее прической, Бьянка щебечет, как птичка, выбалтывая мне все новости и тайны – свои и семейные. Ей недавно исполнилось тринадцать, ей нравится одноклассник Марко, но он влюблен в самую красивую девочку в классе – Мелиссу.

– Ты тоже очень красивая, – замечаю я, продолжая плести ее густые черные волосы, так непохожие на мягкие русые волосы моих одноклассниц.

– Скажешь тоже! – вздыхает Бьянка. – Мелиссу даже в модельное агентство взяли, ее мама – фотомодель, снималась в рекламе шампуня.

В голосе девочке отчетливо слышатся завистливые нотки, и я тороплюсь сказать в защиту синьоры Джульетты:

– То, что твоя мама не модель, не делает ее хуже. Зато она не пропадает на съемках, а заботится о вас каждый день.

– Это да, мама у нас замечательная, – соглашается Бьянка. – Строгая только!

– Все мамы бывают строгими, потому что нас любят и желают нам добра.

– Только мама часто перегибает палку, – понизив голос, признается девочка. – Даже Лаура на днях заявила, что мама душит ее своей заботой, поэтому Робби и сбежал в Россию – подальше от мамы, не испугался ни медведей, ни морозов, ни русской мафии… Ой, – она осекается и бросает на меня быстрый взгляд.

– У нас нет медведей, – улыбаюсь я, продолжая заплетать ей косы. – Точнее, по улицам городов они не ходят. Я видела медведя только в зоопарке. А в живой природе они живут в лесах Сибири и в тайге. Это далеко от Москвы, так что твоему брату ничего не грозит, не волнуйся!

– Хорошо, – успокоившись, кивает Бьянка. – Я люблю Робби. Его все любят. Он такой добрый и милый, правда?

Добрый и милый? Чего-чего, а этого я о своем боссе сказать не могу. Поэтому неопределенно мычу:

– Ммм…

– Даже Фра обрадовалась, когда узнала, что он приедет.

– Фра?

– Ну, Франческа. Она в последнее время сама не своя и плачет, когда думает, что ее никто не видит.

– У нее что-то случилось? – спрашиваю я, вспомнив, какой расстроенной выглядела девушка, когда читала свой телефон. Хотя какое мне дело?

– Фра мне сказала, что это не мое дело и я слишком маленькая, чтобы ее понять, – Бьянка досадливо хмурится. – Но я думаю, что она поссорилась со своим парнем – Додо.

– Додо? – удивленно переспрашиваю я. – Какое странное имя!

– Эдуардо, – поясняет маленькая итальянка. – Фра ласково зовет его Додо. Раньше все время о нем трещала – Додо то, Додо сё, и веселая ходила, как на крыльях летала. А мама на нее ругалась, что витает в облаках, вместо того чтобы об учебе думать, и еще предупреждала, чтобы в подоле не принесла. Ой, – Бьянка, осекшись, бросает на меня испуганный взгляд, – не надо мне было это говорить.

– Я никому не скажу, – успокаиваю ее я. – А где учится Франческа?

– В университете на историческом факультете, первый курс закончила, сейчас экзамены сдает.

Из болтовни Бьянки я узнаю и другие новости из жизни семьи Веронезе. Средняя Лаура хорошо рисует и мечтает учиться живописи, но мама говорит, что художник – это не профессия, и настаивает, чтобы дочь в следующем году поступала на юридический. Потому что у подруги Джульетты дочка отучилась на юридическом и сейчас хорошо зарабатывает. А папе Карло на сотовый телефон звонила какая-то девушка, а мама взяла трубку и устроила скандал. Карло оправдывался, что это его ученица, с которой он занимается подготовкой к вузу, но мама разбила несколько тарелок и чашек, прежде чем утихла и простила его.

Жаль, что я не знала об этом раньше – купили бы сегодня с Роберто новый сервиз для его мамы. Какой пылкий у нее темперамент, оказывается!

– А когда вы с Робби поженитесь? – внезапный вопрос Бьянки застает меня врасплох, и я роняю резиночку. Пока наклоняюсь за ней, уже готовая косичка успевает расплестись, и мне приходится повторить заново. Девочка нетерпеливо ерзает в ожидании моего ответа.

– Не знаю, мы пока не решили, – отвечаю я. После того, как она выболтала мне всю правду о себе и своей семье, мне особенно неловко ее обманывать.

– А где будет свадьба? У нас или в Москве? Хорошо бы в Москве, мне так охота посмотреть на медведей… Ой, ты же сказала, что их там нет. – Бьянка разочарованно умолкает, а я заканчиваю ее прическу и подталкиваю к зеркалу на дверце шкафа.

– Готово, смотри!

Бьянка довольно крутится у зеркала, трогая косички, заплетенные вокруг головы в стиле принцессы.

– Как круто! Спасибо, Марина! – Она налетает на меня и крепко обнимает, а я растроганно глажу ее по голове, стараясь не испортить прическу.

На ее радостный вопль сбегаются Лаура, Роберто и родители – все в доме, кроме Франчески. Девочка показывает им свою прическу, они довольно ахают.

– Марина, да у тебя талант! – хвалит меня синьора Джульетта. Она переоделась в нарядное летнее платье в цветочек, которое делает ее фигуру еще более пышной, а выразительные глаза подчеркнула густыми черными стрелками. На мне такие бы смотрелись вульгарно, но Джульетте с ее яркой внешностью они идут.

Лаура тоже надела красивое платье – изумрудно-зеленое, которое ей очень к лицу. Но разглядев лицо Лауры, я едва не вздрагиваю. Она повторила макияж своей матери, но жирные и неровные стрелки на глазах совсем не идут девушке ее возраста. Надо же, Бьянка говорила, что Лаура любит рисовать, но теперь я вижу, что наносить макияж она совсем не умеет. Может, ее мать права в том, что художницы из нее не выйдет и лучше ей стать юристом.

Когда родные выходят вслед за Джульеттой, я касаюсь плеча Лауры:

– Можно тебя на минутку?

– Мне не нужны косы, – Лаура трясет гривой зеркально гладких волос. – Я уже распрямила волосы.

– Ты их распрямляешь? – удивляюсь я.

– Ну да, постоянно. Волнистые они некрасивые. – Она любовно пропускает черную прядь сквозь пальцы без маникюра.

– А мне всегда хотелось иметь волнистые волосы, – признаюсь я.

– Поверь мне, ничего хорошего, – Лаура кривит губы. – С ними столько мучений! Так что ты хотела? Узнать какие-нибудь тайны Роберто?

– Что? – Я вздрагиваю и мотаю головой. – Нет. Просто я привезла с собой палетку с тенями, они как раз подойдут к твоему платью. Хочешь попробовать?

В таких же темно-карих, как у матери и брата, глазах Лауры загорается интерес, но она с сомнением пожимает плечами:

– Вообще-то я уже накрасилась. Неохота смывать.

– Обещаю, ты не пожалеешь! Все будут смотреть на тебя.

Мне удается сыграть на ее желании оказаться в центре внимания, и девушка убегает в ванную, чтобы смыть свои ужасные стрелки. А в комнату заходит Роберто с моим чемоданом.

– И что это значит? – спрашиваю я.

– Нам выделили эту комнату для ночлега, – виновато объясняет босс и закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной.

– И где тогда будешь спать ты? – хмурюсь я.

На кровати с розовым покрывалом хватит места для двоих. Но делить постель с боссом я не собираюсь!

Роберто беспомощно оглядывается. Маленькая комната заставлена мебелью, но нет ни одного клочка пола, где бы мог устроиться на ночлег высокий здоровенный мужчина.

– Могу спать в кресле, – Роберто кивает на хлипкое розовое кресло на колесиках, на котором сидела Бьянка, пока я ее заплетала.

Оно выдерживает вес девочки, но его накачанную в спортзале тушу точно не выдержит. И хитрец это прекрасно понимает.

– Но если вдруг мама к нам заглянет, – предупреждает он, понизив голос и делая шаг ко мне, – то сразу все поймет.

– Зачем это твоей маме к нам заглядывать ночью? – настораживаюсь я.

– Ну, иногда она заходит, чтобы подоткнуть одеяло, – смущенно отводя глаза, признается он.

– Напомни, сколько тебе лет? – спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.

– Тридцать, – не чувствуя подвоха, отвечает он. – А что?

– И мама до сих пор подтыкает тебе одеяло? – Я закатываю глаза.

– Это было давно, – обиженно сопит Роберто. – Я уже пять лет не живу с родителями. Но вдруг она по старой памяти зайдет?

– И что ты предлагаешь? – сложив руки на груди, хмуро спрашиваю я.

Босс стреляет глазами на кровать, потом на меня:

– Это моя кровать, тут хватит места двоим.

– Только не говори, что водил сюда девушек и занимался любовью, пока твоя мама готовила обед на кухне, а сестры делали уроки! – Я снова закатываю глаза.

– Не девушек, – возмущенно возражает Роберто. – Я спал с кузеном.

– Избавь меня от таких признаний! – ахаю я в шоке.

Так мой горячий итальянский босс по мальчикам? То-то ему некого предъявить родным в роли невесты. А жениха они просто не примут. Ведь синьора Джульетта мечтает о внуках и вряд ли оценит каминг-аут любимого сына.

– С ума сошла! – рявкает босс, краснея как помидор и сжимая кулаки. – Мой кузен Лоренцо иногда оставался у нас ночевать. А ты что подумала?

– Именно это я и подумала, – успокаиваю его я, пока он меня не придушил со злости, что я усомнилась в его мужественности. Хотя будь мой босс геем, лечь с ним в одну постель было бы безопаснее.

К счастью, в комнату без церемоний заходит Лаура с умытым лицом. Заметив напряжение между нами, она переводит взгляд с брата на меня:

– Я помешала?

– Заходи, – быстро говорю я. – Я только достану косметичку из чемодана.

Роберто, яростно сверкая глазами, отступает к порогу и уходит. А я перевожу дух. Пронесло! Хотя надолго ли? Ведь уже сегодня ночью мне придется спать с ним в одной постели. А если босс станет меня домогаться? Я ведь даже не смогу закричать «Спасите! Насилуют!», потому что предполагается, что я его невеста.

– Марина? – Лаура нетерпеливо окликает меня.

– Да, извини, задумалась.

Я кладу чемодан на пол и сажусь на корточки, расстегивая на нем молнию. На самом верху лежит пакет с зубной щеткой и пастой, который я положила в последний момент. А косметичку я сунула между вещами, чтобы она не побилась при перелете. Начинаю рыться в чемодане и смахиваю верхний пакет на пол. Из него выплескивается что-то золотистое и с блестками, чего там явно быть не должно.

– Это твое платье? – Лаура наклоняется за ним и прикладывает к себе. – Ты его сегодня наденешь? Супер!

Я крепко зажмуриваюсь, не веря своим глазам.

– Что с тобой, Марина? – доносится до меня встревоженный голосок Лауры.

Я открываю глаза, но по-прежнему вижу перед собой девушку, которая прижимает к груди открытое золотистое платье на тонких бретелях, расшитое по подолу блестками. Это платье я покупала для новогодней вечеринки в клубе с подругами, но я никогда бы не взяла его с собой в деловую командировку. Как оно вообще там оказалось?

Охваченная недобрым предчувствием, я хватаю другой пакет из чемодана. От волнения тяну его не тем концом, и из него к ногам выпадают красный кружевной лифчик и стринги в тон. И это вместо удобного бежевого комплекта, который я туда положила! Да что вообще происходит? Я схожу с ума? Такого белья в моем гардеробе вообще нет!

– Я смотрю, ты всерьез подготовилась соблазнить моего брата, – хихикает Лаура. Пока я стою столбом, она поднимает с пола стринги за край и кладет на кровать. На фоне принта с розовыми единорогами трусики-ниточки кажутся особенно вульгарными. Я хватаю их и засовываю обратно в пакет, а за ними красный лифчик.

– А можно я его примерю? – спрашивает Лаура, продолжая держать в руках золотое платье.

– Можно, – отмахиваюсь я.

– Круто! – радостно щебечет Лаура, но я ее не слышу, погруженная в свои мысли.

Как такое возможно, что в чемодане оказались не мои вещи? Может, я перепутала багаж в аэропорту? Но ведь золотое платье мое, хоть я его и не брала… Я вспоминаю свои сборы дома, то, как аккуратно укладывала вещи по пакетам, а мама советовала взять другие и не хотела верить в то, что это рабочая командировка, а не романтическое путешествие. Не так уж она в итоге оказалась не права…

– Мама! – Я скриплю зубами, осененная догадкой. Она подменила мои вещи, пока я была в ванной! А вернувшись из душа, я просто положила сверху зубные принадлежности, закрыла чемодан и легла спать. Вещи были сложены в пакетах, поэтому я ничего не заподозрила.

– Что-то не так? – вздрагивает Лаура. Она уже успела надеть мое платье – оно ей как раз по размеру, и довольно крутится у зеркала. – Я сейчас сниму…

– Да хоть себе забери, – машу я.

– Правда? – Она недоверчиво распахивает глаза. – Ты не шутишь?

– Правда, дарю.

– Ты супер, Марина! – Лаура с радостным визгом повисает у меня на шее.

– Что тут у вас за ор? – В дверях возникает Франческа с недовольным видом.

– Марина подарила мне свое платье, – хвастается Лаура, отступив от меня на шаг и давая сестре возможность рассмотреть ее. – А ты мне свои даже мерить не даешь! Сестра называется!

– Нашла чему радоваться. Выглядишь как шлюха, – Франческа фыркает и уходит.

Улыбка на лице Лауры гаснет, и она растерянно поворачивается ко мне:

– Это правда?

– Ну что ты! – успокаиваю я. – Ты выглядишь как звезда.

Лаура бросает взгляд в зеркало и поникает:

– Мама говорит, что девушку украшает скромность. Лучше я пойду в своем.

– И правильно, – соглашаюсь я. – Сегодня праздник у твоей мамы, не стоит отвлекать внимание от нее. А платье ты оставь себе. Наденешь, когда выпадет подходящий случай.

– Надену на вашу с Робби свадьбу! – сияет она.

А я вздрагиваю. Вот и она туда же! Далась им эта свадьба!

– Кстати, когда она будет? – спрашивает Лаура, снимая платье и демонстрируя мне простое белое белье – лифчик и трусики. По сравнению с ними красный комплект со стрингами, который тайком сунула мне мама – верх неприличия.

– Мы еще не решили, – привычно вру я, отводя глаза.

– Хорошо бы свадьба была в Москве, – загадывает Лаура, переодеваясь в свое изумрудно-зеленое платье.

Она тоже хочет посмотреть на медведей, как ее младшая сестра? Я наклоняюсь к чемодану за косметичкой, а Лаура продолжает:

– Мне бы хотелось побывать в Кремле, в вашей знаменитой Третьяковской галерее и еще в музее в Петербурге, где есть картина про последний день Помпеи.

– Ее написал Карл Брюллов, он посещал раскопки Помпеи, чтобы нарисовать картину.

– Да-да, – оживленно кивает Лаура, поправляя свое платье. – Мы ездили с классом на экскурсию на раскопки Помпеи, и экскурсовод показывал нам эту картину на планшете. Говорят, она огромная!

– Так и есть, – киваю я, вспомнив поход в Государственный Русский музей с родителями, когда мы были в Питере. Меня эта картина тоже потрясла своим драматизмом, хотя на раскопках древнего города мне бывать не приходилось.

Пока я перебираю пакеты в поисках косметички, мне хочется вытрясти их все и посмотреть, подменила ли мама все мои вещи или оставила мне хоть что-то приличное. Но Лаура ждет, поэтому я выуживаю косметичку из чемодана и стараюсь успокоиться, чтобы руки не дрожали, пока я буду ее красить.

Макияж я освоила почти профессионально – ходила для себя на курсы к известному стилисту и покупала несколько мастер-классов онлайн. Поэтому я сразу определяюсь, какие оттенки подойдут смуглой Лауре, и беру в руки кисть. Работа отвлекает, и я стараюсь не думать о чемодане, полном сюрпризов.

– Вау! – Когда я заканчиваю, Лаура восторженно наклоняется к зеркалу, разглядывая макияж. Я выполнила его в желто-зеленых тонах, он получился одновременно ярким, свежим и очень подчеркивает ее очарование юности. – Это просто потрясающе, Марина! Я даже не узнаю себя.

– Ты красавица, Лаура, – улыбаюсь я.

В семье Веронезе все дети получились красивыми. Разве что Франческу портит ее недовольная гримаса. Интересно все-таки, что у нее там случилось с ее Додо? Или дело вовсе не в нем?

– Научишь меня так краситься? – заискивающе заглядывает мне в глаза Лаура.

– Конечно, – я закрываю палетку и протягиваю ей. – Дарю!

Важно не только как краситься, но и чем. Я пользуюсь только хорошей косметикой, и мне хочется поделиться с Лаурой чем-то прекрасным.

– Спасибо! – Она жмурится от счастья, прижимая к груди палетку, как новогодний подарок. – А тебе она точно не нужна?

– Точно. Тебе эта палитра идет больше, а у меня есть и другие.

– Марина, ты просто чудо! Я так рада, что вы с Робби поженитесь и ты станешь моей сестричкой! – Лаура снова пылко обнимает меня и громко, до звона в ушах, целует в щеку.

– Разве тебе мало твоих сестер? – смеюсь я.

– Даже слишком много! – Лаура досадливо закатывает глаза и хлопает длинными ресницами, которые я аккуратно подкрасила своей тушью. – Но это все не то, понимаешь? Бьянка еще ребенок, Фра вечно хмурая ходит, а Клаудиа вся в семейных заботах.

Мне интересно увидеть еще одну сестру Веронезе, которая успела выйти замуж и родить ребенка. Интересно, какая она? И найдем ли мы с ней общий язык, как с Лаурой и Бьянкой? Хотя что мне волноваться, ведь я ненастоящая невеста и мое общение с сестрами босса не будет долгим.

– И ты гораздо лучше, чем Симона! – пылко добавляет Лаура. – Я рада, что брат с ней расстался и уехал в Москву. А то она бы сама от него не отстала.

– Симона? – спрашиваю я. – Это его бывшая?

А Лаура осекается, поняв, что сболтнула лишнего.

– Он о ней не рассказывал? – осторожно уточняет она.

– Почти ничего, – вру я.

Выходит, у босса была тут девушка. И видимо, она так сильно его зацепила, что после разрыва он уехал как можно дальше от Рима – в Москву.

– Она вредная и высокомерная. Строит из себя королеву. А сама даже не знает, кто такой Филиппо Липпе!

Предположим, я тоже не знаю, но это не делает меня хуже.

– Ну, знаменитый художник эпохи раннего Возрождения! – подсказывает мне Лаура. – Учитель Ботичелли!

– О да, он гений! – Я киваю с умным видом. Лаура сияет. Как же легко ее обмануть!

– С ней так запросто не поболтаешь, как с тобой, – простодушно признается Лаура. – Вот ты вроде иностранка, а мне с тобой легко. Мама боялась, что ты окажешься чужой, но даже ей ты понравилась.

Я улыбаюсь – от мысли, что Джульетта меня одобрила, на душе становится теплей. Но я тут же одергиваю себя. Я ненастоящая невеста, и моя задача – не понравиться матери босса, а наоборот – убедить ее в том, что я не пара ее сыну.

– А мама никогда не ошибается в людях, – добавляет Лаура. – Только в Симоне. Не понимаю, как она не видит, что Симона – настоящая змея! Не хотела бы я, чтобы она вошла в нашу семью.

– Что же там за Симона такая? – удивляюсь я. Хотя мне-то какое дело до бывшей босса?

– Сама увидишь у мамы на празднике. Симона приглашена, ведь ее мама и моя – давние подруги.

Я хмурюсь.

– Ты только не волнуйся, Марина, – быстро добавляет Лаура, преданно глядя мне в глаза. – Роберто Симону давно разлюбил, она для него ничего не значит.

Если бы я была настоящей невестой, стоило бы волноваться. Но я хмурюсь по другому поводу. Не хотелось бы омрачать праздник стычкой с бывшей босса. Кто знает этих темпераментных итальянок? Джульетта вон из ревности тарелки колотит. Как бы эта Симона мне в волосы не вцепилась, когда Роберто представит меня невестой.

– Марина, ты еще не одета? – В комнату заглядывает Роберто, и сестра, похваставшись перед ним новым макияжем, выходит, прихватив с собой золотое платье.

– Я одета, – отвечаю я, бросая быстрый взгляд на чемодан.

Хотела сменить блузку, но сомневаюсь, что найду ее среди вещей. А в том, что положила мама, я в ресторан точно не пойду.

– Ммм, – растерянно бормочет Роберто, – ладно. Тогда идем. Там Клаудиа приехала, познакомлю вас!

До меня доносятся громкие женские голоса из коридора и следом за ними – плач младенца, от которого хочется заткнуть уши.

Старшая из сестер Веронезе очень похожа на мать и одета так, как будто собралась на церемонию «Оскар». На ней красивое платье оттенка ультрафиолет с баской на талии, темные волосы уложены в голливудские локоны, и младенец, которого она держит на руках, кажется чем-то лишним, выбиваясь из гламурного образа.

– Рада познакомиться, Марина! – восклицает она. – Я Клаудиа! А это мой сын Алессандро. Подержишь? Я пока припудрю носик.

Не успеваю опомниться, как вопящий младенец уже у меня на руках, а его красивая мама, плавно покачивая бедрами, как на подиуме, уходит по коридору в комнату сестер.

– Клаудиа работала манекенщицей, выходила на показах Версаче, – с гордостью сообщает мне Джульетта.

– Вау, – говорю я, безуспешно пытаясь успокоить младенца, который заходится ревом у меня на руках.

Ни его бабушка Джульетта, ни дядя Роберто даже не пытаются помочь, и мне приходится отдуваться самой и нервно трясти его. Я понятия не имею, как успокаивать плачущих детей, у меня даже младших братьев и сестер не было, а мои подруги еще не успели обзавестись потомством.

– Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни… – Начинаю напевать ему колыбельную на русском, которую пела мне мама в детстве, и, к моей радости, малыш успокаивается.

Сморщенное красное личико разглаживается, большие карие глаза в окружении длинных черных ресниц смотрят на меня с интересом.

– Птички затихли в саду, рыбки уснули в пруду, – я улыбаюсь, продолжая негромко напевать и прижимать его к груди, и чувствую, как меня охватывает нежность к этому беззащитному крошечному комочку.

– Как тебе идет бамбино, – с умилением говорит Джульетта.

Я отрываю взгляд от младенца и вижу, что она с Роберто с умилением смотрят на меня. В глазах босса мелькает странное выражение. Это не одобрение за успешно проделанную работу – мол, молодец, Марина, ты отлично справилась. А нечто большее – как будто мечта о будущем. Тут же воображение рисует мне большую семью – я и Роберто в окружении пяти детишек, кареглазых и темноволосых. И эта картина меня не пугает, она мне нравится. Ведь именно о такой семье – большой, дружной и любящей – я и сама мечтаю. В моей груди разливается тепло, которое распространяется ниже к животу, и я не сразу понимаю, что моя блузка по-настоящему намокла.

– Черт! – восклицаю я, отнимая младенца от груди.

Он улыбается мне, как ангел, а на моей белой блузке разливается желтое пятно.

– Сандро тебя описал! – с умилением восклицает Джульетта, протягивая руки к внуку. – Ах ты маленький хулиган!

Она забирает у меня ребенка и начинает снимать с него мокрые штанишки, а Роберто с трудом сдерживает смех, глядя на мою испачканную блузку.

– Тебе смешно? – раздраженно цежу я.

– Извини, – Роберто закусывает губу, но это не помогает – он начинает громко хохотать. Впервые на моей памяти!

Я с первого дня знакомства ждала, когда же моего босса что-то рассмешит настолько, что он даст волю смеху. И вот пожалуйста – он как конь ржет надо мной, а я обиженно раздуваю ноздри.

– Тебе нужно принять душ и переодеться, дорогая, – ласково говорит Джульетта. – Я принесу тебе полотенце. А ты пока подержи своего племянника!

Она сует голопопого младенца Роберто, и тот застывает, держа его на вытянутых руках, а затем провожает мать, метнувшуюся в комнату, беспомощным взглядом.

– Что, теперь не так смешно? – поддеваю я босса.

Наполовину раздетый малыш снова начинает вопить.

– Возьми его, – умоляет Роберто, протягивая мне племянника. – У тебя это лучше получается.

– Ну уж нет, – я мотаю головой, отступая от него.

К счастью, из комнаты сестер наконец выходит его мать и торопится к нам. Они с Джульеттой несут младенца на кухню, чтобы сполоснуть там, а мне Джульетта дает полотенце и подталкивает к ванной в конце коридора.

Мне не терпится скорее снять с себя мокрую блузку, поэтому я дергаю дверь на себя, не постучавшись. Она распахивается, и я вижу Франческу, которая подскакивает с унитаза. В первый миг мне становится стыдно, что я вломилась к девушке, но потом я замечаю, что джинсы на ней застегнуты, а крышка унитаза закрыта, как будто Франческа просто сидела и чего-то ждала.

– Ты что, следишь за мной? – рявкает Франческа, глядя на меня как на врага и пряча руку за спиной.

– Извини, не хотела помешать, – оправдываюсь я, пораженная ненавистью в ее взгляде. – Случилась детская неожиданность…

– Какая еще неожиданность? – вспыхивает Франческа. – Что ты придумываешь?

Наверное, в итальянском языке такого выражения нет, поэтому я просто демонстрирую ей мокрую блузку:

– Вот.

– Ааа, – Франческа как будто успокаивается. – Проходи.

Она пропускает меня к ванне, а сама выходит, продолжая держать руку за спиной – как будто прячет от меня что-то. Телефон?

– Фра, – зову я.

– А? – Она резко оборачивается, все так же пряча руку.

– Извини, я не хотела тебе мешать.

Франческа кивает и выходит, хлопнув дверью. Я вздыхаю. Не то чтобы я хотела подружиться со всеми сестрами Роберто, но все-таки от такой неприкрытой враждебности мне не по себе. Почему она меня так сильно невзлюбила?

Заперев дверь, я снимаю блузку, застирываю ее и лифчик с мылом, кладу их поверх корзины для грязного белья. Потом споласкиваюсь в душе и вытираюсь полотенцем, отметив, что оно изрядно полинявшее и уже не такое мягкое. Если бы знала раньше, можно было подарить Джульетте набор пушистых полотенец. Надеюсь, шелковый халат ей понравится. Хотя я уже сомневаюсь в этом после слов Лауры, которая сказала, что ее мать считает – девушку украшает скромность. А красный шелковый халат и особенно ночнушку на тонких бретельках скромными не назовешь. Наоборот – они яркие и дерзкие.

Запоздало обнаруживаю, что переодеться мне не во что. Никакого халата синьора Веронезе мне не дала. Остается только замотаться в полотенце и надеяться, что на пути из ванной до розовой комнаты Бьянки мне никто не встретится. К счастью, тут всего два шага…

Постиранную блузку и лифчик решаю взять с собой – чтобы повесить в комнате, а не в общей ванной. Когда я беру их с ящика для белья, замечаю уголок белой бумажки на полу.

Машинально поднимаю ее и с удивлением таращусь на итальянские слова. Это инструкция к тесту на беременность. Интуиция подсказывает, что она залетела под ящик для белья, когда я спугнула Франческу. Вот что девушка делала, сидя на унитазе в джинсах. Она ждала результат теста, поэтому и отреагировала так нервно, когда я вломилась в ванную. А потом она унесла тест с собой, пряча за спиной, а то, что из коробки выпала инструкция, не заметила.

– Марина, ты скоро? – Стук в ванную и голос Роберто заставляют меня вздрогнуть. – Нам уже пора в ресторан.

– Да-да, уже иду! – восклицаю я. – Я в одном полотенце, ты бы не мог пока отвернуться и не заходить в комнату?

– Подожду на кухне, – обещает Роберто, и я слышу, как удаляются его шаги.

Прячу инструкцию в мокром белье, поплотнее заворачиваю полотенце на груди и высовываюсь из ванной. В коридоре никого нет, и я незамеченной проскальзываю в розовую комнату. Убираю влажную инструкцию от теста в свою сумочку, намереваясь вынести ее из квартиры и выбросить при удобной возможности.

Теперь становится понятно, почему Франческа выглядит несчастной и плачет. Я почти уверена, что тест показал положительный результат, но совершенно не представляю, что мне с этим делать. Должна ли я вмешаться и сообщить Роберто? Или мне следует сохранить тайну его сестры?

Но сейчас у меня есть проблема поважнее. Что надеть на день рождения его мамы? Я открываю чемодан и начинаю вынимать оттуда пакеты с одеждой, которые подменила моя мама. Только бы в них оказалось что-то подходящее!

– Вау! – когда я захожу в кухню, Роберто даже приподнимается со стула при виде меня.

Я начинаю нервничать:

– Это слишком?

Из всех откровенных и сексуальных вещей в чемодане я выбрала наиболее скромное. Но кого я хочу обмануть? Черное короткое платье все равно слишком открытое и обтягивающее. Я купила его в каком-то помрачении рассудка на распродаже – потому что на него была большая скидка, и оно на мне классно сидит. Подружки в два голоса сказали: «Бери!». И с тех пор я его ни разу не носила. И дольше бы ни надела, если бы мама тайком не подсунула мне его в чемодан.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – заявляет Роберто, пожирая меня глазами.

– Не закапай слюной пол, босс, – предупреждаю я.

Он машинально сглатывает, потом неуверенно улыбается:

– Опять твои шуточки, да?

– Я подумала, если хочу разочаровать твою маму, стоит одеться соответствующе, – выкручиваюсь я.

Если бы мне предстоял семейный ужин с женихом, я бы скорее умерла, чем надела это платье. К счастью, я всего лишь играю невесту, и в данных обстоятельствах провокационное платье мне только на руку. Спасибо маме!

– Вот только цвет… – Роберто хмурится.

– Думаешь, слишком мрачное? У меня еще есть красное… – То самое, которое мама пыталась впихнуть мне перед отъездом со словами «Твой итальянец с ума сойдет, когда увидит тебя в этом!», а папа посчитал слишком откровенным. Украдкой от меня она все-таки сунула его в чемодан! – Но я подумала, что раз мы дарим твоей маме красный халат, с красным будет перебор…

– Не надо красное, – вздрагивает босс.

Хмыкнув, я отвожу глаза. Знал бы он, что на мне красное белье! Ну а что мне оставалось надеть? Белое испачкал его племянник, а единственный сменный комплект – тот красный, что подложила мама. Резинка от стрингов впивается мне между ягодиц, и я повожу бедрами, пытаясь ее расправить.

Роберто шумно сглатывает, не сводя с меня черных от возбуждения глаз. Может, пока не поздно, сбежать с семейного ужина и свалить в гостиницу, для верности подперев дверь шкафом?

– Ну что, идем? – Босс делает шаг ко мне, не давая сбежать. – Все мои уже в ресторане.

И мне ничего не остается, как выйти из квартиры. Как назло, Роберто идет прямо следом, и я не могу поправить стринги, которые все сильней впиваются в тело.