Глава 11

Ресторан находится сразу за углом, а столики стоят прямо на улице. Для празднования дня рождения отвели тихий проулок между двумя домами, где и расположилась семья Веронезе с родственниками и друзьями. Ого, сколько их тут! За длинным, как на свадьбе, столом, сидят человек пятьдесят, и при нашем появлении раздаются оживленные возгласы:

– Кто этот красавчик?!

– Робби приехал!

– Робби, представь свою невесту!

Прятаться и дальше за спиной босса не получится, поэтому мне приходится выступить на всеобщее обозрение. Кто-то из мужчин игриво свистит, но тут же получает тычок от своей соседки и затыкается. За шумным столом повисает тишина.

– Это Марина, – представляет меня Роберто. – Моя невеста. Из России.

Едва он умолкает, все за столом начинают оживленно тараторить, обсуждая нас. И пока мы идем мимо сидящих в начало стола, к родителям Роберто и его сестрам, до меня доносятся ехидные перешептыванья:

– Русская! Они все проститутки, только посмотри, как вырядилась!

– Платье такое короткое. Она хочет, чтобы все видели ее трусы?

– Не думаю, что они у нее есть, – язвительно добавляет женский голос.

– А почему она в черном? День рождения свекрови для нее траур?

– Задержались потому, что трахались…

Когда мы доходим до его родных, мои щеки уже пылают от стыда. Роберто ободряюще сжимает мою руку и отодвигает стул, усаживая на свободное место. Пока он устраивается рядом, я поднимаю глаза и вижу прямо напротив красивую итальянку лет тридцати в элегантном красном платье. Одного ее ревнивого взгляда хватает, чтобы понять, что передо мной бывшая босса.

– Наконец-то, Роберто, – восклицает незнакомый мне мужчина с бородой. – Только тебя и ждем!

– Извините за задержку, – говорит мой босс. – Марине потребовалось переодеться.

За столом раздаются смешки, но Роберто резко их пресекает:

– Ее испачкал мой маленький племянник.

Я нахожу взглядом Клаудиу, которая жадно есть салат, пока сидящий рядом с ней худощавый мужчина держит на руках малыша Сандро и трясет погремушкой.

– Я как раз рассказывала об этом мужу, – улыбается мне она с полным ртом. – Знакомься, это мой Джузеппе!

– Имей совесть, Клаудиа! – негодующе восклицает ее отец. – Джузеппе не просто твой. Он национальная гордость Италии!

Все за столом разражаются одобрительными возгласами. Мужчина польщенно улыбается, а я ломаю голову, что за национальная гордость Италии сидит передо мной. Из выдающегося у него только шапка черных непокорных кудрей, что делает его похожим на домовенка Кузю из мультика моего детства. Но вряд ли дело в его прическе.

– Ты не знаешь Джузеппе? – насмешливо спрашивает Франческа.

– Ну конечно, откуда ей знать! – вступается за меня Лаура.

– А пусть она угадает, – лукаво предлагает сам Джузеппе.

– Наверное, вы актер? – предполагаю я, учитывая его привлекательную внешность и эффектную прическу, но моя версия вызывает взрыв смеха за столом.

– Нет, – качает кудрявой головой Джузеппе.

– Тогда певец? – Я представляю его на сцене итальянской оперы, но мои соседи снова разражаются хохотом.

Джузеппе начинает напевать, страшно фальшивя, так что все за столом морщатся, затыкают уши и требуют, чтобы он заткнулся. Малышка Бьянка пытается подсказать мне, рисуя руками что-то вроде шара.

– Космонавт? – выпаливаю я.

Снова взрыв хохота. «Чем там еще гордятся итальянцы?» – мучительно соображаю я.

– Футболист? – наконец доходит до меня.

– Один из лучших, – с гордостью кивает Клаудиа и забирает младенца у мужа, давая теперь ему возможность поесть. – Джузеппе забил решающий гол недавно на чемпионате Италии.

Сидящие за столом мужчины охотно подхватывают эту тему, начиная нахваливать Джузеппе, а я получаю передышку и с благодарностью беру бокал красного вина, который наливает мне Роберто.

Делаю глоток, но тут слышу голос Роберто, обращенный к матери. Он произносит тост, и я убираю бокал от губ, надеясь, что моей поспешности никто не заметил. Но напрасно – Симона злорадно улыбается, глядя на меня. Я поворачиваюсь к Джульетте, которая вся сияет, слушая поздравление сына. Роберто рассказывает забавный случай из детства, вызывая смех у всех собравшихся. Трогательно говорит о том, как любит свою мать и как скучает по ней и по ее домашней пасте в Москве. Последнее замечание вызывает у собравшихся смешки, я тоже улыбаюсь – нечасто увидишь босса в таком добром и веселом расположении духа. А вот слова о том, что она – главная женщина в его жизни, меня напрягают. А как же жена?

– Ты русская, тебе не понять, – цедит Симона, глядя на меня с непередаваемым высокомерием. Упс, я что, сказала про жену вслух, да еще на итальянском? – К тому же невеста – еще не жена, – добавляет она на тон тише.

За столом довольно шумно, Роберто продолжает говорить, и ее слов, сказанных мне, никто не слышит. Они ранили бы меня, если бы я была настоящей невестой. Но я ненастоящая, поэтому спокойно улыбаюсь его бывшей – пусть лучше бесится она.

В конце тоста Роберто преподносит матери наш подарок. Ох, только не это! Я начинаю нервно елозить, когда Джульетта запускает руку в пакет. Я думала, что босс вручит подарок дома, в кругу семьи. Нижнее белье не предназначено для того, чтобы трясти им перед всеми гостями.

– Давай, показывай, что там! – весело торопят незнакомые мне женщины, судя по возрасту – подруги именинницы.

Джульетта достает из пакета за лямку красную шелковую ночнушку, и за столом воцаряется тишина. Такого точно никто не ожидал.

– Мы выбирали вместе с Мариной, – растерянно оправдывается Роберто.

– Кто бы сомневался, – тихонько фыркает Симона. – Сам бы ты не додумался.

– Что ж… это очень… – синьора Веронезе запинается, – мило.

Она хочет запихнуть сорочку обратно, но тут из нее выпадает какая-то мелкая тряпочка – прямо в тарелку с пастой. С каменным лицом Джульетта поднимает ее с тарелки, и я хрюкаю от смеха.

– Это смешно? – спрашивает мать Роберто, строго глядя на меня и продолжая держать в руках красные стринги – почти такие же, как сейчас на мне.

– Простите, – извиняюсь я. – Мы с Робби тут ни при чем. Мы выбрали халат и сорочку, а к ним полагался подарок, но мы не видели, что туда положили.

– Что ж, – его мать с каменным лицом засовывает подарки обратно в пакет, – спасибо.

– Носите с удовольствием, – вырывается у меня. Ну вот кто меня за язык тянул, а?

За столом раздаются смешки.

– За маму! – нервно восклицает Роберто, поднимая бокал. – За ее день рождения!

Мы чокаемся со всеми, кто рядом, и обстановка немножко разряжается.

– Привет, Симона, – говорит Роберто, как будто только сейчас заметил сидящую напротив девушку, которая протягивает ему свой бокал. А вот она с него все это время глаз не сводила.

– Привет, Тото, – отвечает она, чокаясь с ним и подчеркивая их близкие отношения этой кличкой.

Что это за Тото такой? Как песик Тотошка в книге про Элли и Изумрудный город? Не сдержавшись, я прыскаю. Симона смеряет меня ледяным взглядом. Даже не знала, что итальянки так умеют! Ух, как будто за столом сразу стало на двадцать градусов холодней и в начале июля наступил январь.

– Представишь меня? – говорит Симона, обращаясь к Роберто.

– Марина, это Симона, – Роберто запинается на миг, и я прихожу ему на помощь.

– А, твоя бывшая! – радостно восклицаю я, как будто всю жизнь мечтала с ней познакомиться.

Босс ошеломленно смотрит на меня, не понимая, откуда я знаю про бывшую. А я незаметно подмигиваю его сестренке Лауре, которая с любопытством наблюдает за нами, отложив вилку.

– Ты не говорил, что она такая красавица, – ласково журю его, а Симона довольно улыбается, как будто признавая свою победу надо мной. – Наверное, пластическую операцию она сделала уже после вашего расставания? – добиваю ее я.

– Какую еще операцию? – рассерженно шипит Симона.

– Ну как же – нос, губы и еще грудь, – я мило улыбаюсь ей. Как минимум, губы у Симоны сделанные. Да и носик отличается изяществом – даже в сравнении с ее матерью, которая сидит рядом, ближе к Джульетте, и сейчас испепеляет меня взглядом, как и ее дочь.

– Не понимаю, о чем ты. – После первого шока, обнажившего ее истинную змеиную натуру, Симоне удается взять себя в руки и улыбнуться мне в ответ ласковой улыбкой Белоснежки. Но меня ее оскал не обманывает. Если бы она могла – то вонзила бы мне вилку в руку и еще провернула. За то, что сегодня рядом с Роберто я, а не она.

– Милый, положи мне того салатика с рукколой, – прошу я своего мнимого жениха.

И пока он выполняет мою просьбу, с удовольствием наблюдаю, как его бывшая скрипит своими белоснежными зубами. Потом нахожу взглядом Франческу и вижу, что она пьет воду вместо вина. Глаза у нее грустные, как будто прямо сейчас она решает – оставить ребенка или нет. Надо выбрать момент и побеседовать с ней наедине, а пока со мной заговаривает элегантная пожилая сеньора в черном, сидящая наискосок от нас.

– Ты тоже кого-то потеряла, милая? – с сочувствующей улыбкой спрашивает она.

Я сразу не понимаю, о чем речь, и тогда пожилая дама подсказывает:

– Кто-то из твоих родителей умер?

– Что вы! – бурно восклицаю я. – Мама с папой, слава богу, живы и здоровы!

– Тогда по кому ты носишь траур? – Она озадаченно моргает.

И тут до меня доходит! Ведь за шумным столом среди пестрой компании гостей только мы с ней одеты в черное.

– Я не в трауре, просто люблю черный цвет, – смятенно бормочу я.

– А я похоронила мужа, мы прожили вместе сорок счастливых лет, – вздыхает она и прикладывает к накрашенным глазам белоснежный платочек.

Должно быть, она ровесница тех старушек, которые сидят на скамейке у московского дома Роберто. Но назвать ее старушкой не повернется язык – так элегантно она одета, а ее стрижка-каре явно сделана у хорошего парикмахера, и в черной шевелюре нет ни одного серебристого волоска.

Пожилая синьора достает из сумочки портрет мужа в рамочке и протягивает мне:

– Вот мой Леопольдо.

С цветной фотографии, которую я беру в руки, смотрит добродушный мужчина с пышными усами, одетый в черный костюм.

– Соболезную вашей утрате, – бормочу я, возвращая ей рамку. Пожилая синьора выглядит безутешной, как будто похоронила любимого недавно. – Время лечит, – добавляю я, гадая, есть ли такая пословица в итальянском языке.

Синьора мелко качает головой, словно не соглашаясь со мной, и убирает портрет покойного мужа в сумочку, а Роберто говорит мне:

– Тетя Доната безутешна уже пятнадцать лет. Но давайте сегодня не будем грустить и огорчать маму.

К счастью, неловкий момент спасает его отец. Он встает со своего места рядом с именинницей и откашливается, привлекая к себе внимание.

– Что ж, мой сын Роберто перехватил у меня первый тост, а теперь я хочу поздравить свою любимую жену и мать своих детей.

Несмотря на то, что он работает учителем и привык выступать на публике, синьор Веронезе волнуется, как будто он сам школьник. На свою Джульетту он смотрит влюбленным взглядом, да и она не сводит с него сияющих глаз.

– Сначала я услышал голос Джульетты, когда она пела в школе, – вспоминает синьор Веронезе, и все за столом умолкают, хотя наверняка не раз слышали эту историю. – Ее голос вылетал из распахнутого настежь окна, а я шел по улице и услышал его – голос ангела. Голос позвал меня за собой. Я вошел в школу, поднялся на нужный этаж, заглянул в приоткрытую дверь – и тогда я увидел ее. Любовь всей моей жизни.

Я завороженно слушаю его рассказ, боясь упустить хоть словечко, и представляю Карло и Джульетту юными и влюбленными.

– Ты могла бы стать великой певицей, любовь моя, – продолжает он. – Но стала мне верной женой и заботливой матерью нашим пятерым детям. Надеюсь, ты не жалеешь об этом.

– Ну что ты, Карло, – растроганно, но твердо отвечает Джульетта, – я не мечтаю о лучшей жизни. Ты и наши дети – это и есть мое счастье.

– Ты – примадонна моего сердца, Джульетта, – пылко говорит Карло. – А я твой самый верный поклонник!

Супруги обнимаются и целуются, а все за столом разражаются бурными аплодисментами. Громче всех хлопают Роберто и его сестры. Даже Франческа широко улыбается, на миг забыв о своих печалях. А может, ее успокоили слова матери о том, что дети – это счастье.

В завершение тоста Карло дарит супруге золотое кольцо с рубином. И когда Джульетта надевает его, все снова аплодируют, желают ей счастья и просят спеть. Именинница сначала отнекивается, но, когда все за столом, включая Роберто и меня, начинают скандировать «Просим! Просим!», она сдается и встает. Итальянская песня, которую она исполняет а капелла, мне незнакома, но берет за душу. Голос у матери Роберто сильный и красивый, она правда могла бы стать примадонной. Я представляю ее в концертном платье на сцене итальянской оперы в сиянии софитов – она поет, и ей аплодирует весь зрительный зал. На самом ли деле она счастлива в роли домохозяйки или иногда мечтает о лучшей жизни? Удалось бы ей совместить карьеру певицы и семью?

Гости подхватывают слова песни. Только я сижу, не зная слов, и ловлю на себе злорадный взгляд Симоны. Уж она-то горланит громче всех, едва не заглушая именинницу. Хотя у нее, в отличие от Джульетты, голос пронзительный и противный. Как у павлина!

– Браво, Джульетта! – Песня заканчивается, и все за столом разражаются аплодисментами. – Браво! Браво!

Польщенная именинница садится на место, а Симона обращается к Роберто:

– А где вы познакомились с Мариной? Обожаю слушать истории любви!

– На работе, – хором, как на экзамене, отвечаем мы с ним и, переглянувшись, обмениваемся улыбками. Смешно вышло! В такого, улыбчивого и добродушного Роберто, я могла бы влюбиться и стараюсь внушить себе эту мысль, чтобы лучше сыграть свою роль.

– Марина – мой секретарь и переводчик, – объясняет Роберто.

Я вижу, что все за столом прислушиваются к нашему разговору. Даже родители Роберто навострили ушки.

– Робби без меня как без рук, – добавляю я. – Такой беспомощный! Звонит мне и днем, и ночью. Ни шагу ступить без меня не может.

Отмечаю, что синьора Веронезе мрачнеет, и мысленно ставлю себе плюсик. Какой матери понравится, что мужественность ее сына подвергают сомнению! Продолжаю отыгрывать свою роль и треплю босса за щеку – точно так же, как это делала при встрече его мать.

– Правда, милый?

Босс посылает мне яростный взгляд – как будто я перегнула палку, и я убираю руку от его лица. Но он перехватывает ее и нежно целует мои пальцы:

– Что бы я без тебя делал, любовь моя!

– Так это была любовь с первого взгляда? – нервно спрашивает Симона. Ей явно не нравится, что Роберто при всех целует мне руки.

– С первого взгляда? – вырывается у меня. – Ну нет!

– Конечно, да! – пламенно отвечает Роберто одновременно со мной.

За столом повисает неловкая пауза. Я-то прекрасно помню, каким хмурым взглядом смерил босс меня при первом знакомстве. Не сработаемся – подумала я сразу, как переступила кабинет, куда пришла на собеседование. А Роберто так быстро затараторил по-итальянски, словно собирался завалить меня на экзамене, как злой препод. Я едва успевала отвечать на его вопросы, неожиданные и каверзные, но справилась, и, к своему удивлению, получила место его помощницы. Так что никакой симпатии с первого взгляда между нами и близко не было. Пусть теперь сам выкручивается, раз ляпнул!

– Так да или нет? – Симона переводит насмешливый взгляд с него на меня. – Кажется, вы, ребята, что-то темните.

– Я влюбился в Марину с первого взгляда, – заявляет Роберто. – Но мне пришлось ее добиваться.

Как же, влюбился он! Я бы рассмеялась ему в лицо, если бы мне не нужно было притворяться его невестой. Босс смотрит на меня, вынуждая продолжить. Остается импровизировать.

– Вообще-то у меня принцип – никаких романов на работе, – я повторяю те же слова, которые сказала ему на собеседовании полгода назад. Роберто тогда дотошно выяснял, не планирую ли я в ближайшее время выйти замуж и завести бамбино. – Но разве я могла устоять перед таким горячим мачо?

Я посылаю Роберто нежную улыбку, надеясь, что она выглядит искренней. А он смотрит на меня так влюбленно, как будто я для него и правда самая желанная женщина на свете. Вот ведь артист! Челентано отдыхает!

– Так значит вы целыми днями работаете вместе? – напряженно уточняет Симона.

– И ночами тоже, – добавляю я, с удовольствием заметив, как вспыхивает Роберто. – Мы просто неразлучны. Да, дорогой?

– Как две половинки! – Роберто кивает с идиотской улыбкой. Ну не надо же так переигрывать!

– И когда у вас свадьба? – не скрывая раздражения, спрашивает Симона.

Роберто молчит, как воды в рот набрал, поэтому приходится выкручиваться мне.

– Мы пока не торопимся… – Бросив взгляд на Джульетту, я вижу, что та отвлеклась и отвечает на поздравление по мобильнику. Жаль! Поэтому добавляю для ее подруги – матери Симоны – которая внимательно слушает наш разговор. – Я еще так молода и хочу пожить для себя, построить карьеру.

Уверена, эта гарпия все донесет матери Роберто. Вон как неодобрительно она поджимает губы, явно не соглашаясь с моими планами.

– А я думаю, что семья важнее карьеры, – заявляет Симона, бросая многозначительный взгляд на Роберто. – Но вы, русские, должно быть, считаете иначе.

– А где ты работаешь, Симона? – спрашиваю я.

– Я телеведущая, – она гордо вздергивает острый подбородок. – Веду прогноз погоды на канале…

Договорить она не успевает – у меня в сумочке начинает звонить телефон.

– Это мой, извини. – Я начинаю искать его, никак не могу нащупать и машинально выкладываю на стол содержимое сумочки. Пачку бумажных платочков, расческу, какую-то свернутую бумажку.

– Что это? – Симона резко выкидывает руку и хватает бумажку со стола. – Ого, да у тебя тут тест на беременность! – громко заявляет она во всеуслышанье.

Все за столом поворачиваются к нам, а Джульетта, уже закончившая телефонный разговор, радостно ахает:

– Я стану бабушкой?

– Ты уже бабушка, мама, – ревниво напоминает Клаудиа, качая на руках угукающего Сандро.

– Так что, сынок, вы ждете пополнения? – нетерпеливо спрашивает Джульетта. Так громко, что ее наверняка услышали не только все посетители ресторана, но и жители окрестных домов.

– Вот почему они женятся, – злобно шипит Симона своей матери, но так, чтобы мы с Роберто тоже слышали. – Эта бесстыжая русская его окрутила!

А мне становится так обидно! Это кто еще кого окрутил? Да я вообще тут… просто притворяюсь! Нужен мне этот итальяшка сто лет! И вообще, чего это он так на меня смотрит, как будто и правда испугался, что я жду ребенка?

– Ложная тревога, я не беременна, – я нахожу взглядом Франческу. Она не сводит с меня огромных испуганных глаз, в которых плещется паника. Неужели она думает, что я ее выдам перед всеми? Выхватив у Симоны инструкцию, я запихиваю ее обратно в сумочку – к телефону, который наконец-то удается ухватить. Звонок от мамы, поэтому я встаю из-за стола. – Извините, мои родители звонили, мне нужно ответить.

Выйдя из переулка, где празднуют день рождения, я нахожу официанта, который снует между остальными столиками у входа в ресторан. Он дает мне пароль от вайфай и показывает, где находится туалет. На улице довольно шумно, и я не хочу, чтобы мой разговор с родителями кто-то подслушал, хотя мы и будем общаться на русском. Поэтому, найдя туалетную комнату, я запираюсь внутри и перезваниваю маме на ватсап.

– Дочка, как ты? – На экране мобильного возникает родное лицо мамы.

– Как Рим? – Ее сразу же теснит лицо папы, и оба родителя смотрят на меня с расстояния вытянутой руки, хоть нас разделяют тысячи километров.

– Все отлично. Видела Колизей и Замок Святого Ангела, – отчитываюсь я.

– А как работа? – интересуется папа. – Уже закончила?

Врать про работу, стоя перед ними в коротком черном платье, – только палиться, поэтому я отвечаю:

– Уже отстрелялась и зашла поужинать.

Докладывать им о том, что пришла с боссом на день рождения его матери в качестве невесты, я тоже не собираюсь. Иначе мама будет уверена, что мы пара.

– Как тебе идет это платье! – восклицает мама.

– Да уж, не представляешь, как сильно я удивилась, обнаружив его в чемодане, – замечаю я. Хотела – сердито, но сердиться на улыбающуюся до ушей маму совершенно невозможно.

– А оно не слишком открытое? – волнуется папа, как будто только сейчас заметил, во что я одета. – Итальянцы к тебе не пристают?

– Ой, все! – машу им рукой. – Пицца стынет, я пошла. Люблю вас! Пока-пока!

Сбросив вызов, я кидаю телефон в сумочку. Достаю оттуда помятую инструкцию к тесту на беременность, чтобы выбросить ее в мусорное ведро, и тут дверь открывается, впуская в туалет Франческу. Увидев инструкцию в моих руках, она застывает, а затем выхватывает ее у меня.

– Отдай! – зло шипит она. – Зачем ты ее сюда притащила? Хотела опозорить меня перед родителями?

Я качаю головой:

– Я нашла ее в ванной и сунула в сумочку, чтобы выбросить, пока ее никто не увидел. Но не успела, и за столом она выпала случайно.

Франческа сверлит меня недоверчивым взглядом, ее ноздри все еще гневно раздуваются, но я вижу перед собой запутавшуюся девушку, которая не знает, что ей делать.

– Какой у тебя срок? – спрашиваю я.

– Восемь недель, – тихо отвечает она и жалобно смотрит на меня. – Пожалуйста, не говори ничего Робби и родителям.

– Не скажу. Ты сама должна это сделать, прежде чем твоя мама догадается.

Франческа вздрагивает.

– Она родила пятерых, забыла? – добавляю я. – Удивляюсь, как она еще ничего не заметила!

– Я еще ничего не решила с ребенком, – Франческа низко опускает голову. Ей двадцать лет, но сейчас она сама выглядит, как ребенок. – Есть один врач… Только мне нужны деньги.

– Не вздумай! – перебиваю я. – Поговори с мамой. Она поймет.

– Ты думаешь? – Франческа с надеждой смотрит на меня.

– Она обожает своих детей. И ты сама слышала, как она загорелась при мысли, что снова станет бабушкой.

– Но она думала, что внук будет от ее любимого Робби, – робко возражает Франческа. – А мне она все время твердит, что надо учиться и получить профессию, и только потом думать о детях.

– Все будет хорошо, – я обнимаю ее.

На миг девушка каменеет в моих объятиях, и я жду, что она оттолкнет меня. Но потом она крепко обнимает меня – впервые с нашего знакомства, и я боюсь вздохнуть, чтобы не спугнуть ее.

Заслышав шаги в коридоре, мы отступаем друг от друга. Дверь распахивается, впуская внутрь Симону. Она окидывает нас подозрительным взглядом:

– Секретничаете?

– Не твое дело, – вспыхивает Франческа и выскакивает за дверь, оставляя нас вдвоем.

– Она меня никогда не любила, маленькая злючка, – Симона отворачивается к зеркалу и достает красную помаду.

И не только она, мысленно хмыкаю я, вспомнив слова Лауры о Симоне. Я делаю шаг к двери, но бывшая Роберто резко оборачивается ко мне.

– Уже сбегаешь?

– Просто ухожу, – я пожимаю плечами, не собираясь поддаваться на ее провокацию.

– Он на тебе никогда не женится, – внезапно говорит Симона. – Ты русская и никогда не впишешься в итальянскую семью. Даже если родишь ему ребенка.

Если бы я всерьез собиралась замуж за босса, ее колкие слова меня бы ранили. А так я хмыкаю и спокойно прохожу мимо. Ведь Роберто Веронезе – последний мужчина на земле, которого я стала бы рассматривать на роль своего мужа.

Когда я возвращаюсь к столу, Франчески на ее месте нет, зато на моем стуле рядом с Роберто сидит какой-то черноволосый парень в сиреневой футболке и оживленно болтает с моим фиктивным женихом.

– Это мое место, – раздраженно говорю я ему в спину.

– Ах, извини, – он поспешно вскакивает и поворачивается ко мне. – Ты, должно быть, Марина? Какая красавица!

Едва наши взгляды встречаются, как мир вокруг останавливается. Как будто кто-то поставил на паузу шумных родных Роберто, и все звуки разом стихли. Уверена, если бы я сейчас посмотрела на кого-то из них – увидела бы их застывшими за столом, словно их околдовали. На самом деле, заколдована я – тону в искристых зеленых глазах незнакомого итальянца и не могу ни шелохнуться, ни вымолвить слова, ни отвести взгляд. Стоило приехать в Италию и притвориться невестой Роберто, чтобы познакомиться с…

– Лоренцо, – солнечно улыбается самый красивый мужчина на свете.

Мир снова приходит в движение и обрушивается на меня лавиной голосов, среди которых я слышу голос Роберто:

– Мой кузен.

– Тот самый, с которым ты спал в одной кровати? – вырывается у меня.

– Было дело, когда мы были школьниками, – весело ухмыляется Лоренцо. – Рад познакомиться с тобой, Марина. Прошу, садись!

Он отодвигает для меня стул, но я не спешу садиться. Ведь как только я сяду, он сразу уйдет!

– Марина? – Роберто тянет меня за руку, вынуждая садиться, а я смотрю вслед уходящему Лоренцо, чувствуя, как мое сердце разбивается, а мир вокруг теряет краски. Мы ведь даже толком не познакомились!

Роберто что-то спрашивает у меня, я рассеянно отвечаю, даже не пытаясь скрыть своего расстройства. Но снова оживаю, когда Лоренцо возвращается со стулом и просит соседа Роберто подвинуться, чтобы сесть рядом.

– Так вы, ребята, давно вместе? – весело спрашивает Лоренцо, а мне хочется провалиться под землю, когда босс собственнически обнимает меня за плечи, затем рассказывает про тот корпоратив, на котором мы сделали совместное фото. А потом – о ужас! – показывает эту фотку кузену на своем телефоне.

– Вы такая красивая пара! – заявляет Лоренцо. – Идеально подходите друг другу.

Я хочу закричать, что все это ложь, что я совершенно свободна и никаких отношений с Роберто у меня нет. Но вместо этого сижу, как заколдованная кукла, и натянуто улыбаюсь. Не своему мнимому жениху, а его обаятельному кузену, который покорил меня с первого взгляда. Вот ведь ирония судьбы! Если бы Роберто не притащил меня к себе домой в Рим в качестве фиктивной невесты, я бы никогда не встретила его кузена Лоренцо. Но что толку, если Лоренцо считает меня невестой двоюродного брата!

– Дайте мне тоже посмотреть! – Симона буквально вырывает телефон из рук Лоренцо, чтобы взглянуть на нашу общую фотку.

На миг мне даже становится ее жалко – ведь снимок подтверждает, что мы с Роберто уже давно вместе, хоть это не так. Когда Симона возвращает телефон Роберто, в ее темных глазах мелькает тоска. Как будто ей было недостаточно наших слов и того, что мы приехали в Рим вместе, и только это фото убедило ее, что все серьезно.

– Ну и где будет свадьба? – интересуется Лоренцо. – В Москве или в Риме?

Нигде, хочется ответить мне. Но Роберто меня опережает:

– Мы пока не решили.

– Надеюсь, пригласишь меня шафером? – весело говорит Лоренцо. – А не то обижусь!

– Конечно, брат!

Роберто хлопает кузена по плечу. Я ловлю на себе горячий взгляд Лоренцо и смущенно отворачиваюсь, поняв, что неприлично пялюсь на него. Хотя чего мне стесняться? Да, мне нравится кузен Роберто, намного больше, чем он сам. Да, честно говоря, мой босс мне вообще не нравится! А вот его кузен – совсем другое дело. Красивый, веселый, жизнерадостный брюнет с непривычными для итальянца зелеными глазами. Почему бы не пофлиртовать с ним? Тем более это вполне укладывается в мой план. Какой матери понравится, что невеста сына кокетничает с его кузеном? Вот и отличный повод отговорить Роберто от женитьбы на мне появится!

– Так вы, мальчики, давно дружите? – я посылаю игривый взгляд Лоренцо.

– С самого детства! – Лоренцо широко улыбается, и они с Роберто наперебой вспоминают детские шалости, заставляя меня хохотать вместе с ними.

Даже не верится, что мой босс в детстве и в школе был таким сорванцом, гонял на велосипедах, таскал апельсины из чужого сада. Многие веселые истории оказываются связаны с его матерью. То Роберто решил приготовить для нее ужин и чуть не спалил кухню, то хотел заработать ей на подарок, и они с Лоренцо таскали кирпичи на стройке. Недаром все-таки говорят, что мать – главная женщина в жизни итальянского мужчины. Если бы я всерьез собиралась замуж за Роберто, меня бы это напрягло, но сейчас мне все равно – и я весело хохочу над рассказами кузенов и мысленно сравниваю их. Роберто – более серьезный, строгий, замкнутый. Даже сейчас, сидя с ним в домашней обстановке в кругу его семьи, я не могу забыть о том, что он мой босс. Лоренцо – полная противоположность ему. Веселый, беззаботный, обаятельный и открытый. Про таких у нас говорят – душа нараспашку. С ним мне так легко, как будто мы знакомы всю жизнь.

– А твоя мама, Лоренцо? – спрашиваю я, удивленная тем, что тот ни словом не обмолвился о своей матери.

– Умерла, когда я был маленьким. Меня вырастил отец.

– Сожалею, – говорю я, но, помимо сожаления, думаю о том, что мне не придется соперничать с матерью в сердце Лоренцо.

– Зато я рано повзрослел, а кто-то так и остался маменькиным сынком, – поддевает Лоренцо своего кузена.

– Эй, – возмущается Роберто. – Не нарывайся, братишка!

– А кем ты работаешь, Лоренцо? – спрашиваю я, перекрикивая музыку.

Кто-то из гостей принес с собой старый магнитофон, включил итальянские песни, и некоторые повскакивали со своих мест, чтобы потанцевать на свободном пространстве за столиками. Сейчас из колонок доносится знаменитая «Феличита», и я машинально притоптываю ногой под столом.

– Я фотограф, – отвечает Лоренцо, наклоняясь ко мне. – Снимаю свадьбы, семейные фотосессии, всего понемножку.

– Здорово! Я мечтаю о профессиональной фотосессии, – я тоже придвигаюсь к нему. – Давно собиралась, да все никак.

– Хочешь, я тебя поснимаю? Например, завтра? Вы же еще не уезжаете, ребята?

– Было бы здорово! – с энтузиазмом восклицаю я.

– Марина, потанцуем! – требовательно говорит Роберто, вставая со стула.

Не собираюсь я с ним танцевать, но босс не оставляет мне выбора – буквально выдергивает за руку из-за стола и тащит туда, где уже отплясывают его родные и гости.

– Это что вообще такое было? – шипит он мне на ухо, до боли сжимая в объятиях. – Ты флиртовала с моим кузеном?

Ну, флиртовала. Ну, подумаешь! Чего сразу ревнивого Отелло изображать? Я же не настоящая невеста.

– Нежнее, босс, – придушенно шепчу я. – Вы же в меня влюблены, а не убить хотите!

Стальная хватка рук на моей талии ослабевает, давая мне возможность вздохнуть. Так-то лучше!

Мы неловко топчемся на месте, а вокруг нас танцуют его родители, Клаудиа с мужем-футболистом, который оказался ниже нее на целую голову, и еще какие-то незнакомые мне пары.

– Ты не ответила на мой вопрос, – раздраженно цедит Роберто. – Тебе нравится Лоренцо?

– Ну, нравится. И что такого? – Я легкомысленно пожимаю плечами, а руки босса сразу же больно вцепляются мне под ребра.

– Не забывай, что ты моя невеста, – разгневанно рычит он, наклоняясь ко мне.

– Не забывай, что я только притворяюсь! – улыбаясь его маме, которая умильно смотрит на нас, нежно бормочу ему на ушко. – Исключительно по доброте душевной. А ты ей злоупотребляешь.

– Лоренцо – ловелас, – внезапно говорит Роберто. – Он умеет нравиться женщинам. Я не хочу, чтобы ты страдала.

Серьезно, босс? Я с изумлением смотрю на него и заявляю:

– Я большая девочка и уж как-нибудь сама разберусь!

Роберто буквально прижимает меня к себе, и мне приходится повернуть голову, чтобы не уткнуться носом ему в лицо.

Рядом с нами танцует Лоренцо, сжимая в объятиях Симону. Он весело подмигивает мне, так что мои колени подгибаются, и я буквально повисаю в объятиях Роберто. Мы делаем круг, и я вижу направленный на нас ревнивый взгляд Симоны. Если бы она могла – испепелила бы меня на месте, и я бы превратилась в горстку пепла.

– Она все еще любит тебя, – шепчу я на ушко боссу.

Он недоуменно смотрит на меня.

– Симона, – уточняю я. – Может, дашь ей второй шанс?

Если бы только Роберто переключил внимание на Симону, его мать была бы счастлива. А я бы стала свободной для романа с Лоренцо!

– Нет, – хмуро отвечает Роберто. – Это в прошлом.

На Симону он даже не смотрит, и я тихонько вздыхаю. Эх, такой хороший план провалился! Хотя хороший ли? Сестрам Роберто итальянка не по нраву. Это я отлично вписалась в их семью, а не она.

– Что между вами произошло? – спрашиваю я.

Не то чтобы мне интересно, но надо же о чем-то говорить во время танца.

– А тебе не все равно? – Роберто удивленно косится на меня.

– Я же твоя невеста, – с милой улыбкой напоминаю я.

Роберто не торопится с ответом, поэтому я высказываю свою версию:

– Она тебе изменила?

– Кто, Симона? Нет, конечно! – убежденно отвечает он.

– Тогда ты ей?

– Конечно, нет! – возмущенно пыхтит он.

– Тогда почему вы расстались? – недоумеваю я.

– Не сошлись характерами, – сухо отвечает он.

– И как это понимать?

Роберто вздыхает, догадываясь, что я от него не отстану.

– Мы слишком разные и постоянно ссорились. Так понятно?

Его родители тоже ссорятся и бьют посуду, но тем не менее много лет вместе.

– Ты ее не любил? – спрашиваю я. Потому что сомнений в том, что Симона все еще его любит, у меня нет.

– Я не знаю, – раздраженно отвечает Роберто. – Думал, что люблю, но теперь уже не уверен.

– И что заставляет тебя сомневаться? – не отстаю я.

И замираю, услышав в ответ:

– Ты.

Не знаю, как на это реагировать и что это значит. Одновременно со словами Роберто смолкает музыка. Медленная лиричная песня заканчивается, а несколько секунд спустя ее сменяют драматичные звуки танго.

Танцевать танго я не умею, поэтому убираю руки с шеи Роберто и хочу сбежать обратно за стол – прочь от неудобного разговора. А он по-прежнему держит меня за талию и смотрит в глаза, как будто желая продолжить беседу.

– Позволишь потанцевать с твоим женихом? – Симона со змеиной улыбкой возникает рядом с нами. – Если ты, конечно, не боишься.

– Пожалуйста, – я отшатываюсь от Роберто, радуясь возможности разорвать объятия. – Он весь твой.

Мгновение босс с тоской смотрит на меня, как будто я его предала. А затем страстно притягивает к себе Симону, которая удивленно охает.

– Я уже и забыла, какой ты страстный, Тото! – пылко восклицает она, чтобы я точно услышала.

Но мне все равно. Отвернувшись от них, я возвращаюсь за стол и тянусь за графином с апельсиновым соком.

– Позволь за тобой поухаживать, – Лоренцо мягко перехватывает мою руку, и от его прикосновения я вздрагиваю, а по коже растекается волнующее тепло.

Он убирает руку и наливает мне сок. Я осушаю стакан одним залпом, чувствуя, как бешено стучит сердце от его присутствия.

– Не волнуйся, Марина, – мягко говорит он.

Неужели он понял, как магнетически действует на меня? Я готова сбежать с ним прямо сейчас и целоваться на узких улочках Рима под звездами.

– Это просто танец, – добавляет он.

О чем он? Мысли путаются у меня в голове. А Лоренцо кивает на Роберто с Симоной, которые сошлись в темпераментном танго. Повернув голову, я завороженно замираю, глядя на них. Они красивая пара и хорошо танцуют. Другие гости освободили для них место, чтобы не мешать. Их танец – одновременно и поединок, и вызов, и воплощение страсти. Она кружит вокруг него, он резко притягивает ее к себе и опрокидывает на спину так, что ее длинные каштановые волосы с красными прядями подметают уличную брусчатку. В какой-то миг мне кажется, что сейчас он ее поцелует, но Роберто резко тянет Симону вверх, а затем отталкивает от себя и быстро уходит, не дождавшись последних аккордов и оставляя ее одну – несчастную и отвергнутую на глазах у всех. Танец не сблизил их, а лишь поставил окончательную точку в их разрыве.

– Браво, дорогой! – Я хлопаю приближающемуся Роберто и совершенно не ожидаю того, что последует дальше. Он ускоряет шаг, буквально налетает на меня и целует в губы. Горячо, жарко, страстно. Так что у меня подгибаются колени, и на миг я забываю о том, что мы не пара.

Громкий хлопок, похожий на выстрел, заставляет нас отшатнуться друг от друга. Мы одновременно поворачиваемся на звук и видим, что стул, за которым сидела Симона, валяется на земле. А сама она бежит прочь, прижимая к груди сумочку и гневно чеканя каблуками.

– Дочка! – Мать срывается за ней.

Джульетта провожает подругу обеспокоенным взглядом и с укором качает головой, поворачиваясь к нам. Я прячу лицо на груди у Роберто, а тот поглаживает меня по спине.

– Может, уйдем? – смятенно бормочу я.

Роберто медлит, но тут к столу подходит запыхавшаяся взволнованная Франческа.

– Я что-то пропустила? – спрашивает она, переводя взгляд с брата на меня. – Симона бежала отсюда злая, как дьявол.

– Ничего, – отвечает Роберто, садясь за стол, и тянет меня за собой.

А Франческа, оставшись стоять, обращается к матери и достает из-за спины небольшую подарочную коробочку.

– Мама! – звенящим голосом говорит она. – Я хочу поздравить тебя с днем рождения и подарить тебе то, что умножит твое счастье.

– Что же это, милая? – Джульетта с улыбкой протягивает руку за коробкой, а у меня сердце падает вниз.

О нет, только не это! Передав подарок матери, Франческа бросает быстрый заговорщический взгляд на меня, подтверждая мои опасения. Глупая девочка! Разве можно сообщать такие новости при всех? Стоило дождаться, пока семья окажется дома. Но теперь уже поздно.

Ничего не подозревающая Джульетта открывает коробочку и достает оттуда полоску с тестом на беременность.

– Что это, дочка? – с растерянной улыбкой спрашивает она.

– Не может быть! – приглушенно ахает Клаудиа, прижимая к груди младенца. Уж ей-то современные средства определения беременности знакомы.

– Поздравляю, ты скоро станешь бабушкой второй раз! – сияя, восклицает Франческа.

За столом повисает гробовая тишина.