Эпилог

Год спустя.

Я сидела на крыльце Стеклянного дома и смотрела на море.

Тот самый дом. Чёрное стекло, белый камень, сад из странных цветов, которые когда-то светились по ночам, а теперь просто цвели, как обычные растения. Без магии Мэриуса, без моей Жницы, без Кубка — всё стало обычным. И это было прекрасно.

Ветер дул с моря, солёный, свежий. Чайки кричали где-то вдалеке. По пляжу бегала девочка с белыми волосами и звонко смеялась. Лира. Ей уже было почти восемь. Она говорила — не шептала, не рисовала, а говорила. Громко, чисто, без запинки. Её голос звучал как колокольчик, и я могла слушать его вечно.

— Мама, смотри! — крикнула она, подбегая к воде. — Ракушка!

— Красивая, — ответила я.

Она сунула ракушку в карман и побежала дальше.

Я перевела взгляд на свои руки. Обычные руки — с мозолями от садовых работ, с тонкими шрамами от старого кинжала, который теперь пылился в кладовке. Никакого свечения. Ни чёрного, ни серебряного, ни белого. Я была просто человеком. Смертным человеком, который стареет, болеет и когда-нибудь умрёт.

Рядом сел Мэриус. Он тоже изменился за год — постарел ещё сильнее, волосы стали совсем белыми, морщины глубже. Но глаза — живые, тёплые. Он всё ещё был красивым. Только теперь его красота была человеческой, не магической.

— О чём задумалась? — спросил он.

— О дельфинах, — ответила я.

— О дельфинах? — удивился он.

— Лира их ищет. Говорят, они часто приплывают к утёсу.

— Я не видел их в этом году, — сказал он.

— Увидят, — ответила я. — Она верит.

Он взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, сухими, с узлами на суставах — начинался артрит. Плата за годы без магии.

— Ты жалеешь? — спросил он.

— О чём? — не поняла я.

— Что стала смертной, — ответил он. — Что отказалась от силы. Что теперь ты — просто женщина, а не полубогиня, не регентша, не Жница.

Я помолчала. Ветер трепал волосы, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотой и розовый.

— Я стала смертной в тот миг, когда полюбила тебя, — сказала я. — Всё остальное — просто магия.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая когда-то заставила меня забыть о страхе.

— А магия? — спросил он. — Ты не скучаешь?

— По чему? По битвам? По крови? По бессонным ночам в темницах? — я усмехнулась. — Нет. Не скучаю. Я скучаю по тому, что могла защитить Лиру одним взглядом. Но теперь я защищаю её по-другому.

— Как?

— Я просто рядом, — ответила я. — Когда она плачет, я её утешаю. Когда она боится, я держу её за руку. Когда она смеётся, я смеюсь вместе с ней. Это не магия. Это любовь.

— Любовь — тоже магия, — сказал он.

— Самая сильная, — согласилась я.

Мы смотрели на закат. Лира бегала по пляжу, собирала ракушки, кричала чайкам. Её голос эхом разносился по утёсу.

— Она счастлива, — заметил Мэриус.

— Да, — ответила я. — Впервые за свою короткую жизнь.

— Ты дала ей это счастье.

— Мы дали, — поправила я. — Ты и я. И она сама. Она боролась за него.

— Ты помнишь тот день? — спросил он. — Когда ты отказалась от божественной силы?

— Помню, — кивнула я. — Я стояла на коленях в храме. Лира шептала: «Если ты уйдёшь — папа умрёт от тоски. Останься человеком». Я посмотрела на тебя — ты был бледный, израненный, но твои глаза горели. И я поняла, что сила не сделает меня счастливой. Только вы.

— Ты рисковала, — сказал он. — Если бы ты ошиблась, ты бы умерла.

— Я не ошиблась, — ответила я. — Моя Жница угасла, но я осталась жива. Магистры сказали, это чудо.

— Это была любовь, — сказал он. — Она творит чудеса.

— Ты веришь в чудеса?

— Я верю в тебя, — ответил он.

Он поцеловал меня — легко, нежно. Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не магия. Просто счастье.

— Мама! — крикнула Лира. — Мама, смотри! Дельфины!

Я открыла глаза.

В море, прямо у берега, резвились три дельфина. Их тела блестели на солнце, они выпрыгивали из воды, кружились, играли.

— Иди сюда! — крикнула я Лире.

Она прибежала, запыхавшаяся, с мокрыми ногами и счастливыми глазами.

— Ты видишь? — спросила она. — Я же говорила, они приплывут!

— Вижу, — ответила я. — Ты была права.

— Я всегда права, — сказала она и прыгнула ко мне на колени.

Я обняла её, прижала к себе. Мэриус положил руку мне на плечо. Мы сидели на крыльце, смотрели на дельфинов и молчали.

Закат догорал. Небо становилось лиловым, потом тёмно-синим. Звёзды зажигались одна за другой.

— Расскажи мне сказку, — попросила Лира.

— Какую? — спросила я.

— Про Жницу и дракона, — ответила она.

— Ты уже слышала её сто раз.

— Хочу ещё, — сказала она. — Твоим голосом.

Я начала рассказывать.

— Давным-давно, в портовой таверне, жила девушка по имени Сайфер. У неё не было магии, не было денег, не было дома. Она была совсем одна. Но она не сдавалась…

Я рассказывала, Лира слушала, Мэриус молчал. Дельфины уплыли. Луна поднялась высоко.

— …и они жили долго и счастливо, — закончила я.

— Прямо как мы? — спросила Лира.

— Прямо как мы, — ответила я.

— А что было потом? — спросила она.

— А потом они пили чай на крыльце и смотрели на звёзды, — сказала я.

— И всё? — разочарованно спросила она.

— И всё, — ответила я. — Самое главное — это не приключения, а моменты. Когда ты рядом с теми, кого любишь.

— Это скучно, — сказала Лира. — Но приятно.

Она зевнула, потёрла глаза.

— Спать? — спросил Мэриус.

— Не хочу, — ответила она.

— Ты уже спишь на ходу, — усмехнулся он.

— Не сплю, — возразила она, но глаза уже закрывались.

Я подняла её на руки, отнесла в дом, уложила в кровать. Мэриус поправил одеяло — так же нежно, как когда-то, когда я только пришла в этот дом.

— Я люблю вас, — прошептала Лира сквозь сон.

— Мы тебя тоже, — ответила я.

Она уснула.

Мы вышли на крыльцо. Ночь была тёплой, звёздной. Где-то внизу шумело море.

— Знаешь, — сказал Мэриус. — Я думал, что умру в тот день. Когда твоя сила проснулась, когда ты стала полубогиней, когда твои глаза засветились белым — я думал, что теряю тебя навсегда.

— А я думала, что теряю себя, — ответила я.

— Но ты вернулась, — сказал он.

— Ты вернул меня, — ответила я. — Своей любовью.

— Это ты вернула себя, — возразил он. — Сама. Потому что ты сильная.

— Я не сильная, — покачала я головой. — Я просто упрямая.

— Это одно и то же, — усмехнулся он.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели на звёзды.

— Завтра приедет совет магов, — сказал он. — Они хотят обсудить новый договор с империей.

— Пусть приезжают, — ответила я. — Я уже не регентша. Мне всё равно.

— Ты всё ещё королева в наших сердцах, — сказал он.

— А ты — король, — ответила я. — Моего сердца.

— Только твоего?

— Этого достаточно, — сказала я.

Мы поцеловались.

Утром я проснулась от крика чаек и запаха кофе. Мэриус уже был на ногах — гремел посудой на кухне, что-то бормотал себе под нос.

— Папа умеет готовить только яичницу, — сказала Лира, сидя на моей кровати. — А я хочу блинчики.

— Я испеку, — ответила я.

— Ты умеешь?

— Научусь, — сказала я.

Я встала, надела старенький халат — подарок Мэриуса на прошлое Рождество — и пошла на кухню. Мэриус стоял у плиты, пытаясь перевернуть яичницу лопаткой.

— Давай я, — сказала я.

— Я сам, — упрямо ответил он.

— Ты сожжёшь её.

— Не сожгу.

Он сжёг.

Мы всё равно съели.

Лира хохотала, глядя на чёрные края яичницы.

— Не смешно, — сказал Мэриус.

— Очень смешно, — ответила она.

После завтрака мы вышли в сад. Июньское солнце припекало, цветы пахли мёдом.

— Я хочу научиться стрелять из лука, — сказала Лира.

— Зачем? — спросил Мэриус.

— Чтобы защищать вас, — ответила она. — Вы уже старые и немощные.

— Мы не старые, — возмутился я.

— Тебе под тридцать, папе под пятьдесят, — сказала она. — Это по-драконьи молодо, но по-человечьи уже не очень.

— Откуда ты знаешь про драконов? — спросил Мэриус.

— Я всё знаю, — ответила она. — Я же пророк.

— Твой дар угас, — напомнила я.

— Не угас, — сказала она. — Просто спит. Как твоя Жница.

— Моя Жница умерла, — сказала я.

— Не умерла, — возразила она. — Ты её спрятала. В глубокий-глубокий колодец, где она никогда не проснётся.

— Ты видела?

— Чувствую, — ответила она. — Я же твоя дочь.

Она сказала это так просто, будто так было всегда. «Твоя дочь». Я не была ей матерью по крови. Но она назвала меня мамой. Первый раз — прошлой осенью, когда мы сидели у камина и читали книгу. Я тогда заплакала. Она спросила: «Почему ты плачешь?» Я ответила: «От счастья». Она не поняла, но обняла меня. С тех пор она звала меня мамой всегда. Иногда — «мама Сайфер», но чаще просто «мама».

— Мама, — сказала она, дёргая меня за рукав. — Ты слышишь?

— Что?

— Я хочу мороженого.

— После обеда, — ответила я.

— Я хочу сейчас, — сказала она, надув губы.

— После обеда, — повторила я.

— Ты меня не любишь, — сказала она.

— Люблю, — ответила я.

— Тогда почему ты не даёшь мне мороженое?

— Потому что это вредно.

— А то, что ты куришь, полезно?

Я замерла.

— Я не курю, — сказала я.

— Я видела, — ответила она. — Вчера вечером. На крыльце. Ты пряталась за колонну.

— Это была не я, — соврала я.

— Это был папа? — спросила она.

— Никто не курит, — сказал Мэриус, выходя из дома. — Мы здоровый образ жизни.

— Вы оба врёте, — сказала Лира. — Но я вас прощаю.

Она убежала в сад ловить бабочек.

— Она становится невыносимой, — заметил Мэриус.

— Она становится подростком, — ответила я. — В восемь лет.

— Всё в тебя, — усмехнулся он.

— В тебя, — возразила я. — Ты в её возрасте был хуже.

— Я был драконом, — напомнил он.

— А она — пророком.

Мы рассмеялись.

После обеда приехал совет магов. Трое стариков в белых мантиях, с посохами и важными лицами. Мы пили чай в гостиной, обсуждали договор с империей.

— Вы должны вернуться в столицу, — сказал старший магистр. — Лире нужна ваша поддержка.

— У нас есть дом здесь, — ответил Мэриус. — И мы не хотим его покидать.

— Но вы — её родители, — сказал магистр.

— Мы — её семья, — ответила я. — Это не зависит от места.

— В столице есть школа для одарённых детей, — сказала женщина-магистр. — Лира могла бы учиться там.

— Лира будет учиться там, где захочет, — сказал Мэриус. — И сейчас она хочет бегать по пляжу и ловить дельфинов.

— Дельфины не приплывут к ней в столице, — добавила я.

Магистры переглянулись.

— Вы эгоистичны, — сказал старший. — Вы думаете только о своём счастье.

— А вы думаете о власти, — ответил Мэриус. — Мы прошли через это. Хватит.

Они уехали вечером. Мы остались одни.

— Ты была резка, — заметил Мэриус.

— Они заслужили, — ответила я.

— Они не виноваты, что хотят как лучше.

— А мы не виноваты, что хотим быть счастливы.

Мы ужинали втроём на кухне. Спагетти, сыр, красное вино — для взрослых. Лира пила молоко.

— Когда я вырасту, — сказала она, — я построю дом рядом с вами.

— Ты станешь королевой, — напомнила я. — У тебя будет дворец.

— Дворец — это не дом, — ответила она. — Дом — это то место, где тебя любят. Даже когда ты ведёшь себя как дура.

— Ты ведёшь себя как дура? — спросил Мэриус.

— Иногда, — призналась она. — Но вы меня всё равно любите.

— Любим, — сказала я.

— Очень сильно, — добавил Мэриус.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.

После ужина мы вышли на крыльцо. Луна была полной, почти жёлтой. Море шумело.

— Завтра упадёт звезда, — сказала Лира. — Я видела.

— Где?

— Вон там, — она показала на север. — Ровно в полночь.

— Мы будем смотреть, — ответила я.

— А вы загадаете желание?

— Обязательно, — сказал Мэриус.

— Какое?

— Не скажу, — ответил он. — Не сбудется.

— Ты суеверный, — заметила Лира.

— Я старый, — ответил он. — Старикам можно.

— Ты не старый, — сказала я. — Ты мудрый.

— Это одно и то же, — усмехнулся он.

Лира заснула на скамейке. Я укрыла её пледом, села рядом с Мэриусом.

— Знаешь, — сказала я. — Я не жалею.

— О чём?

— Обо всём, — ответила я. — О том, что потеряла магию. О том, что стала Жницей. О том, что убивала. О том, что была полубогиней. Каждый шаг привёл меня сюда. К этому дому, к этому утёсу, к вам.

— Я тоже не жалею, — сказал он. — Даже о том, что убил Серафину.

— Ты не должен был её убивать, — сказала я.

— Я знаю. Но если бы я этого не сделал, ты бы не пришла.

— Это странная логика.

— Это жизнь, — ответил он. — Все события связаны. Даже самые ужасные ведут к чему-то хорошему.

— Ты философ, — заметила я.

— Я просто старый дракон, который стал человеком, — ответил он. — Человеком, который любит женщину и девочку.

— Дракона больше нет?

— Он спит, — сказал он. — Как твоя Жница. В глубоком колодце.

— И никогда не проснётся?

— Никогда, — ответил он. — Мы не дадим.

Мы сидели до самой полуночи. Звезда упала — яркая, быстрая, почти ослепительная. Лира спала и не видела. Мы с Мэриусом загадали желание.

Я не скажу, какое. Не сбудется.

Утром следующего дня Лира проснулась рано. Вбежала в нашу спальню, прыгнула на кровать.

— Вставайте! — крикнула она. — Море спокойное! Можно плыть на лодке!

— Пять минут, — простонал Мэриус.

— Ноль, — ответила Лира. — Вставай, старик.

— Я не старик, — он сел, потёр глаза. — Дай мне хотя бы кофе.

— Кофе вредно, — сказала Лира.

— Мороженое тоже вредно, но ты его ешь.

— Это другое.

— Это то же самое.

Я встала, надела старый купальный костюм — спортивный, не женственный — и халат. Мы спустились к пляжу. Лодка стояла у причала — маленькая, деревянная, с одним парусом.

— Ты умеешь управлять? — спросила Лира у Мэриуса.

— Умею, — ответил он. — Я был капитаном.

— Ты был кем угодно, — сказала она. — Магом, драконом, капитаном, папой.

— Папой — самый сложный, — сказал он.

— А мамой? — спросила она у меня.

— Мамой — самый лучший, — ответила я.

Мы сели в лодку, отчалили. Ветер был слабым, солнце — тёплым. Лира сидела на носу, болтала ногами в воде. Мэриус правил.

— Куда плывём? — спросил он.

— Туда, где дельфины, — крикнула Лира.

— Они могут быть далеко.

— Они здесь, — ответила она. — Я чувствую.

Она была права. Через полчаса мы увидели их. Целая стая — штук десять — выпрыгивала из воды, сверкала в лучах солнца.

— Мама, смотри! — закричала Лира. — Мама, они нас приветствуют!

— Да, — ответила я. — Я вижу.

Лира засмеялась. Смех её разносился над водой, смешивался с криками чаек.

Мэриус посмотрел на меня.

— Это наш мир, — сказал он.

— Да, — ответила я. — Наш.

— Ты счастлива?

— Бесконечно, — ответила я.

Он улыбнулся.

Мы плыли обратно на закате. Лира уснула на скамейке, устав от впечатлений. Я держала её за руку, Мэриус правил.

— Знаешь, — сказал я. — Я думала, что счастье — это магия. Или власть. Или победа. Но это не так.

— А что же?

— Это момент, когда ты смотришь на закат с теми, кого любишь, и не хочешь ничего другого.

— Мудро, — сказал он.

— Ты научил меня, — ответила я.

Он причалил лодку, помог мне выйти, взял на руки спящую Лиру. Мы пошли к дому.

— Сайфер, — сказал он.

— Да?

— Ты жалеешь, что стала смертной?

Я остановилась, посмотрела на него.

— Я стала смертной в тот миг, когда полюбила тебя, — сказала я. — Всё остальное — просто магия.

Он наклонился, поцеловал меня.

Лира шевельнулась во сне, пробормотала: «Мама, смотри… дельфины…» — и снова затихла.

Я поняла, что меня назвали мамой. И что это — самая сильная магия из всех возможных.